73. Он прошёл и не заметил

Когда Анна узнала, что Академия проводит какой-то там мега-фестиваль, то подумала, что её это не коснётся никак. Она же не поёт и не танцует, и ничего другого такого же не делает. Но оказалось, что это прямо повальное сумасшествие, и надо ехать в Лим, и там эта самая фестивальная программа, которую смотреть, и экскурсии для первокурсников, потому что всем навалили гору заданий на эти дни, и не только по общим предметам, но и по специальным тоже. Одним некромантам, кажется, не нужно ничего такого делать, а всем остальным нужно. Их группе было сказано составить схемы подачи воды в фонтаны в старой части города, и для того обойти не менее десятка и проанализировать. Она честно ходила – с Финнеей, и с Лилиан, и иногда с ними ходили Леон и Грейс, или кто-нибудь из других групп.

Анна никогда не бывала на таких фестивалях – она вообще ходила главным образом в Королевскую Оперу и драматический театр. С отцом и мамой, потом пару раз просто с отцом. В последний год отец ходит в Оперу с госпожой Шеню, а Анна не ходит никуда.

А здесь оказалось, что слушать живую музыку и смотреть представления, сидя прямо на мощёной камнями площади перед сценой – неожиданно здорово. Прикладники объяснили, что для студентов Академии специально оставляют такое пространство, потому что сидеть в куче вот так веселее и задорнее, чем на стульях. На стульях пусть сидят преподаватели и почётные гости вроде отца Анны и отца Жиля – «Четыре стихии» один из спонсоров фестиваля. И потом, когда заканчивается спектакль, начинается музыка и танцы прямо на площади, музыканты играют до последнего танцующего, и в ночь открытия фестиваля они танцевали до рассвета.

А ещё первый курс ходил поддержать своих на конкурсах. Это тоже оказалось весело и здорово.

Первыми выступали прикладники-танцоры, номинация «Современный танец». Там отличились Паскаль Дюран и Мари Дюваль. Вообще Анна и не подозревала, что можно придумать такой красивый номер, а Паскаль прямо молодец. Они вдвоём рассказали на новый лад старую, как мир историю о художнике, который изготовил прекрасную статую, и влюбился в неё в процессе, и так сильно её полюбил, что она ожила для него. Магические эффекты были на высоте – задрапированная в белую ткань Мари выглядела точь-в-точь как статуя, белая и холодная, и на ней постепенно проявлялись краски, а потом она сбросила ткань и спорхнула со своего постамента прямо в руки Паскалю. И они исполнили совсем небольшой совместный танец, но так, что всем зрителям стало понятно – это о любви, и никак иначе. Поддержать Мари приехала вся семья – её мама, младшая сестрёнка и даже господин министр, её дядя. Госпожа Дюваль, как рассказали, известный продюсер, продвигает на сцене молодёжь, она всегда ездит на этот фестиваль и смотрит, кто новый выступает. Кажется, ей понравился Паскаль – она смотрела на их с Мари танец и осторожно вытирала платочком слёзы. Паскаль и Мари получили диплом второй степени, и госпожа Дюваль радостно обнимала их обоих.

Анна подумала – приехала бы мама поддержать её, если бы она выступала, или нет? А отец? Он приходил на открытие фестиваля, и его высочество Луи приходил. А если просто посмотреть конкурсные выступления?

Ещё из танцоров первого курса отличилась балерина Роберта Симс – в номинации «Классический танец» она завоевала третье место. Её номер был каким-то невероятным гимном тренированному телу – таких точных движений она не встречала ни у кого, даже у боевиков. Впрочем, если вот такой ногой дать в глаз – получится ничуть не хуже, чем кулаком, наверное. Но сейчас думать об этом незачем, сейчас они хлопают и орут «Роберта-чемпион», и это здорово.

В четверг ходили посмотреть на приезжих из какого-то дальнего далёка, зазвала Марианна. Этот коллектив курировал Патрик, брат Марианны, он и рассказал, что девушки очень интересные. В тот вечер смогли пойти не все, но основная их компания пришла – Клодетт де ла Мотт, Саваж, Флинн и Лои, Мизуки и какая-то её кузина, приехавшая с родины, Леон и Грейс, и братья де Риньи, и кто-то ещё тоже. Были знакомые со второго и третьего курса прикладников и стихийников, и все они сели на нагретые камни и приготовились смотреть.

Анна ничего не понимала в историческом танце, но номера показывали очень красивые. А потом Патрик зачем-то позвал Марианну внутрь, она вернулась и принялась шёпотом рассказывать – оказывается, кто-то подсунул одной из опекаемых Патриком девушек дохлую шипастую гусеницу в туфлю, и если бы не маги-целители – то ей бы плохо пришлось. Но Марианна сняла боль, и они сейчас пойдут танцевать.

Девушки пошли танцевать, и они, как Паскаль парой дней раньше, рассказывали историю своим танцем – о том, как две подружки, или сестры – девушки были похожи – пошли в лес, встретили фею, посмеялись над ней, и фея их наказала. А потом они раскаялись, и другая фея их спасла. И вот этой-то другой фее, как шептала Марианна, и поранили ногу гусеницей. Девушка протянула сестричкам золотистый цветок… и от него полилось тёплое сияние. Стоп, они же не маги?

Ох, что тут началось! Профессор Гобер, декан прикладников и председатель жюри, пыталась всех утихомирить, но удалось это только госпоже декану боевиков. Та встала, сказала пару слов негромко… и наступила тишина.

В общем, в той истории ещё предстояло разобраться, как сказала профессор Гобер. А пока – госпожа декан целителей лечила ногу пострадавшей, господин ректор рассуждал о том, что от стресса и в минуту напряжения сил могли пробудиться спавшие до того магические способности, а присутствовавший первый курс и кое-кто ещё помогали девушкам переодеться и порталом господина ректора доставляли их в ту гостиницу, где они живут.

- Ничего себе, что люди творят ради призового места, - изумилась Марианна. – Совсем глупые, что ли.

- Всегда творят, - пожал плечами Жанно Саваж. – Люди такие люди. Но я думаю, тем, кто натворил, это так не спустят.

- Ещё бы! На нашем фестивале так нельзя, - с убеждением сказала Марианна. – Кто-то подумал, что раз люди издалека, и не маги, то всё можно. А вот нет!

И Анна была с ней полностью согласна.

А самое-самое выступление случилось вечером в пятницу. Это был конкурс современной музыки, и в нём участвовали де ла Мотты, а ещё – Жиль де Роган в команде своей сестры. Анне было очень интересно – знает ли об этом его высочество? И что думает?

В тот день она хотела пойти бродить по городу в одиночестве до самого вечера. У всех нашлись какие-то дела, и к лучшему, потому что Анне нужно было побыть одной.

Отношения с мамой после того случая разладились – они разве что созванивались, мама Анну больше не приглашала, и Анна сама тоже не предлагала прийти. А сегодня позвонила и очень удивилась, что Анна не в столице.

- Я думала, ты придёшь к нам и побудешь со мной, у нашей няни выходной, и я не хочу оставаться с Сэмом совсем одна, - пожаловалась мама.

Анна подумала ещё, что от неё никакого толку в обращении с младенцами, она ж ничего о младенцах не знает, но сказала – что у Академии мероприятие, и сегодня вечером они идут поддерживать однокурсников. Мама обиделась – вот, как она ни просит Анну о помощи, так той помощи-то и нет. Это было как-то не слишком справедливо, что ли, но Анна не стала об этом говорить. Извинилась и распрощалась.

Едва не заревела, но взяла себя в руки – вот ещё, реветь. Лучше пойти на берег реки, посидеть и посмотреть на лебедей, они здесь очень красивые. Она уже подхватила сумку, когда в дверь постучали, и вошёл отец.

- Анна, не составишь мне компанию? – спросил он.

Вообще, у отца тут были какие-то дела с его высочеством почти всё время, Анна виделась с ним разве что утром, и то если не спала до обеда.

- Если вечером, то я уже обещала… - начала было она, но отец перебил.

- Пойти посмотреть, как ваши выступят? Так и пойдём. Нет, я зову тебя сейчас. Его высочество позвал пообедать, и сказал, что придёт с сыном и дочерью. Пойдёшь со мной?

Анна сделала глубокий вдох, убирая расстройство подальше. От таких приглашений не отказываются.

- Да, папа, конечно. Мне переодеться?

- На мой взгляд, ты всегда отлично выглядишь, - улыбнулся отец. – Идём.

Роганы поджидали их на крыше отеля, где располагалась таверна с видом на реку и старую часть города. Невероятно красиво.

Увидели их, поднялись из-за стола… ой, а это не Жиль. Видимо, это его старший брат, и другая сестра, не Анриетта.

- Добрый день, - улыбнулся принц. – Рад видеть вас, дорогая Анна. Познакомьтесь – это моя дочь Катрин и мой сын Франсуа.

- Очень приятно, - улыбнулась в ответ Анна.

- Анна – студентка Академии, водный факультет, так? – продолжал улыбаться принц. – Наша Катрин тоже его окончила, и работает по своей магической специальности.

Ух ты, интересно!

Анну посадили между отцом и Франсуа, а принцесса Катрин оказалась напротив неё – между своим отцом и отцом Анны. И за обедом говорили не о делах, а… просто говорили – о погоде, о фестивале, о том, что завтра праздник в замке Лимей. Анна однажды была там с отцом в гостях, и побывала на экскурсии в начале недели вместе со всеми, но бал и экскурсия – это вам не одно и то же.

Принцесса Катрин будила любопытство – она оказалась похожа не на своего отца, а на самого младшего брата. На принца, как поняла Анна, похожа Анриетта, которая учится на выпускном курсе, поёт и играет, и сегодня будет выступать. И принц Франсуа – тот вылитый отец, строгий и серьёзный.

- Чем вы интересуетесь, Анна? – спросил он.

- У меня очень много времени занимает учёба, - покачала она головой. – И я ещё училась водить машину.

- Это полезно и правильно, - согласился принц. – Вы уже думали, что будете делать после окончания учёбы?

- Пока нет. Ещё так далеко и долго, - улыбнулась Анна. – А чем занимаетесь вы? Работаете в «Четырёх стихиях»?

- Нет, я занимаюсь политикой.

Оказалось, молодой человек собирается принимать участие в выборах, уже начал предвыборную кампанию… и дальше Анна утонула в именах, названиях и положениях его предвыборной программы. Она поняла, что принц Франсуа избирается от магов, и собирается в случае победы защищать права магов в парламенте.

- Вы правы, маги нуждаются в защите, - сказала она. – Не так давно в Академию приходила проверка из министерства, и они никак не могли понять, что магов нужно учить совсем не так, как магически не одарённых.

- Вот, вы понимаете, - воодушевился принц, и дальше уже Анне можно было не говорить ничего.

Наверное, он бы проговорил и вовсе до заката, но к их столику подошёл господин ректор, и с ним была его супруга, госпожа декан целителей. И профессора Саважи, оба.

- Добрый день, Луи, добрый день, Филипп, добрый день, молодые люди, - кивал профессор де ла Мотт, и ему вторил профессор Саваж.

Дамы улыбались, мужчины пожимали друг другу руки.

- Мы увидели, что вы здесь, и зашли за вами, - сообщил профессор Саваж. – Пойдёмте на площадь? Там вскоре начнут.

- Вы думаете? – принц ощутимо притормозил.

- Пойдёмте, Луи, - вступила госпожа декан боевиков. – Я думаю, там будет интересно. Наверное, самое масштабное выступление фестиваля – по словам Арианны.

- Да-да, Луи, раз уж даже наша Донна приехала, бросила своих пациентов и приехала, представляете? Вы же не можете быть консервативнее нашей Донны, - усмехнулся господин ректор.

Анна не сразу поняла, кто такая Донна, а потом вспомнила – госпожа Донна де ла Мотт, мама Клодетт и Филиппа, и великая целительница, которая лечила тяжело болевшую бабушку де Котель – долго и успешно, но всё же запустить сердце заново можно только трижды, так говорили. И то умеют только избранные, и госпожа де ла Мотт была из таких. Что это, выходит, она оставила госпиталь, и приехала поддержать Клодетт и Филиппа? Здорово!

В общем, они пошли всей компанией, и по дороге Анне удалось немного поговорить с принцессой Катрин. Та держалась дружелюбно, рассказала, что работала на разные компании, сейчас у неё перерыв между контрактами и немного частных заказов, а осенью она поедет в Массилию заниматься очисткой питьевой воды – это очень востребовано. Точно, профессор Дьюи говорил им то же самое. Значит, нужно тренироваться, подумала Анна.

На площади высоких особ тут же провели к их местам, а Анна попрощалась и убежала к друзьям. Выдохнула. Нет, ей не сложно, но иногда хочется сесть на чью-то куртку или просто на нагретый камень, и ощутить, что рядом свои. Марианна, Финнея, Леон и… Саваж.

Госпожа декан боевиков была права – это выступление было самым масштабным, самым красивым и самым вдохновенным. Де ла Мотты получили диплом третьей степени, а младшие Роганы победили всех. Анна украдкой глянула в ту сторону, где сидели принц и отец, когда объявляли победителей – и ей показалось, что принц рад и горд, хоть и не хочет этого показать. Впрочем, его дети учатся под фамилией матери – оба, и Анриетта, и Жиль, и живут не с отцом.

А в финале вышло совсем фантастично – когда победители пели гимн Академии. Они и так его исполняли невероятно круто, а тут – на всю площадь, и все подхватили, и Анна с удивлением поняла, что сама поёт во весь голос – а ведь обычно она поёт только для усиления некоторых заклинаний, и то тихонько. Но сейчас это было не важно, а важно то, что она – часть огромного целого, такого замечательного.

После концерта объявили танцы до утра, и зажглись костры, и музыканты заиграли что-то бодрое и фолковое.

- Танцева-а-а-ать! – заорал Флинн, подхватил за руку Лои, и они побежали к ближайшему костру, а за ними – и остальные.

Спустя какое-то время Анна отошла перевести дух – было очень здорово, она даже позабыла про свои печали последних дней. Отошла в темноту, оперлась на дерево, стояла, смотрела на площадь.

Девушку неподалёку она знала, не могла не знать – Лина Дюваль, дочка министра и кузина Мари Дюваль. Почему-то она смотрела куда-то в толпу танцующих, и по лицу её текли слёзы. Если бы Анна не увидела это – не поверила бы ни за что. Лина Дюваль не из тех, кто плачет.

Но увидела не только она. Откуда-то котом вывернул Саваж. Подошёл, обнял, вытер пальцем слёзы со щёк, прижал к себе. Увёл в темноту – они прошли в двух шагах от Анны, она тихо всхлипывала, а он говорил ей что-то утешительное.

Ничего особенного, да? Саваж утешает рыдающую девушку. Сто пятисотую в сто пятисотый раз. Но почему у Анны-то земля вдруг всё равно что ушла из-под ног?

О нет, она не думала о нём ежечасно, как бывало зимой. И даже наивно полагала, что излечилась, и рана не болит. Но сейчас-то почему так больно?

- Анна, что случилось?

Леон. Откуда он взялся? Не важно. Он обхватывает её за плечи, с другой стороны обхватывает Грейс. Обниматься с некромантами, чёрт возьми. Анна обхватывает обоих и рыдает уже безудержно, её не остановить.

- Анна, кого побить? Или хотя бы напугать? Скажи только, мы мигом, - говорит Леон, а Грейс соглашается.

Два некроманта – страшная сила. Но никого бить не нужно, она так и отвечает.

- Ничего… ничего особенного. Ничего. Я… пойду в гостиницу.

- Мы проводим, - говорит Леон, и за один шаг они оказываются в коридоре их отеля.

В гостиной их большого номера разговаривают отец и госпожа Шеню. Точно, она ведь собиралась приехать.

- Дети пришли, - она первая их заметила. – Анна, что случилось?

- Ничего, - Анна отчаянно пытается взять себя в руки, но не выходит.

Слёзы по-прежнему льются ручьём.

- Так, - это вышел отец. – Анна, чем тебе помочь?

- Давайте поступим следующим образом, - говорит госпожа Шеню. – Я, конечно, пропустила всё на свете, но если Леон и Грейс возьмутся показать мне кусочек праздника, буду очень рада.

- Да, мама, мы готовы, - улыбается Леон.

Они с Грейс обнимают Анну, прощаются с отцом и исчезают, все трое.

- Пойдём, - отец берёт Анну за руку, как в детстве, и усаживает на диван. – Воды налить?

Она молчит, он наливает и просто даёт ей стакан прямо в руку.

- Что происходит, Анна, чем тебе помочь, скажи?

- Ничем. Но тебе нужно знать, что Фрэнк… господин Уитсом… хотел, чтобы я подменила бумаги у тебя на столе. Я отказалась, и они с мамой обиделись на меня, но он же может ещё как-нибудь попробовать?

- Что? – хмурится отец. – Мы рассматриваем контракт, с его подачи, и честно сказать, меня не устраивают условия, я не давал пока согласия, и с его высочеством мы тоже ещё не разговаривали. Но он совершенно зря пытался обмануть, и тебя попытался втянуть совершенно зря. Спасибо, что рассказала, я поговорю с этим… Фрэнком. Сразу же после окончания фестиваля. В понедельник. Но… не только ведь в этом дело?

- Нет, но… я справлюсь. Должна. Это… касается только меня.

- Ты молодец, Анна. Я горжусь тобой, помни об этом всегда. У меня замечательная дочь.

- Может быть… ты хочешь на праздник с госпожой Шеню? Иди, я дальше сама. Ты уже помог. Правда.

Отец обнимает Анну, целует в лоб и прощается до завтра, а она идет в свою спальню. Выходит на балкон, дышит, смотрит в темнеющее небо.

Несколько капелек прилетают с того самого неба – вроде бы совершенно ясного. Нет, вон там, над крышей, небольшая тучка. Уходи, тучка, всё в порядке. Не нужно со мной плакать.

Я справлюсь. Обязательно справлюсь, думала Анна.