Глава 8

Широко известный в узких кругах рыбный ресторанчик был надежно спрятан в закоулках Барселонеты, в двух шагах от пляжа. За невзрачной дверью скрывались пять столиков, барная стойка с лотками салатов и лучшая на побережье паэлья.

Поедать маслянистый рис с морепродуктами в одиннадцать вечера — есть в этом нечто греховно-притягательное.

Долгое время сидели молча, слушая отдаленный шум прибоя, доносившийся через открытое окно. Посетителей в такую позднюю пору не было, хозяин ресторана задумчиво протирал барную стойку, но выгонять их не пытался.

Диего сам поднял болезненную тему.

— Мама умерла восемь лет назад. Я еще в институте был. Долго болела, последний год вообще не вставала с инвалидного кресла. А после ее смерти, всего через пару месяцев, папа привёл домой эту.

Диего поморщился и отпил вина.

Анна промолчала, хотя на язык просилось — за что ты ненавидишь женщину, когда кобелил твой отец. Но сдержалась. Похоже, парень этого еще ни с кем не обсуждал. Пусть выговорится, полегчает.

— Федерико подхалим. — припечатал Диего. — он ее сразу принял, потому что папа так сказал. У Бланки уже давно своя жизнь, она в разъездах, ей плевать, с кем отец живет. Главное, чтобы ее не трогали. А я застрял с ними втроём в том доме. Нашем доме. Смотрел как она переделывает дом, переставляет купленную мамой мебель, обнимается с отцом и тихо сходил с ума. Как только исполнился двадцать один и я вступил во владение своим пакетом акций — только они меня и видели. Покатался по всему миру, тратил деньги направо-налево, пока пару лет как отцу это не надоело и он не пристроил меня начальником отдела.

— Мне показалось, она тебя любит. — осторожно заметила Анна.

— Любит. — невесело хмыкнул Диего. — В этом вся проблема. Если бы она была жадной до папиного состояния аферисткой, я бы ее ненавидел с чистой совестью. Так нет, заботится, в гости зовёт, с отца пылинки сдувает. У ее семьи кофейная плантация в Бразилии, так что не бедствуют. Вон, еще и размножаются.

Диего одним махом допил остатки вина. Анна решила, что до дому они будут добираться на такси.

— А как твои родители? — Спросил Диего после недолгого молчания.

— Оба живы-здоровы. — Автоматически ответила Анна и прикусила язык — наступила на больное место. Осторожно глянула из-под ресниц — вроде не расстроен, просто внимательно смотрит, ожидая продолжения.

Анна и продолжила.

— Все скучно и как у всех. Сестра, мама, папа, две бабушки, один дедушка. Другой попал в пятидесятых под репрессии. Сестра учится на втором курсе, будет юристом. Умница-красавица.

— На тебя похожа, значит.

Анна слегка покраснела. Не то, чтобы она не знала, что привлекательна и не дура, но слышать это от Диего, пусть и так завуалированно, было особенно приятно.

Они расплатились и вышли в густую тёплую ночь. Хозяин ресторанчика отчетливо выдохнул с облегчением, запирая за ними дверь.

Анна не без труда убедила Диего оставить машину там же, на платной стоянке. Камеры, охрана, ничего с ней до утра не будет. А садиться за руль после целой бутылки вина, считая выпитое у его родителей, мягко говоря небезопасно. Штрафа не будет, конечно — в Испании вождение после пары бокалов вина или стаканов пива разрешено, иначе движение бы парализовало. Испанцы запивают вином завтрак, обед и ужин. Но по старой российской привычке Анна предпочитала перестраховаться. Выпил — за руль не садись.

Так что они двинулись пешком по широкому портовому проспекту, вверх, к центру города. Диего рассказывал истории из детства, о своей маме, издевательствах над собой старшей сестры, и проказах брата.

— Представляешь, знакомит отец коллег с семьёй. Вот старший сын, вот дочь, младший сын сейчас подойдёт. И тут вбегаю я, в платьице, с бантиком в волосах. У меня тогда были кудри почти до плеч, маме очень нравились мои волосы. Ну и сестричка постаралась, Барби ей мало было.

Анна хохотала до упаду.

Внутренне она жалела Диего. Бедный мальчик, недополучил в самом уязвимом, подростковом, возрасте материнского внимания, из отца образец поведения тоже так себе, хорошо хоть не озлобился на всех, ограничивается мачехой. И отчаянно нуждается в простом человеческом тепле и понимании.

Пока они связаны контрактом, хотя бы это она дать ему вполне в состоянии.

А может, и помочь.

Надо их как-то с мачехой примирить. Столько лет уже прошло. Папаша у него, конечно, тот еще козел, но жить дальше как-то надо. Не ругаться же с семьей всю жизнь. Родственников, увы, не выбирают.

Мимо проехало желто-чёрное такси, призывно светя зелёным сигналом «свободен». Диего махнул рукой, усадил Анну и решительно заявил, что уж сегодня точно проводит ее до дома.

Анна не возражала. Рано или поздно он все равно узнает, где она живет. А бедному студенту вроде неё стыдиться своего жилья не пристало. Не на улице, поди.

Таксист с трудом вырулил на нужную улицу. Мощеным серым камнем переулкам было больше пятисот лет, и они не были рассчитаны на автомобильное движение.

Анна боком протиснулась в дверцу и собиралась ее захлопнуть, как следом вылез Диего.

— Нет уж, я сказал провожу до дома, значит до дома.

— Дом вот. — Анна ткнула пальцем.

— Хорошо, значит до подъезда. — Согласно кивнул парень.

Он был, что называется, навеселе. Не пьян, но в том приятном состоянии подвыпития, когда все вокруг хорошие и жизнь удалась.

Только этим можно объяснить то, что пройдя десять шагов вдоль здания и остановившись у нужной двери, он уверенно взял девушку за предплечье, развернул к себе лицом и вдумчиво, с чувством поцеловал.

Почему он при этом не получил по морде, Анна и сама толком не понимала. Может, на ней тоже сказалось действие алкоголя, может душная южная ночь располагала, а может жалость наложилась на воздержание и получившийся коктейль задурманил ей мозг.

Мысли улетучились, остались его обжигающие руки, скользящие по обнаженной коже, и ласковые, уверенные губы, исследующие и дразнящие ее рот.

Скрип оконной рамы привёл девушку в чувство. Анна отдернула голову, ощутимо приложилась макушкой о каменную стену, ойкнула и прошипела:

— Прекрати.

— На нас смотрят. Из окна на третьем этаже. — Выдохнул Диего ей в губы. — И таксист тоже, не забывай.

— Достаточно шоу на сегодня. — Твердо заявила Анна, высвобождаясь из его объятий. — Завтра нам обоим с утра на работу.

— Как обоим?

— Ты что, подмахнул контракт не читая? — Изумилась девушка. Диего растерянно кивнул.

— Отец обрисовал, что со мной будет, если я тебя затащу в постель. Читать уже как-то было неинтересно.

— Я теперь вообще-то твой личный помощник с функциями переводчика. Так что завтра к восьми на работу и не опаздывать!

Диего просиял. Обхватил лицо Анны тёплыми ладонями, смачно, но коротко чмокнул в губы.

— Давай дружить! — Неожиданно предложил он.

— Ты это так себе представляешь? — Анна многозначительно постучала пальчиком по его запястьям. Диего расплылся в мальчишеской ухмылке. Вкупе с падающими на лоб прядями получалось напрочь обезоруживающе.

— Друзья с привилегиями. — Пояснил он. — Идёт?

И сорвал ещё один поцелуй.

Который затянулся.

В чувство их привёл свист откуда-то сверху. Раскрасневшаяся Анна обернулась, нашла глазами окно их коммуналки — так и есть, радостная Николь показывает подруге два больших пальца сразу.

— Мне пора. — Смутилась Анна.

— До завтра.

Диего отступил на шаг, проследил как она скрылась за дверью подъезда и не торопясь, вразвалочку пошёл к ожидающему с включёнными фарами такси, еле слышно намурлыкивая себе под нос что-то веселое и зажигательное.