Глава 45

Евгения:

Если мои великодушные родственники и сочли нашу придумку отборной бредятиной, у них все равно хватило такта промолчать.

Ян-Ян, укутанный в халаты А-Иня, почти не высовывался из нашей комнаты, дисциплинированно отыгрывая китайского зоолога, вышедшего погулять по Москве и попавшего в неприличную историю, закончившуюся ограблением и отделением, откуда якобы мы его и забрали ночью.

Сердобольная бабушка даже выделила несчастному мальчику полотенце и тапочки. Мама только вскользь заметила, что потенциал у белобрысого лучше, но не ей судить о моих вкусах. Папа с дедушкой отмолчались, дядя с тетей к этому моменту, слава всем богам, уже уехали.

Короче, крыса нам легализовать удалось.

А вот дальше начались проблемы. Во-первых, это по-русски наш танфушу разговаривать не умел, а по-китайски его теперь было не заткнуть. Намолчался за века заключения, не иначе. Во-вторых, ладно бы он чего хорошее говорил. Так нет же.

— М-да, по сравнению с этой пропахшей ядовитыми испарениями каменной коробкой моя клетка и то предпочтительнее. Как эти жалкие смертные вообще умудрились настолько загадить мой прекрасный мир? И после этого вы еще меня преступником называете! Вот кто самый настоящий вселенский вредитель!

— Еще немного побрюзжишь — и я сама тебя в ванную отведу. — Пользуясь случаем, я в обнимку с ноутбуком бодро наверстывала пропущенные дедлайны на своей прежней работе. Надо было пересмотреть кучу смонтированных роликов, выдать правки и замечания, встретиться с командой, желательно не только в зуме… короче говоря, вот только ворчливого крыса мне не хватало для полного счастья.

Замыкать их с Яоши друг на друге я опасалась. Не знаю, какой из Яна преступник, а вот мазохист и суицидник из него получился зашибенный: полдня прошло, а ключ уже три раза побывал на грани всеубивающего бешенства. Останавливать пришлось поводком и совершенно нетолерантными «Рядом!» и «Сидеть!». Хорошо, пока еще действовало. Но я нутром чувствовала — это ненадолго. И куда я потом в бабушкиной квартире расчлененку дену? Под диван?

— О, и что ты там со мной сделаешь, маленькая? — тут же кокетливо стрельнул глазками паршивец, бдительно следя при этом, чтобы ползающая по его ладони креветка не сверзилась на пол. — Я не верю, что столь мягкосердечная юная госпожа будет настолько жестока, что отрежет мне язык… Наверняка она придумает иной способ занять столь раздражающую ее часть тела. То, чего некоторым рогатым до сих пор не перепало.

— Ты не хочешь этого знать, — отмахнулась я, погладив мельком едва не рычащего Яоши по коленке.

— Да ладно тебе, куколка. Поверь, твоему рыбьему девственнику до тысячелетнего меня — как таракану до Тиньмо. Ну вот с кем у него был опыт, с китами и курами?

— Р-р-р! Я промолчу, с кем У ТЕБЯ было, особенно в качестве лисьих экспериментов. Иначе самого вырвет, — сказал Яоши. Потом утомленно прикрыл глаза и выдал: — Я четыре дня не выдержу. Давай его лучше сразу убьем и в цянькунь, хрен с ней, с креветкой, лань-лани новых нарожают.

— Почему четыре, у нас же вечером самолет? — не поняла я.

— Да потому, что живым из-за магической нестабильности мы его переправить сможем только через четыре дня. Он в лучшем случае взорвет сферу уменьшения и цянькунь мне по дороге порвет, вывалив все столетние запасы на головы пассажирам. В худшем — будет большой бум на полстраны. А вот если убьем, то без проблем, можно и вечером. Видишь, одни плюсы!

— Сделаем проще, — вздохнула я. — Премия от императора пока перевешивает мои кровожадные наклонности, а посему…

— М-м-м-м! — очень возмущенно, хотя и безнадежно прокомментировал ситуацию Ян спустя пять минут. Свободна у него осталась только одна рука — для креветки. Другую заломили за спину и привязали к общей системе ремней. А из пояса ханьфу и свернутого носка вышел неплохой кляп. Брыкаться наказанный преступник, конечно, попробовал, но до первого строгого окрика и звонкого шлепка по заднице. На этом моменте он как-то притих и перестал сопротивляться, только очень жалобно моргал на меня длинными ресницами.

Яоши поначалу смотрел на этот цирк с некой долей удивленного скептицизма. Но через полчаса, когда крысу надоело возмущенно мычать и он откинулся на подушку, решив, что в его положении лучше уж тогда спать, хмыкнул:

— А метод-то оказался эффективным. Вернемся домой, своими руками изготовлю ему строгий кляп. Только в другой раз будь добра, когда тебе захочется его ударить, скажи мне. У меня получится… внушительнее. Шлепки от смертной небожителю как слону взмах комариного крыла.

— И лишний раз не стоит трогать чужую задницу, я правильно поняла?

— Да, — совершенно не смутился Яоши. — Тем более ЭТУ задницу. Я не шучу. Ты даже не представляешь, что твоя новая лисья знакомая и моя тетя там творила. Мало ли, вдруг этот извращенец привык и теперь получает удовольствие?

— Му мы момова мымама! — обиженно сказал Ян и отвернулся.

Яоши его величественно проигнорировал, хотя и без перевода было понятно про «чья бы корова мычала».

— А для всех манипуляций с задницами, какие только тебе могут прийти в голову, у тебя есть моя.

— Да ты что! — Я даже от ноутбука отвернулась. — Прямо для всех, для всех?

— В разумных пределах, конечно, — тут же поправился Яоши.

— Разум в приложении к заднице звучит интересно. — Я хихикнула и опять нырнула в работу.

В общем и целом все оказалось не так страшно. Ян-Яна мы к вечеру развязали. Он отплевался, сказал, что местная мануфактура отвратительна на вкус, и в следующие три дня брюзжал уже в меру, послушно затыкаясь при одном выразительном взгляде на носок.

Бабушка кормила нас своими вкусностями и историями, с папой и мамой мы сходили погулять — крыса таки пришлось переодеть в дедовские штаны и куртку, скормив баечку о пропавшем чемодане.

Вот кто наслаждался прогулкой, так это Ян — он аж светился весь, несмотря на попытки сделать брезгливое личико и поворчать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С ребятами из группы я тоже успела повидаться, и мы наметили вчерне план на следующий сезон, а также нашли в Пекине студию, где я буду записывать звуковое сопровождение к смонтированному материалу, заодно переозвучу его не только на английском, но и на китайском.

Короче, не отпуск, а идиллия… была. Почти вплоть до отлета. Четверо суток спустя заметно погрустневший крыс оброс шерстью и покорно нырнул в сферу. Мы уже попрощались с родными, доехали на такси до Шереметьево, прошли регистрацию, когда телефон Яоши почти взорвался:

— What does the fox say?! Ring-ding-ding-ding-dingeringeding…

— Пингвины лысые! Я же полностью закрыл гуцинь, как они туда попали?! Кто разрешил?!