Глава 14.

Перед балом

— Знаешь, а я уйду к Сильвану!

— А я женюсь на Аглае!

— Ах ты изменщик!

— Скажите, а вот вы в любой ситуации стрелки переводите?

— А что мне остается, когда со мной так жестоко поступают?! Я-то верю, что мы идеальная пара, а ты мне про какую-то вшивую псину, будто сбагрить меня ему хочешь! Если тебе на меня плевать — так и скажи! Что мне делать?! Признаваться во всех грехах и каяться?!

— А может было бы и неплохо! Хотя бы разок! А не придумывать обиды и требовать покаяния от окружающих!

— Ах ты!..

Когда ураган унесся в сторону гостиной, постепенно затихая в дальних комнатах, из-за углов с облегченными вздохами вылезли зрители.

— Ой что твориться… — Лари покачал головой, — Я его таким злым давно не видел. Последний раз, когда у него поставщика в последний момент перехватили, и пришлось госзаказ по срокам сдвигать…

— Ну ничего, — усмехнулся Тори, — Иногда полезно.

Лари повернул к нему слегка озадаченное лицо.

— Ты не понимаешь. Он обычно всегда и всем идет на встречу… ну, в пределах разумного, конечно! Но если уж встает в позу — то это надолго. Надо ли мне говорить про то, что Соль вот ни разу не душка и не в ее характере уступать? Вот теперь мне и интересно, сколько эти два барана будут в позе стоять? Честно говоря, Нико совершенно невыносим, когда злится!

— Соль тоже. Ставки? — уточнил Тори.

— Конечно! — Лари невозмутимо кивнул.

— Разве так можно? — возмутилась Аглая и озадачено оглядела их, — Выглядит, будто им обоим плохо… Вы, как лучшие друзья, разве не должны пойти и помочь им?..

Девушка скривилась, глядя на мужчин, и непроизвольно отступила на пару шагов. Лари усмехнулся.

— О, милая, как лучшие друзья, мы точно знаем, что лучше не лезть!

— Ты ее видела? — закивал Тори, — Я к ней сейчас не полезу! Когда она злая, она… злая. Причем на всех скопом!

— А вдруг это из-за меня?

Вопрос, полный совершенно искреннего раскаяния, прозвучал тихо, но услышали почему-то все и замолчали, отвлекаясь от споров. Диес смотрел прямо перед собой, но будто бы сквозь всех и все, и выглядел так потеряно, что его стало немного жаль даже Тори.

— Я был слегка раздражен и поэтому пустил пару слушков, но я вовсе не хотел портить им отношения… Я думал, им на такое плевать…

— Ты головой ударился? — нахмурился Лари, — Ты-то тут причем?

— Я… я…

— Диес, ты мне не нравишься, — честно признался Тори, похлопав ее по плечу, — Но твоя попытка испортить Соль репутацию…

— А там есть что портить еще?!

— …это как иголочкой тюкнуть для нее! А Нико вообще, наверное, до сих пор думает, что Соль обычная нормальная леди, как и все остальные. Так что эта твоя шалость… Что оно было, что не было…

— Ди, ну не тупи! Она уже поди даже не помнит, как тебя зовут!

— …в ее жизни таких мстителей — хоть жопой ешь! Честное слово. Ты совсем не особенный.

Диес вздрогнул и повернулся к Тори, наткнувшись на его равнодушно-смешливый взгляд. В этом было что-то слегка жуткое, и Диес против воли подумал, что зря он вообще позволил ему даже просто пригласить Лаю на свидание. И это его «ты не особенный». А разве он хотел быть особенным? Для кого? Но от этой фразой веяло каким-то неприятным пониманием, каким-то знанием, которое недоступно для него самого, и Диес бездумно стряхнул с плеча руку Тори.

— Причем тут это! Просто… а вдруг я переборщил? Мне теперь успокоиться и плюнуть? Вроде как само рассосется?

Лари и Тори смотрели на него с легким недоумением.

— Да, — кивнул в итоге Тори, — Плюнь. Само рассосется. Это их проблемы, не твои.

Аглая слушала их и никак не могла понять — откуда столько равнодушия? Она уже почти кипела, но про нее забыли, и никто не заметил, как ее переживание переросло в злость.

— Что с вами не так? — ее голос был тих, но звенел недовольством, — Что вы за друзья такие?! Ди, — она крутанулась на каблуках и вперила взгляд в брата, — Ты виноват и должен взять на себя ответственность! Иди и поговори с Нико! А я поговорю с Соль! Раз у них нет нормальных друзей, то мы сами со всем разберемся!

— Лая, да погоди ты, — Тори мягко улыбнулся, аккуратно ухватывая ее за плечо, — Не маленькие, сами разберутся. Может лучше обсудим наше свидание?

— Не пойду я с тобой на свидание! — взвизгнула она, как и брат скидывая руку мужчины, — Ты равнодушный дурак! Тебе плевать на лучшего друга! Соль там сейчас плачет и страдает, а ты тут хихикаешь и ставки делаешь! Что с тобой не так?! — зашипела она, — Я с таким человеком никуда не пойду! — она толкнула брата в сторону покоев хозяина дома, — Иди, Ди! Ты должен успокоить Нико, ты меня понял?

Тори слегка нахмурился. Его не задели ее слова про плохого друга, ведь Тори знал — он отличный друг, а вот то, что свидание отменяется, расстраивало.

— Ты можешь злится на меня, но, поверь, Соль не будет…

— Без тебя разберусь! Иди к черту!

Аглая честно шла, чтобы помочь Соль со всем разобраться. Ей до сих пор было стыдно за неуместные чувства к Нико, и хотелось всем вокруг и самой себе доказать, что она не какая-нибудь вертихвостка. Что она человек честный и вовсе даже и не думала о том, что вся эта ситуация — хорошая возможность! А даже если вдруг, каким-то невероятным образом, совершенно случайно подобная мысль и пронеслась в голове — то она совершенно ни на что не повлияет! Поэтому спасать утопающие отношения девушка бросилась с полным вагоном энтузиазма. Но как-то так вышло, что в итоге они с Соль за чашечкой чая разбирались не в ее отношениях с Нико, а в отношениях Аглаи с Тори…

— Мне так стыдно, что я на него накричала! — корила себя девушка.

За окном было не видно дальше метра из-за разбушевавшегося снегопада и, если не приглядываться, казалось, что за окном густой туман, белесый и вездесущий. По комнате летали теплые колдовские огоньки, освещая пространство, и помигивала, тихонько жужжа, человеческая лампа, работающая без капли магии. Взгляд Аглаи то и дело падал на эту, в общем-то, скорее декоративную подсветку и в голове между любовными переживаниями то и дело скакали мысли: а как оно работает? А зачем оно такое сложное, если можно просто пустить огонек магией? Но бедняжки люди в магию не умеют… Зато как у них мозг изворачивается, раз придумали такую любопытную штучку! Интересно, а как оно работает?..

— Почему? — не поняла Соль, — На всех этих псин надо кричать. Чтоб жизнь медом не казалось и не принимали хорошее отношения как должное! Не переживай, — потребовала женщина, — Даже если ты не права — пусть побегает. Извиниться всегда успеешь, а Тори надо в узде держать…

— Я как будто не вправе на него злиться, понимаешь? — Лая вскинула на нее грустные-грустные глаза, опять скосила их на лампу, и, опомнившись, снова на Соль, — Он все болеет, а я ему еще так и не сказала, что мы пара. У меня чувство, что я его обманываю…

— Это не чувство, милая, — улыбнулась ласково Соль, радуясь, что так легко получилось отвлечь девочку от причины их с Нико ссоры, — Ты действительно его обманываешь.

Аглая скривилась немного по-детски раздраженно.

— Я поступаю несправедливо, что не говорю ему?

— Да, — спокойно кивнула Соль, — Скрывая такие важные вещи, ты поступаешь несправедливо. Но я тебя успокою. Он поступает точно так же, так что на самом деле тебе совершенно не о чем переживать!

Аглая даже не сразу поняла, опять засмотревшись на мерно гудевший человеческий прибор.

— Что?..

— Детка, я скажу тебе только потому, что ты, кажется, всерьез себя накручиваешь. Я уверена, что это ни к чему — жизнь надо жить иначе. Либо уж обманывай и делай, как хочешь; либо, если душа не на месте, скажи правду и успокойся, — Соль поймала себя на мысли, что ей нравится, с каким восхищением смотрит на нее Аглая, и ей тут же захотелось раздать ей десяток-другой советов; но советы тут, в общем-то, были не нужны, а Тори слегка заигрался, не замечая, как девчонка нервы себе крутит, так что… — Но ты так не можешь, поэтому я тебя успокою и скажу: он с первой встречи все понял, — Соль решила, что вполне может умолчать, кто подтвердил его догадки, ведь проблем у нее сейчас и без того хватает, — Тори наблюдателен и неглуп. Сложить два и два он вполне в состоянии.

Аглая смотрела во все глаза на женщину напротив.

— Но как он понял? Я ведь ничем себя не выдавала!

Соль смотрела на Лаю и гадала: говорить ей или не говорить, что шпиона из нее не выйдет?

— Ну вот такой он умненький? — потянула она.

— Я… — Аглая опустила глаза, которые с чего-то вдруг наполнились слезами, — Я чувствую себя обманутой…

— Это не чувство, дорогая, — ласково улыбнулась Соль, — Ты действительно обманута.

Разговор с девушкой, как ни странно успокаивал и отвлекал. Но только женщина нашла прелесть в том, что ее не захотели оставить одну, вынуждая в срочном порядке успокоиться, чтобы не сорвать случайно раздражение на маленькой Хирш, как сама она подскочила и дернулась к двери.

— Прости, но мне надо отойти! — ее голос дрожал от подступающего к горлу скандала.

Соль было немного жаль Тори, но они взяли за правило не лезть в отношения друг друга с окружающими. Поэтому она не стала останавливать и идти за ней. Вот интересно, а то, что она рассказала все Лае — это считается за нарушение правила?

— Да нет, — сама себе сказала женщина, подливая чаю, — Я же могу успокоить ее, потому что мне хочется? Кто же виноват, что ее пара он, а не кто-нибудь другой? Хотя, конечно, успокоенной она что-то не выглядит…

* * *

Тори сидел в позе лотоса с закрытыми глазами и старательно воспроизводил их с Аглаей разговор, пытаясь понять, что он сделал не так. Он ее чем-то обидел? Почему она так разозлилась из-за Соль? Их отношения с Соль ее вообще не касаются… Неужели она не понимает, что они знакомы уже лет десять и столько же — не разлей вода? И у них все в порядке без ее советов? Но, конечно, говорить это он ей не собирался. А то еще надуется… Как бы так аккуратненько до нее донести, что ее это не касается, но так, чтобы она была уверена, что сама это поняла? Что сама так решила…

Когда за дверью послышался топот ног, мужчина почему-то сразу подумал о своей паре. Было в этом шумном топоте что-то детское и звонко-обиженное — кто еще мог так звучать в этом доме?

— Ты подлец! — взвизгнула она, ворвавшись в покои без стука.

Тори приоткрыл глаза, натянул улыбку и взгляд ничего не понимающего человека. Это было не сложно, потому что он действительно не особенно понимал.

— А можно побольше контекста, пожалуйста… — попросил он, добавляя в голос побольше мягкости, чтобы она не заметила его раздражения.

Он уже неделю вокруг нее ритуальные пляски танцует и все ради того, чтобы девчонка регулярно по любому поводу врывалась к нему с предъявами. Он, конечно, понимал, что она запуталась и никак не может решить, какой мальчик ей нравится больше — чужой или тот, которым природа наградила — но все это начинало уже слегка раздражать. Почему старается только он?

— Ты обманывал меня, голову мне дурил! — в ее глазах стояли слезы, а в голосе было столько обиды, что все еще не понимающий Тори почувствовал себя и правда виноватым, — Весело было?! Дурочка Аглая повеселила тебя?!

Ее щеки горели, а обычно мягко-алые губы поджимались до белой линии.

— Аглая…

— Ты знал, что мы пара, но делала вид, будто ничего не знаешь! Болеет он, как же! — взвизгнула она, — Я маме писала, чтобы она нашего лекаря прислала, а он дурачка просто строил! Боже… — она всхлипнула, — А эта история, что тебе кто-то там нравится… Это правда вообще? — Тори молчал, и девушка в этом молчании услышала ответ, — Черт! Черт… Я дура… Я-то тебе поверила! Вот дура, а? Смешно было меня дурачить? Смешно было, когда я волновалась за тебя?

Тори старательно держал улыбку и сочувственно кивал. Конечно, ей неприятно. Он все понимает — любому было бы неприятно!

— Прости меня, пожалуйста, Лая! Просто я подумал, что тебе будет проще, если я промолчу, ведь ты сама говорила, что запуталась… — Тори попытался сделать шаг, протянул руку, но девочка дернулась, уставившись на него исподлобья зверем, и Тори поднял руки в примирительном жесте и, сдерживая раздражение, улыбнулся снова, — Прости, я просто решил, что так будет лучше — дать тебе время привыкнуть ко мне.

Она вдруг как-то вся сдулась. Звонкая злость исчезла, оставив за собой только скрипучее уныние.

— Знаешь, я больше всего на свете ненавижу чувствовать себя дурой, — она нахмурилась и одновременно как-то жалко улыбнулась, — И почему-то именно ты, именно моя пара, заставляешь меня чувствовать, что у меня, видимо, ни капли разума. Никто меня еще не заставлял чувствовать себя настолько жалкой. Чувствовать, что я просто-напросто наивный, глупый ребенок, за которым нужен глаз да глаз, чтоб себе платье не сжег по дурости… — она уже шептала, почти хрипела, явно с трудом глотая комок в горле, — Мне так это надоело, ты бы знал! Мне так надоело, что все смотрят на меня сверху вниз… Так надоело, что не позволяют самой и шага ступить… Так надоело! И терпишь, терпишь, не дуришь назло, чтоб не волновать близких, а они только утверждаются в мысли, что без них ты — ничто. И теперь ты тоже… Ты на меня смотришь сверху вниз — даже сейчас. Мне так это надоело…

У Тори застыла улыбка. А потом будто треснула. Это пронзительно-искреннее признание должно бы было его то ли разжалобить, то ли он должен был почувствовать себя негодяем, то ли лучше ее понять… Столько полезной информации она выдала. Но вместо того, чтобы услышать и принять к сведению, мужчина вдруг дико разозлился.

— А ты меня, значит, дураком не выставляла? — уточнил он фальшиво-мягким тоном, — Или как, по-твоему, я должен был себя почувствовать, когда понял, что ты моя пара? Что ты дала себе время безопасно подумать и решить, а мне такого времени никто не даст? Что ты воспользовалась моим недугом, чтобы разобраться в себе? А как потом должен чувствовать себя я, когда ты, все осознавшая и принявшая решение, которое коснется нас обоих, меня перед фактом бы поставила? Перед фактом своего решения? Я предлагал тебе подумать вместе. Но если ты решила дать себе время, то почему я не могу дать время себе? Чтобы сблизиться с тобой? Я поэтому такой мерзавец, да? Когда ты меня дуришь — это нормально, а когда я тебя — я мерзавец. А ты — хорошая. Прямо душка.

— Ты!..

— Я.

Он криво, почти издевательски улыбнулся.

— Ты все выворачиваешь! Я… я ведь не о том! — беспомощно возразила она, не в состоянии найти аргументы.

Все ее мысли, чувства вертелись в таком водовороте, что подобрать правильные слова не получалось. Она ведь ради него хотела разобраться в себе! Чтобы с ним не поступить подло!

— К черту тебя! — вскрикнула она и, развернувшись, кинулась к двери.

Тори устало упал на диван. Знал ведь, что нельзя давать волю раздражению. Это всегда только все портит. Контроль тут же ускользает из рук, рассыпаясь в песок. Но как же иногда сложно держать себя в руках!

— Зато расхлебывать последствия потом не сложно… — проворчал он себе под нос.

Мужчина перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку и сдавленно, протяжно простонал, не в состоянии иначе выразить свою усталость. Он может тоже запутался! Пусть кто-нибудь решит все за него.