Глава 3.

Недовольный Лари

Так-то лучше!

Диес как-то до смешного знакомо разочарованно вздохнул, глядя на меня с сожалением, но снова улыбнулся.

— Безумно рад познакомиться. Надеюсь, у нас еще будет шанс пообщаться, прекрасная невеста моего друга! Кстати, слышал, вам присылают угрозы? Очень надеюсь, что ничего серьезного…

— Угрозы? — удивился Нико.

— Угрозы? — вторил ему заглянувший вдруг Ларион, — Что за смельчак-самоубийца!

Ларион был то ли другом детства, то ли секретарем Нико. Я бы назвала его прилипалой Нико. Он меня недолюбливал, как и все, считая охотницей за золотом семьи Веномверн. Хотя наша взаимная нелюбовь началась гораздо раньше, еще лет десять назад, в стенах академии. С чего все началось, я уже и не помню, как, наверняка, и он. По большому счету, ничего серьезного — просто мы не ладили.

И все же были хорошо знакомы, поэтому встретившись в стенах дома Нико, оба не сильно-то обрадовались.

Как и я, он был из кошачьих. Но если моей второй ипостасью была прекрасная огромная тигрица, то этот облезлый зверек недалеко ушел от домашней киски. Уверена, именно поэтому он меня и недолюбливал! Как можно любить того, кому, без всяких сомнений, завидуешь черной завистью? Я бы на его месте себе завидовала.

В общем, я на него не злилась. Мне его было даже немного жаль, бедняжку…

— Рада вас видеть, Лари, — мурлыкнула я, с удовольствием глядя, как кривится его лицо, — Да, Нико, об этом я и хотела поговорить… Мне, видишь ли, последнее время присылают угрозы. Я так напугана!

Ларион прыснул.

— Мне казалось, вы каждые выходные любовно пополняете список тех, кто мечтает вас придушить! Или делаете зарубки на кровати, чтобы потом хвастаться своему птенчику Тори, — с Тори он тоже не ладил еще со времен все той же учебы в военной академии, — «Ах, Тори, смотри! Сегодня я довела до белого каления аж четырех господ! Надо поднажать, чтобы завтра было не меньше»…

Я заскрипела зубами, понимая, что гаденыш цитирует меня же.

— Эй! — одернул его Диес, — Дама сказала, что напугана. Может не стоит паясничать?

— Она? Напугана?! — он карикатурно округлил глаза, а потом расплылся клыкасто в улыбке, — В жизни не поверю, — он насмешливо прошелся по мне взглядом, — Эта женщина боится только забвения и пустого кошелька, но никак не…

— Лари, — одернул его Нико, недовольно нахмурившись.

— Я сказала, что напугана, — угрожающе сощурилась я, — Я юная леди. Угрозы меня пугают. Что тут непонятно, Лари? — я закинула ногу на ногу, — А то что у меня много недоброжелателей… Ну разве я виновата, что я молода, прекрасна и родовита? Многие мне завидуют.

— Скажи честно, — улыбнулся Лари, снисходительно на меня глянув, — Ты ведь сама это придумала, чтобы разыграть перед Нико «даму в беде»?

Я ахнула возмущенно, скрестив руки на груди. Что-то я там говорила про то, что я на его жалею? Беру назад все свои слова!

Я почувствовала, как зверь рвется наружу, требуя приструнить наглеца, и даже не подумала притушить эмоции. Наоборот — я еще сильнее себя накрутила. Руки зачесались в желании полоснуть когтями по его наглому лицу. Вот подлец! Может я и придумала это, чтобы разыграть перед Нико «даму в беде», но кто он такой, чтобы подозревать меня в грязных манипуляциях?!

Лари вдруг резким, но грациозным движением перетек за спину Диеса, схватил его за плечи и потянулся вместе с ним к выходу.

— Все-все, я сдаюсь, сильная женщина! Перестань так давить! Мы же не дикари! Боги, да ты хоть пытаешься сдерживаться-то?..

Я считала, что те, кто доводит добродушную меня до бешенства, моей сдержанности не заслуживают, поэтому бессовестно продолжала давить более слабых. Думаю, с моей стороны это даже благородно… Ведь, если так подумать, все и так знают, что я сильная. Что видов, которые могут тягаться со мной в зверином обличьи не так уж много, а с моим маленьким секретом вообще — по пальцам счесть! И если они наглеют, то делают это осознанно и исключительно в расчете на безнаказанность. И да, я законопослушная подданная империи, но все ли такие, как я? Ведь когда-нибудь, со своей неосторожностью они могут наткнуться на того, кому на законы плевать.

Так что я всего лишь приучаю их к порядку, напоминая, почему не стоит переходить границы. Боги, какая же я добрая женщина… Я полюбовалась реакцией Лари, которого к порядку приучить сможет разве что смерть, и все-таки выдохнула, заталкивая вторую половину личности поглубже. Щеки слегка потеплели от мысли, что для дурацкого Лари мои мысли, видимо, очевидны.

Я недовольно фыркнула, откидываясь на спинку стула. Неужели я стала настолько предсказуемой?

Нико не дернулся, подгибаясь, как рефлекторно отреагировали Лари и даже Диес, только повернул ко мне удивленный взгляд. Он был слишком сильным оборотнем, чтобы даже непроизвольно, на уровне инстинктов, бояться моей злости — и даже это в нем было прекрасно.

Я давно привыкла к тому, что меня с непривычки побаиваются. В детстве это слегка расстраивало, потом я смирилась, а со временем — перестала сдерживаться и начала получать удовольствие. Нико ни разу, даже на долю секунды меня не испугался!

Он был хищником возможно и пострашнее скандальной тигрицы семьи Роашат. О жуткой ядовитости его племени слагали легенды, и был бы он чуть поэмоциональнее, может даже и я в страхе опустила бы глаза! Со мной такого еще ни разу не происходило, и от того порой хотелось его раздразнить — просто из любопытства. Но разозлить Нико было, кажется, вообще невозможно.

— Соль, Лари просто шутит, — успокаивающе заворковал он, скрашивая свои слова улыбкой, — Никто не сомневается в твоих словах.

— Конечно! — начал поддакивать из-за прикрытия Лари, — Уверен, угрозы тебе шлют самые настоящие и не реже раза в день!

— Я чувствую в твоих словах какой-то дурной намек…

Диес ткнул Лари локтем в живот и улыбнулся мне.

— Я, кажется, просил уже оставить нас с невестой наедине, — напомнил Нико, — Я ненавижу толпу в своем кабинете…

Я уже было вздохнула с облегчением, но именно в этот момент, еще до того, как я успела подготовить почву, начал осуществляться мой план.

Из агенства пришло срочное послание от Тори.

Я медленно развернула послание. Полюбовалась тремя парами любопытных глаз. Выдержала театральную паузу. И тревожно нахмурилась, делая вид, что читаю.

— О нет, — я расстроено покачала головой, тяжело вздохнула и грустно пролепетала, — Тори пишет, что кто-то разбил стекла моего магазинчика! Что же мне теперь делать?..

— Вставить новое стекло, — предложил Лари.

— Твоего только мнения не спрашивала! — рыкнула я, но быстро взяла себя в руки и продолжила грустным, чуть дрожащим голосом, — А если ко мне в дом проберутся ночью через окно? Я же такая красивая! Сложно поверить, что на меня не попытаются напасть…

— Что за ересь, мать? — скривился Лари, — Только кретин полезет к тебе в дом! Тебе не нужны стены и защитные заклятия, тебя спасет твоя дурная репутация…

— Соль, не тревожься, тебе вставят новые стекла сегодня же, — пообещал Нико, — Я сейчас выпишу чек и отправлю посыльного к…

— Ты чего, друг? — нахмурился Диес, — Там же уже наверняка все продуло! Зима же. А если госпожа Роашат заболеет? — мужчина вдруг повернулся ко мне и незаметно подмигнул, — И хотя госпожа, как бывший гвардеец, безусловно, сильная женщина, но на любого найдется управа… Не лучше ли будет?..

Нико замер на секунду, задумываясь, и кивнул.

— Соль, если ты не против, может останешься пока у меня?

Я опустила ресницы, чтобы он не увидел довольного блеска в моих глазах.

— Ну не знаю, — потянула я, — Не хотелось бы тебе мешать! Может Лари и прав — я женщина сильная. Даже если на меня нападут, думаю, у меня будет шанс отбиться…

Лари скривился, с жалостью глядя на мое представление. Нико мягко улыбнулся.

— Никаких проблем. Я пошлю за твоими вещами. Или ты хочешь съездить сама?

Я покачала головой и удовлетворенно улыбнулась.

— Я лучше сама.

— Зачем ты ее пригласил?! — вскинулся Лари, стоило Соль выйти.

Диес удивленно на него оглянулся.

— А в чем проблема? Она его невеста. Родителей, которые будут бегать и орать, что это неприлично, у нее нет. Я бы на его месте давно уже уговорил ее переехать и поскорей бы женился! — он лукаво улыбнулся, — Вдруг уведут?

— Ее-то? — усмехнулся Лари.

— А почему нет? Ты видел ее фигурку?

— Фигурка у твоей сестры, а тут фигурище! Которое еще и разговаривать умеет…

— Ну хватит, — скривился Нико, — Что тебе не нравится опять?

— Ник, ты ни черта к ней не чувствуешь, — посерьезнел Лари, — Зачем голову ей морочишь?

Мужчина сощурил свои вечно холодные глаза и холодно же улыбнулся, заставляя друга вздрогнуть.

— Я не морочу ей голову. Я собираюсь на ней жениться. В чем проблема?

— Да тебе что она есть, что ее нет!.. — начал было Лари.

— Неправда, — спокойно возразил хозяин дома, — Мне очень удобно, что она есть.

— Удобно? — удивился Диес, бросив на друга неодобрительный взгляд, — Это немного не те чувства, которые испытывают к хорошеньким невестам…

Нико повертел в руках перо, задумываясь.

Никтос Веномверн вовсе не был плохим человеком. По крайней мере, не считал себя таковым. Нико считал себя самым обычным и вовсе не видел различий между собой и другими. Но вот окружающие чувствовали это различие очень явно, сколько Нико себя помнил. С самого детства он ловил на себе взгляды. Неодобрение, страх, возмущение, обида… Он вечно говорил и делал вещи, которые заставляли окружающих испытывать дискомфорт в его обществе. Даже самые близкие порой насторожено посматривали на его равнодушный вид, и Нико буквально читал вопрос в их глазах: «Что с ним не так?»

Даже с учетом того, что рептилии, в целом, славились более спокойным в повседневной жизни нравом, его поведение выделялось.

Мама волновалась больше всех. Она же и водила к нему лекарей чуть не со всех концов Империи, преимущественно менталистов. И его первым диагнозом была социальная дезадаптация. За ним последовал второй, третий, четвертый диагноз… В какой-то момент родители убедились, что он ментально больной, убедили в этом его, и даже почти успокоились. Он не демонстрировал агрессии к окружающим, как, впрочем, и интереса, и лекарями был признан, в целом, безопасным для себя и окружающих. На этом, в общем-то, и успокоились.

И только в тринадцать лет Нико сам догадался, что с ним не так.

В целом, хотя окружающие и были уверены, что ему нравится нарушать все правила и игнорировать нормы, что это в его природе и что он даже не пытается быть нормальным, сам Нико как раз-таки нормальным быть пытался. В конце концов никаких расстройств у него не было — он вполне себе хотел быть социально одобряемым. Ну, не в такой формулировке, конечно! О формулировках он узнал потом. Тогда же, в детстве, Нико просто раздражали взгляды окружающих. И он старался вести себя так, чтобы их было поменьше. Так, чтобы на него не смотрели, как на чужака.

Поэтому когда мама говорила, что в розарии чудесно пахнет, Нико кивал и соглашался: да, чудесно. Да, пахнет.

Когда отец хвалил хорошо прожаренный стейк, Нико делал комплименты сочному запаху.

Он не задумывался о том, что конкретно это значит, просто везде, где мог, старался подстраиваться. Это было утомительно, поэтому большую часть времени Нико старался быть один, но где не получалось — подстраивался, запоминая слова, выражения и поведение тех, кто считался приятным в общении.

И однажды, когда кто-то из взрослых в очередной раз поддразнивал его на тему «У какой девочки запах лучше?», Нико вдруг осознал, что он понятия не имеет. Что вообще значит запах?

Он не сразу об этом рассказал. При мысли о том, что ему поставят очередной диагноз, что он не понимает еще что-то, что понимают все другие, что на него опять будут косо смотреть, становилось дурно, и какое-то время Нико даже помыслить не мог о том, чтобы с кем-то об этом поговорить. Вместо того он пошел в библиотеку — одно из своих любимых мест в доме. Там, в уютном уединении, в тишине и спокойствии он сам во всем разобрался.

«Запах — один из основных признаков, по которым перевертыши познают мир и выстраивают отношения с себе подобными…»

Мальчик не чувствовал запахов. Совсем. И это объясняло все, вплоть до плохого аппетита, который один из лекарей считал одной из разновидностей самоповреждений, другой — протестом, а третий — попыткой наказать родителей.

И только когда он сам во всем разобрался, он рассказал родителям. Тогда и так, как ему было удобно.

— Ну, допустим, я влюблен в нее? Поэтому мне удобно, что она рядом, — Нико кивнул сам себе, решая, что ответ выглядит уместным, — Да, влюблен. Она же моя пара.

Он постарался улыбнуться влюбленно, благо тренировал такую улыбку для одной из своих бывших, но с сожалением пришлось признать, что в этот раз он слегка запоздал, и ему уже не поверили.

Две пары глаз недоверчиво впились в него.

— Кому ты в уши заливаешь! — закатил глаза Лари.

Лари знал о его проблеме еще с детства. При первой встрече они не поладили. Точнее, Лари с ним не поладил, а Нико даже не заметил. Заметил уже потом, когда Лари со злым лицом сказал ему, что тот его бесит. Лари всегда честно говорил, что чувствует, и это было удобно, поэтому Нико решил с ним подружиться.

Когда он понял, что нормальный, он решил, что вполне вправе создавать нормальные же связи, в том числе и дружеские. И Лари, определить настроение которого можно было и без запаха, удачно подвернулся под руку.

— Влюблен он! Вы на него посмотрите!

— Что-то я тоже не очень верю… — подозрительно косился Диес.

На самом деле, Нико, конечно, влюблен не был, но когда-то жениться все равно надо будет. Последние годы родители с этим насели, девицы тоже давили своим вниманием, да и Его Величество намекнул, что уже присмотрел несколько подходящих кандидаток и с удовольствием бы развлекся, устраивая отбор невест… И тут появилась Соль.

Одним взглядом она заставила назойливую дочь одного из его деловых партнером пугливо съежиться — и это было удобно. Она была прямой, как палка — и это было удобно. Она была, судя по всему, действительно его парой — и это было удобно. А еще она не требовала так уж много внимания, большую часть времени занятая делами своего агенства — и это тоже было очень и очень удобно.

До этого Нико не раз состоял в отношениях с дамами, и исключая приятный роман с одной вдовушкой, которой от него не надо было ничего, кроме ласк в постели, все отношения с женщинами были жутко хлопотными. С Соль порой тоже бывало хлопотно, но у нее было гораздо меньше свободного времени, чем у большинства женщин. И на вопрос, собирается ли она закрыть свое агенство после свадьбы, она ответила категоричным отказом — за-ме-ча-тель-но.

Рядом с ней к нему боялись подходить другие женщины, претендующие на его руку, сердце и кошелек; она довольно четко давала понять, чего хочет от него (называя это зачем-то намеками) и главное — она никогда не выглядела разочарованной, когда он не понимал сразу, чего ей надо от него. А еще лучше — даже до того, как она успела об этом подумать! Большинство его отношений развалилась именно об этот камень.

Нико не был уверен, что она идеальный вариант, но точно приближенный к нему. Так почему бы и нет? С ней было удобно. Ради такого даже можно подыграть ей с этими угрозами…

Надо только уточнить свою роль в спектакле… как там говорил Лари? «Дама в беде»? Как именно нужно защищать свою даму он узнает там же, где всегда находил ответы — в библиотеке. Обычно раз в месяц-полтора Соль требовала уделить ей внимание, желательно максимально публично, а потом надолго успокаивалась и занималась своими делами. Нико считал это удобным, как и почти все в этой женщине.

У него даже было расписание, пока, к сожалению, не совсем точное.

Они были помолвлены уже пять месяцев, и для себя Нико решил, что когда составит точный цикл ее активности в течение месяца, чтобы заранее знать, в какие дни делать галантные жесты, они поженятся.

В этот раз он просчитался на неделю. Зато с новыми данными лучше выстраивается цикличность! Это он понял даже без точных расчетов, просто по прикидкам.

— Я недоволен! — вдруг взвился Лари, — С таким подходом жениться — не дело!

Нико не совсем понял, зачем ему об этом сообщили. В конце концов, недовольство Лари не имело никакого отношения к его помолвке…

— Это будет иметь значение, когда ты сам соберешься жениться, — нахмурился Нико и раздражено откинулся на спинку стула, — И даже не думай лезть с этим к Соль.

— Почему это?

— Потому что тогда недоволен буду я.

Нико сказал и сам понял, что так и будет, хотя и не понял, почему конкретно. Но такие разговоры до нее доходить точно не должны.