Глава 27

Янли

Я старательно и медленно дышала, чтобы не начать просто и тупо орать как базарная баба, во весь голос и с подвизгиванием. Очень хотелось, но я понимала – нельзя.

У меня еще хватило выдержки аккуратно прикрыть испуганно моргающую принцессу одеялом. Затем я забрала у нее ребенка и уложила в корзинку, которую мы приспособили вместо колыбели.

– Отдыхайте, ваше высочество, вас чужие разборки не касаются, – пожелала я ей шепотом, устанавливая на кровати ширму и отгораживая пациентку от окаменевшего под моим ледяным взглядом Лун Вайера.

– А ты его не убьешь? – еле слышно вдруг спросила молодая мамочка.

– Ащ… посмотрим. – Я обернулась к двери и прикинула, как далеко ушел муж.

Надеюсь, на достаточное расстояние и в то же время не слишком…

Успокоив принцессу, я на всякий случай прилепила один из изготовленных Юншеном амулетов тишины на ширму, чтобы не напугать младенца. После чего медленно обошла кровать и остановилась перед безмозглым придурком, сложив руки на груди и вперив в него пристальный взор. Лун Вайер сначала пытался поиграть со мной в гляделки и задирал подбородок в попытке показать спесь, но вскоре сдался.

– За что ты меня ненавидишь? – стараясь сохранять спокойствие, выдавил он.

– За что? – тихо переспросила я. – А сам не догадываешься? После того, что ты сделал с Юншеном, я тебя не просто ненавижу, а презираю. Ты тупой самодовольный болван и предатель… и не попытался ему помочь! Не стал ничего выяснять, не подумал о том, что друг, который был рядом с детства… и всегда приходил на выручку, причем, бывало, и во вред себе, теперь тоже нуждается в поддержке! Ты задал один вопрос, не дослушал ответ и ушел, весь такой праведный, бросив брата, а его ждала участь хуже, чем смерть! Сразу осудил, не старался понять… Ты!.. А когда сам попал в беду – спокойно принял помощь как должное! Ты! Даже! Не извинился! За все время! И вообще не пытался! – Я не орала, выдавая восклицательные знаки свистящим шепотом, и, только выплюнув последнюю фразу, заметила, что давно держу шиди обеими руками за отвороты халата, слегка встряхиваю и шиплю прямо в лицо – наши носы почти соприкасались.

– Неправда! Я… я пытался! Я хотел вытащить! Из тюрьмы спасти… пытался… – потерянно забормотал шиди, пряча от меня глаза. – Но я… опоздал… я сначала правда поверил… – задыхался он. – Я был зол, ничего не хотел слышать и… и начал сомневаться. Я стал искать… и спрятал вещи шисюна, когда их хотели уничтожить, сказал, что сам это сделаю…

– И долго ты сомневался, Лун Вайер? – безжалостно припечатала я. – М-м-м? Успел разобраться еще до того, как собрату выжгли его совершенство?

Шиди побледнел, хотя казалось бы – куда уж больше, он и так смахивал на статуэтку из лучшего императорского фарфора.

– Нет… – Бледные щеки покрылись лихорадочными красными пятнами.

– И какой толк от твоих сомнений? – Я чувствовала, как наливается гноем нарыв в его душе, и резала по живому.

– Я думал, мы убежим. Уйдем из ордена вместе, потому собирал в цянькунь все. И свои вещи, и шисюна… даже выкрал пилюли у небожителей пика Целителей. Меч не отдавали, тоже пришлось… – Шиди вцепился дрожащими пальцами в рукав моего ханьфу, но мои руки от своего горла убрать почему-то не пробовал.

– Зачем Юншену был нужен меч, он не сумел бы вынуть его из ножен, – устало покачала я головой, отпуская одежду шиди и усаживаясь на кровать.

– В мече часть души заклинателя! – непреклонно посмотрел на меня шиди.

– Дурак ты. Душа заклинателя – в его сердце и разуме, а не в железяке. Пока ты сперва сомневался, а потом выжидал, чтобы добыть кусок металла, шисюн медленно умирал в тюрьме. И успел оказаться на рабском помосте в таком состоянии, что тебе и не снилось. Ты думаешь, тебе одному было плохо? Нет, ему пришлось гораздо хуже.

– Я… когда я понял… я не мог сразу… Если бы я не продолжал осуждать его на глазах у других, за мной бы принялись следить. Надо было… притупить бдительность остальных.

– И чего ты добился? Тебя не заподозрили? Не шпионили за тобой? А?.. Зато собрат умирал с мыслью, что ты от него отрекся. И все равно кинулся тебя выручать – на рыночной площади. Шуйсяо! Да меня бы даже демоница с хвостом не заставила тебя выкупить и лечить, если бы Юншен не захотел! – Признаться, я слегка кривила душой. Лечила бы все равно, конечно. Но сейчас злость пересиливала милосердие.

– Да знаю я! Умные мысли и стратегия никогда не были моими достоинствами! Я воин, а не политик… но я пытался… правда. Старался, – голос скатился до едва различимого шепота.

– Ага, именно поэтому теперь метешь языком, как помелом, повторяя старые ошибки? Ты хоть понимаешь, что несешь, или от гнева вообще себя не контролируешь? Одного раза недостаточно? Ты мало наплевал ему в душу? И мне без разницы, что ты действовал из лучших побуждений! Сейчас ты лил грязь тоже для того, чтобы запутать врагов, или просто ужалить побольнее намеревался?!

– Я боюсь! Что его снова обвинят в связи с демонами! Понятно?! Вдруг твои слуги донесут, и…

– Где ты видишь слуг? Кроме того, громко орет о демонах здесь только единственный человек. Ты. Если прислуга и прибежит, то исключительно из-за твоих воплей.

– Я… я не хотел…

– Янли! – Внезапно бамбуковая дверь отодвинулась в сторону, и на пороге возник Юншен. – Хватит, пожалуйста. Не надо. Шиди уже достаточно наказан…

Ух, я чувствую, что муж хотел как лучше. Но на самом деле его вмешательство окончательно добило нашего придурочного воина. Глаза Лун Вайера расширились, и…

– Вот идиот! Ты что творишь, безмозглый?!

М-да, похоже, я успела испортить и мужа, а не только брата. Иначе мой возвышенный небожитель ни за что не стал бы ругаться, выбивая из рук шиди меч, которым тот попытался зарезаться. Нет, я согласна с формулировкой – идиот безмозглый он и есть. Силенок даже ножны с лезвия стряхнуть не хватило, а туда же… зато получил по физиономии от шисюна, тихо охнул и без сил уткнулся Юншену лбом в плечо.

– Совсем рехнулся? Зря мы тебя с того света вытаскивали? – сердито высказал собрату мой супруг, но я видела, как беспомощно дрогнули губы Юншена.

– Держи его крепче. – Я кивнула Юншену, указав на кровать. – Давай. Обними. Пусть… Ему надо все выплеснуть, иначе он будет то орать, то беситься и заталкивать вину внутрь, пока она ему дыру не разъест и язву желудка не организует. Самоубийца гуев. Мозгов как у палочки для еды… Ну ладно. Шиди. Все. – И обняла обоих.

А хорошо, что в местной культуре нет запрета на мужские слезы. Ни один житель Поднебесной никогда не ляпнет, что, дескать, настоящие парни не плачут.

Иногда плачут – и еще как… и это правильно.

Им обоим нужно.

И мне тоже.