Глава 10. В которой появляются новые интересные факты , а я получаю информацию, о которой раньше не знал.

Первый час рабочего времени я развлекался по полной программе. Вот прямо душу отвел. Просто с каменным лицом заходил в отдел главного технолога, становился в углу и молча наблюдал за сотрудниками.

При моем появлении Комарова, вздрогнув, втягивала голову в плечи. Она явно пыталась стать меньше, тоньше, а лучше — вообще невидимой. В мою сторону усердно старалась не смотреть, но два быстрых взгляда я все-таки поймал. Александра Сергеевна ужасно паниковала. Она ждала от меня ответного хода.

При этом девица, сама не замечала, как с тоской поглядывает на большие круглые часы, висевшие прямо над выходом. Похоже, считала минуты до конца рабочего дня, который, вот ведь незадача, только начался. Она напрягалась каждый раз, едва открывалась дверь, впуская или выпуская сотрудников, спешащих по своим делам. Каждый раз, услышав этот звук, Комарова вскидывала голову, обводила помещение глазами, нарочито избегая смотреть в угол, где истуканом замер я. Чисто боковым зрением проверяла, ушел или нет. Хитрая девочка Саша.

Я кайфовал от того, что Комаровой было страшно. Во-первых, чего уж скрывать, тупо приятно. Никогда не любил женщин, пытающихся меня "нагнуть". Затея эта глупая и с самого начала обречена на провал. Я консервативен. Считаю, женское место, может, конечно, не на кухне, но уж точно не у меня на шее. Если сильно хочется сесть сверху, то для этого имеются более подходящие части тела и находятся они значительно ниже. Против такой перспективы вообще не против. Но крутить перед моим носом кнутом ни одна, даже самая распрекрасная королева, не будет. Очень быстро пойдёт на хрен.

Комарова вчера сделала то, что никому не позволялось. Нагло ржала мне в лицо. Сначала выставила дураком, а потом ржала. То в туалете, с этим платьем устроила цирк. Сначала вообще не понял, что за пугало в какой-то странной ночнушке и с хрен пойми чем на голове. Когда из скомканного платья появилось лицо Комаровой, думал, глюк. Просто это было совпадение из ряда маловероятных. Вообще, если что, в тот момент я находился в игривом настроении и планировал грязно домогаться Лиличку. А тут такое явление, переросшее в скандал. Ну и в итоге, как апофеоз, вызывающее поведение, бабская драка, смех Комаровой на весь ресторан.

Поэтому, конечно, в первую очередь, сейчас я тешил самолюбие.

Во-вторых, отирался почти час в отделе, не только ради того, чтоб довести эту неадекватную до нервного припадка. Суть была в другом. Хотел морально ее подраскачать. Как и Филатову. Чтоб Александра Сергеевна начала совсем сильно нервничать. Испугалась ещё больше. А потом мы с ней, как раз, и поговорим.

Ну, и заодно, думал. Вообще в последнее время много думаю. Раз уж так вышло, что удивительным чудом остался жив, хоть и не совсем в том виде, в каком хотелось бы, то позаботиться о благополучном развитии своей судьбы дальше, я просто обязан.

Вопрос, беспокоивший меня наряду с другими, был с одной стороны — простой, а с другой — очередная долбанная загадка.

Если я умер и оказался в теле Максима Сергеевича, где, извиняюсь, сам Максим Сергеевич? Это же не пальто дать поносить, так-то. Значит, чисто теоретически, он тоже отдал концы. Пришел в гостиницу, лег и помер. Но на мне, то есть на нем, никаких следов воздействия. Имею в виду, насильственных. Значит, что получается? Правильно. Херня получается.

А по хорошему, искать надо не только Маслова, чертежи и виновных на заводе, но и причину, по которой Максим Сергеевич явился в город на сутки раньше, чем обозначил свое присутствие. И между прочим, на следующий день после того, как Маслов не вернулся домой. Совпадение? Возможно. Но я давно пришел к выводу. Случайности не случайны. Во всем есть причина и связь.

Через час изображать из себя монумент мне надоело. К тому же, остальных сотрудников присутствие начальства не сильно напрягало. Они были заняты работой. Изредка, по очереди, бросали взгляд, хмурились, но тут же возвращались к делам. Одна лишь Комарова нервничала слишком заметно.

Ну, и конечно, выделилась Филатова. Только, в отличие от Александры Сергеевны, в другую сторону.

Если звезданутая, психованная девица старалась слиться с окружающей обстановкой, как хамелеон, способный менять цвет в случае опасности, Ниночка наоборот, всячески привлекала мой взгляд. Это было представление, из разряда "сейчас я буду тебя соблазнять, глупенький". Филатова вокруг своего рабочего места исполняла форменный стриптиз. Правда, без обнажения. Вставала, выгибалась вперед, оттопырив зад, потом роняла карандаш, а затем медленно наклонялась, чтоб его поднять. Короче, полный набор штампов, которые женщины используют, дабы выглядеть естественно в процессе целенаправленной акции по возбуждению мужика и его интереса. Смотрелись ее по́туги смешно. Но это, скорее всего, только для меня. По крайней мере, остальные мужчины, которые находились в отделе, начали ронять слюну себе на рубашки, отвлекаясь от дел. А помимо тех самых членов спецгруппы, в помещении трудились на благо отечества еще и другие сотрудники отдела. В большей мере, именно мужчины. Этак у нас все советское самолетостроение встанет к чертям собачьим. Я понял, пора валить.

Кроме того, как бы все это не веселило, нужно найти Калинина. Ибо пока не ясно, с хрена ли он меня не ищет. Я уже час на заводе, а Владимира Александровича что-то не видать. Да и после морального давления на Комарову, нужно дать время ей немного промариноваться в этом состоянии.

Я вышел из отдела и направился к кабинету, который отошел мне в личное пользование.

Калинин был там, на месте.

— Максим Сергеевич… — Он вскочил с дивана, на котором сидел, как только я появился в кабинете. Бросился навстречу, протягивая руку.

— Опаздываете, товарищ Калинин. — Его ладонь я пожал, но сделал недовольное лицо. Начальник первого отдела мой посыл прекрасно понял. Сразу загрустил и вернул свой зад на диванчик. Я же уселся за стол, уставившись на особиста суровым взглядом.

— Прошу прощения. Вчера в запарке не предупредил. Задержка связана с мероприятиями по розыску Маслова. Два дня прошло. Сегодня — третий. Лев Иванович так и не дал о себе знать. Надеяться, что произойдет чудо, уже нет смысла. В местном отделе милиции у меня имеются знакомства. Вот я, как раз, их посетил с утра. Товарищи высказали желание помочь. Примут заявление и подключатся к работе по розыску нашего инженера. Сам-то, понятное дело, я заявление писать не буду. Маслов мне никто, и я ему тоже. На этот момент план таков. Сейчас заберу его супругу и мы вместе с ней поедем в отдел. Что скажете?

— Что скажу? Почему это не было сделано вчера, например? Ну, ладно, в первый день. Вы надеялись, будто произошло недоразумение. Хотя, какое уж тут недоразумение… Исчез человек с важными сведениями. Однако, потом что помешало? Супруга ни черта не знает. Коллеги ни о чем не в курсе… Кстати… Владимир Александрович, а что у нас с коллегами? Насколько сотрудники осведомлены о конечной цели своей работы?

— Обижаете. Естественно, только в рамках информации, которая им необходима. Проект разделен на несколько составных частей и каждый член спецгруппы занимается своей, конкретной задачей. Все, как положено.

— Мммм… — Я сделал умное лицо, соображая, как бы повернуть разговор, чтоб Калинин рассказал о той самой, конечной цели, единственному ни хрена не понимающему человеку. Мне. — А Вы, Владимир Александрович? Вы насколько осведомлены?

— Проверяете? Сомневаетесь в моей профпригодности… — Начальник первого отдела как-то грустно улыбнулся. Я думаю, мысленно он уже попрощался не только с должностью, но и, возможно, с дальнейшей карьерой. — Ту-128 — это первый истребитель-перехватчик, способный поражать бомбардировщики противника на встречных курсах. Шесть полков получили его на вооружение. Производство у нас — серийное. В данный момент начата модернизация модели. Обозначение проекта — Ту-128Б. Это — проект фронтового, или тактического бомбардировщика, который будет обладать меньшим радиусом действия, чем стратегический, но его задача — нанесение ударов в оперативном тылу противника. На сегодня используется следующее ракетное вооружение: четыре ракеты класса «воздух — воздух» на внешней подвеске к консолям крыла. Р-4Р — две единицы с полуактивными радиолокационными головками самонаведения на наружных пусковых устройствах. Р-4Т — две единицы с тепловыми головками самонаведения на внутренних пусковых устройствах. Используется также радиолокационная система “Смерч”, которая позволяет перехват воздушной цели, летящей со скоростью до двух тысяч километров в час, имеет дальность обнаружения до восьмидесяти километров. Экипаж состоит из двух человек. Непосредственно, летчик-истребитель и штурман-оператор. Самолет на сегодняшний день полностью соответствует тем целям, которые ставились перед ним изначально. И не только. Некоторые он даже превзошел. Помните учения в 1970 году? Я про “Океан” сейчас. Тогда один из самолетов вторгся в воздушное пространство Норвегии. Но полет проходил на сверхзвуковой скорости и средства ПВО НАТО даже не успели среагировать. Репутация у ТУ-128 высокая среди летного состава не только нашей страны, но и … сами понимаете, кого. Они назвали наш перехватчик “Скрипач”. Мощные ускорения на взлете, стремительный набор высоты. На сверхзвук переходит на высоте десять-одиннадцать километров без включения форсажа. Наши северные и восточные рубежи освоены мало, а тянутся на многие тысячи километров. Огромная территория. Именно с этого направления в случае глобального ядерного конфликта устремятся через Северную Атлантику и Северный полюс соединения стратегической авиации США с атомными бомбами и ракетами класса “воздух-земля". Благодаря ТУ-128 вопрос прикрытия северных рубежей решен. Прямых аналогов этой модели в мировой авиации нет. Но…не так давно было принято решение, как я уже сказал, модернизировать самолет до уровня тактического бомбардировщика. Проблема в том, что в мае этого года, меньше двух месяцев назад, впервые за всю историю, американский президент посетил Москву. В условиях тех взаимоотношений, которые существуют между нашими странами, это важный момент . Подписаны Договор об ограничении систем противоракетной обороны, а также Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений. А тут мы, со своей модернизацией. Естественно, Максим Сергеевич, я понимаю, к чему может привести исчезновение чертежей. А вернее, их внезапное появление в Соединённых Штатах. И, да, я отдаю себе отчет, что никто случайный посягнуть на главного инженера Маслова, на информацию, которая пропала вместе с ним, не мог. Тут однозначно, как говорится, видны уши из-за океана. Уверен, след ведет именно туда. Была надежда, все же действительно произошло недоразумение. Лев Иванович фанатик своей работы. Умнейший человек. Специалист высшего уровня. Я допускал возможность, что он ушел с этими чертежами из лучших побуждений. Когда Маслов одержим какой-то идеей, он не совсем адекватен с точки зрения обычных людей. В некотором роде, побочая сторона его гениальности. Он единственный знал суть работы полностью. Да и не сразу мы заметили их пропажу. В первую очередь, было лишь известно, что Лев Иванович не явился на работу. А уже потом, после обеда, открылась информация о пропаже крайне важных документов. Да, возможно Вы правы. Я не в достаточной мере был профессионален в данной ситуации. Но… Надеялся, решим все своими силами. Не верил, будто и правда диверсия. Просто... Надо знать Льва Ивановича лично, чтоб понять, о чем я говорю. Купить его невозможно. Запугать не́чем. Я не верю, будто главный инженер спецгруппы мог вступить в сговор с врагами. Об этой модернизации знаем лишь я и Маслов. Не просто в отделе или на заводе. Вообще, в принципе, в городе. Больше — никто. То есть, выходит, информация могла оказаться в ненужных руках только от Маслова или от меня. Да, этот вариант, в котором фигурирует моё имя, я тоже, естественно, учитываю. Попадаю под подозрением, как и остальные. Даже вышестоящее руководство завода не в курсе того, чем мы занимаемся. Ему сообщили только о специальном заказе. Сотрудники первого отдела имеют лишь сведения, которые им положено иметь. В Москве — единицы введены в курс дела. А тут такое…

Калинин опустил голову, уставившись на свои руки, и замолчал. Мужику явно было хреново. И может, даже я бы его пожалел. Но! Он ведет себя, как человек, который неплохо относится к главному инженеру, любит работу и строит взаимоотношения с подчиненными на принципах сотрудничества. А должен вести себя, как начальник особого отдела. Не каждый хороший профессионал может спать особистом. И не каждый особист был хорошим профессионалом. Как ни крути, но служба эта имеет определенную направленность. Специфику. О которой Калинин благополучно забыл. У него тут явно не все чисто с самим коллективом. В чем причина, еще разберусь. Но в любом случае, никто кроме самого Владимира Александровича не виноват в той заднице, куда он погружается все глубже.

— Владимир Александрович…— Я встал из-за стола, обошел его и облокотился о столешницу задницей, сложив руки на груди. При этом смотрел на Калинина проникновенным взглядом. — А Вы женаты?

Начальник первого отдела немного растерялся от моего вопроса. Он явно ожидал что угодно, но только не доверительных бесед о личной жизни.

— Ну… не сложилось. Много работал. Хотел подняться по службе. А семья — это обязательства, время, силы, которые надо тратить на общий быть.

— Ясно…И что? Постоянной женщины тоже нет?

— Вы простите, Максим Сергеевич…Но какое это имеет отношение к делу? — Калинин еле заметно напрягся. Можно сказать, вообще не заметно. И, конечно, я бы и не заметил. Если бы не выработанная годами привычка отмечать малейшие изменения в позе, голосе, интонации человека, реакция которого мне важна. Это одна из самых важных особенностей работы адвокатом. Говорить и понимать, насколько мне верят или насколько в моих словах сомневаются. Так вот... Калинин вопросу о семейном положении был не рад. И опыт подсказывает мне, раз Владимир Александрович нервничает при данной теме, значит, я обязательно в ней должен поковыряться. Вполне возможно, найду что-нибудь интересное.

— А-а-а-а-а… Да никакого отношения не имеет. Просто интересно. Нам ведь вместе сотрудничать. И пока непонятно, насколько долго. Чисто налаживаю товарищеский контакт. Кстати…Филатова меняла фамилию. Почему?

Начальник первого отдела на долю секунды отвел взгляд в стоорону, но тут же посмотрел прямо мне в глаза. А поздно, мужик. Поздно. Мог бы я ему сказать. Ты уже спалился на том, что готов врать. В этом и прелесть всяких неожиданных вопросов. Собеседник к ним не готов, а, значит, есть шанс, что он проявит настоящие эмоции. Поэтому спросил, как о факте, а не в том контексте, в курсе ли Владимир Александрович. Конечно, в курсе. В личном деле Нины Ивановны указаны ее предыдущие данные.

— Конечно, мы проверяли этот вопрос. Вы же знаете. Все оказалось очень банально. Филатова поменяла фамилию просто потому, что переехала в город из деревни и сочла старую фамилию неблагозвучной. Не в достаточной мере советской. Причин, для этого препятствующих, очевидно не нашлось. Отказ может прийти лишь в том случае, если заявитель находится под следствием или у него имеется судимость. Еще вариант — если имеются протесты со стороны органов государственной власти. В обоих случаях проблем не возникло, поэтому Нина Ивановна получила возможность поменять фамилию.

— Да? Интересно… Не сказал бы, что ее прежняя была слишком уж некрасивой или антисоветской. Курочкина… Фамилия, как фамилия. Впрочем, ладно. Это я чисто полюбопытствовал. А знаете, что… Давайте поедем к вдове…

Калинин вздрогнул и посмотрел на меня испуганно.

— Ох ты, черт… Вот это оговорился… К супруге Маслова, вместе. Вы же, думаю, не против? Так будет быстрее, чем Вам потом придется возвращаться, готовить отчет. Суета и бестолковщина. Да?

Не дожидаясь ответа, потому что, по совести сказать, плевать на него хотел, на ответ, я направился к выходу из кабинета. Калинин поднялся на ноги и потопал за мной. Пыхтел он за спиной так выразительно, что вполне было понятно, с гораздо бо́льшим удовольствием Владимир Александрович все сделал бы сам. Но именно поэтому мы поедем вместе.

Вот мне очень, конечно, интересно, каким человеком был настоящий Максим Сергеевич? Баба его два года вокруг пальца водила, расставляла сети, чтоб охомутать столичного дурачка. Особисты завода, который, я так понимаю, Максим Сергеевич не единожды посещал, тоже не сильно умным его считают. Калинин боится, но боится последствий от случившегося. Он сказал, мол предшественник рассказывал ему о Максиме Сергеевиче. Ну, явно ничего страшного в этом рассказе не было. Потому что начальник первого отдела тоже до конца не напрягает ягодицы в моем присутствии. Имеется только паника из-за того, во что выльется ситуация. Если в общем оценить со стороны, то для Калинина Максим Сергеевич — классический вариант ревизора из Москвы. Типа, приехал, посмотрел, носом поводил, схавал информацию, которую дали, и уехал восвояси. А мой предшественник, на минуточку, офицер, мандец какого, особого отдела, который контролирует другие особые отделы. Вот так я понял. Попал на это место чисто по блату? Может, конечно, и такое быть. Хотя, маловероятно. В общем, надо разбираться.

Мы вышли из кабинета и направились к лестнице, ведущей вниз. Можно было бы, кстати, спуститься на лифте. Он тоже имелся. Но я хотел еще раз заскочить в отдел главного технолога. Была кое-какая мыслишка. А находился он, отдел, в другом конце длинного коридора, как раз в той стороне, где лестница.

— Секунду, Владимир Александрович. Дам некоторым сотрудникам некоторые указания.

Судя по взгляду Калинина, ему очень было интересно, кому и что я собрался давать, но спросить он, естественно, не рискнул.

Я приоткрыл дверь и нашел взглядом Ведерникова. Рабочее место парня располагалось неподалеку от входа.

— Игорь Леонидович…

Ведерников оторвал взгляд от разложенных перед ним листов миллиметровки. Понял, кто его зовет, проникся и одним прыжком оказался рядом. Реально прыжком. Я такого рвения вообще никогда ни от кого не видел.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич. Готов служить.

— Мммм… Ну, да. Прислуживаться тошно…

— Не понял? — Ведерников смотрел заискивающе, даже с подобострастием.

— Не парьтесь… То есть не беспокойтесь, Игорь Леонидович. Это — классика. Вы ее знать не обязаны. Для Вас задание. Ровно через два часа, — Я посмотрел на часы, которые украшали мое запястье,— Да, через пару часов... Но не ранее. Скажите Комаровой, что ее вызвали в кабинет к Мальцеву.

— Будет сделано, Максим Сергеевич.

Если бы у Ведерникова имелись каблуки на ботинках и шпоры, как у гусар, мне кажется, он непременно бы ими прищелкнул, выражая свою готовность к сотрудничеству. Так парня растаращивало от желания выслужиться.

— Вот и чу́дно. — Пробормотал я себе под нос.

Сдал назад, прикрыл дверь и пошел догонять Калинина.