ГЛАВА 8

Пробуждение было странным. Я просто ощутила, что больше не сплю, вполне ясно мыслю и чувствую себя относительно хорошо. Уже хотела открыть глаза, проверить, где нахожусь, но услышала знакомые голоса и передумала.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?! — возмущенным шепотом надорвался Илларион. — Крыса затаилась. Я не всесильный. Сам же сказал, что надо подождать!

— Знаю! Но чего ждать? Очередного нападения на Катю? — не менее эмоциональным шепотом вторил ему Егор. — Сделать ее наживкой? Этого?

— Ты так уверен, что нападение было именно на нее?

— А на кого же еще?

— На тебя, — озвучил мои мысли Илларион.

— Это бессмысленно.

Я еле удержалась от скептического хмыка, а вот ученый не удержался. Даже приглушенно рассмеялся.

— Сам подумай, кому нужна обычная девчонка по сравнению с главой ордена существ, что как кость в горле для некоторых?

— Этого просто не… — уверенно начал Егор, а потом неожиданно запнулся.

Воцарившаяся тишина вокруг меня… заставляла нервничать.

— Егор? — раздался совсем рядом встревоженный голос Иллариона. — Дружище, ты в порядке? Водички?

— Не надо. Я знал, что Катя пострадала по моей вине, — ответ Егора звучал приглушенно. — Из-за недосмотра, беспечности. Но чтобы девочка еще и стрелу вместо меня словила…

— Хватит.

— Я так виноват…

— Перестань.

— Ты не понимаешь!

Послышался глухой звук удара, возня, пыхтение.

— Полегчало? — спросил Илларион, когда шум прекратился.

— Да, — выдохнул Егор. — Спасибо.

— Ты должен ей многое рассказать. Объяснить. И свое поведение тоже.

Я затаила дыхание.

— И как ты себе это представляешь? — возмутился Егор. — Что я ей скажу?

— Можно попытаться начать с правды.

— Катя, меня переклинило сразу же, как только тебя увидел. Я с умыслом притащил тебя в особняк ордена существ, не спросив желания. А теперь без моего разрешения и заступничества ты отсюда никогда не выйдешь, таковы правила. А еще я утаивал информацию, водил за нос, устраивал тебе проверки на вшивость, требовал безраздельного внимания, прятался, как последний трус трое суток, когда сам же и склонил тебя к близости. В итоге чуть не изнасиловал, подставил под удар Тени и подосланного убийцы. А еще моя вторая сущность — мантикора и недавно я потерял связь с ней. Но ты не волнуйся, в особняке вообще почти нет людей. Такую правду?

— Возможно, не так радикально и резко. Нужно подумать и подобрать правильные слова…

— Какие слова, Ил? — хмыкнул Егор. — Она не поймет, какие бы изысканные слова я не подбирал! Не простит. Убежит без оглядки! И, знаешь, на ее месте я бы поступил так же.

— Ты преувеличиваешь. Катя, девочка умненькая, — уверенно возразил ученый. — Она все поймет. В данных обстоятельствах у тебя был ограничен выбор для действий. А узнав о твоих проблемах с доверием, девочка…

— Не начинай, — грубо перебил его Егор. — Пусть прошлое остается в прошлом. Катя об этом никогда не узнает. Как и о том, что я собирался использовать ее по полной, а потом найти способ устранить из своей жизни.

«Как ненужную вещь, — заботливо прокомментировал внутренний голос. — Вот так просто, Катенька. Использовать. И никак иначе. Слышала же, да? Запомни».

— Но ведь ты этого не сделал!

— Сделал бы, — вздохнул Егор. — Если бы не удалось вовремя опомниться.

— Если бы не чужеродное влияния — ничего вообще не произошло бы!

— Ты так уверен? — усмехнулся Егор.

— Да.

— А я — нет. Что если это влияние только усугубило мои желания? Мои личные желания! Понимаешь?! — вскричал Егор. — Мои! Желания!

— Я не верю в это, — заявил Илларион. — Ты самый рассудительный, здравомыслящий и повернутый на правильности из всех, кого знаю. Поэтому прекрати это акт ненужного сейчас самобичевания и успокойся.

В ответ ученому послышался лишь тяжелый вздох.

— Я уверен, что твое поведение, агрессия и тяга к саморазрушению напрямую связано с фактом потери зова мантикоры.

— А я больше ни в чем не уверен.

— Немудрено, сидишь тут, как верный пес на цепи столько времени и никуда не отлучаешься. Мозги набекрень и вылезли. Пойди проветрись, глядишь, и правильное решение подвернется.

— Решение уже созрело, — буркнул Егор.

— И какое же?

Неосознанно я напряглась, в ожидании ответа.

— Как только проверю, что повторное нападение Кате не грозит, дам ей полную свободу. Отпущу домой и больше никогда не побеспокою. Конечно, надо будет еще полностью оградить ее от мира существ, чтобы обеспечить девочке абсолютную безопасность от некоторых фанатиков нашей расы.

— Кто сказал, что так будет правильно?

— По-другому не получится.

— Почему?

— Ты — тупой? — вновь вскипел Егор. — Сам не понимаешь?

— Сейчас я готов поспорить, что из нас двоих тупой, как раз не я, — с легким смешком в голосе ответил Илларион. — Правильности в твоем заявлении не вижу. Даже грамма. В тебе говорят эмоции, а не холодная рассудительность, как раньше при принятии решений.

— Как раз наоборот. Я прекрасно понимаю, что иного решения в данной ситуации принять невозможно, — категорично заявил Егор. — Рядом со мной Кате грозит опасность. И если от угроз извне я дальше смогу ее обезопасить, то как прикажешь уберечь от себя?

— Мы что-нибудь придумаем…

— Не стоит. Если Кате будет безопасно и хорошо вдали от меня, то отпустить ее, а самому держаться подальше — единственно верное решение. Рисковать здоровьем, а тем более жизнью этой девочки я не намерен.

— Егор…

— Я все сказал.

— Хорошо, хорошо, я же не спорю, — поспешно заверил Илларион. — Мы вернемся к этому разговору позже. А пока все же настоятельно рекомендую отлучиться и привести себя в порядок.

— Нет. Я хочу удостовериться, что с Катей все в порядке.

— Вряд ли ей понравится вид твоей помятой, заспанной и небритой физиономии. И переодеться совсем не помешает. Да и освежиться. Ты не считаешь?

— А если Катя проснется раньше?

— Поверь, как ее лечащий врач, с уверенностью могу заявить: ты успеешь вовремя. Иди.

Не открывая глаз, я чувствовала, что Егор продолжал колебаться.

— Но если девочка проснется…

— Я сразу же тебе сообщу, — пообещал Илларион.

— Договорились.

Вскоре раздались шаги, а когда услышала характерный тихий звук, поняла, что Егор вышел из комнаты. Отчего-то даже дышать стало легче. Напряжение спало. До того самого момента, пока не услышала голос Иллариона прямо над ухом:

— Можешь уже открывать глаза.

От внезапности сердце стало биться, как оголтелое.

— Хватит притворяться спящей, Катя, — продолжил стыдливое изобличение мужчина. — Или думаешь я не знаю, когда должен был закончиться эффект от снотворного?

И дальше жмуриться, надеясь, что Илларион оставит меня в покое? Бессмысленно.

— Так ты это специально? — возмутилась я, отыскав взглядом ученого.

Он примостился рядышком, на краю кровати и с любопытством рассматривал меня, словно зверушку в зоопарке.

— Что именно? Если ты о том, что я дал тебе снотворное, то да, сделал это с умыслом. Как врач могу сказать, что твоему организму необходим был полноценный отдых, чтобы накопить силы для скорейшего выздоровления. Поэтому я принял решение разгрузить твою нервную систему, — внимательно наблюдая за моей реакцией, принялся объяснять Илларион. — Если же ты о словах Егора, то не думаю, что он вообще догадывался о твоем маленьком ухищрении. Поэтому никакого подвоха не ждал, а наконец-то выплеснул накопившееся.

— Накопившееся? — несколько отстраненно спросила я. — Он признался, что собирался меня использовать, а потом избавиться!

Илларион говорил со мной с таким будничным видом, точно обсуждал погоду на ближайшие дни.

— На твоем месте я бы не воспринимал некоторые из его заявлений всерьез.

— Э-э-э…

— Если бы ты знала Егора так же хорошо, как я, то…

— Ну, простите меня такую незнающую. Мне даже возможности узнать себя ближе не дали!

— У него проблемы с доверием.

— Меня должно это успокоить?

— А что, не успокаивает?

— Зачем надо было устраивать этот фарс? Я так понимаю, что в отличие от Егора, ты прекрасно знал, что я проснулась?

— Ну ты же нуждалась в информации, не так ли? Бегала, пыталась самостоятельно разобраться во всем, всполошила обитателей третьего этажа, почти стала причиной открытого конфликта веров с орденом, — хитро улыбнулся мужчина. — Я просто упростил тебе задачу и себя обезопасил от лишней работы. Как-то зачастила ты ко мне с различными травмами…

— Самодур!

Илларион снисходительно хмыкнул:

— Женщины. Вечности не хватит, чтобы разобраться в вашей психологии. Честно говоря, я рассчитывал, что ты окажешься мудрее, спокойнее и не будешь принимать за чистую монету каждую услышанную фразу, — сложив руки на груди, выдал мужчина. — Ошибся?

И что, прикажете, я могла ему ответить на подобное заявление?!

Рядом с Егором вообще перестала узнавать себя прежнюю. Как змея сбрасывает устаревшую кожу, так и я избавилась от нажитой, фальшивой оболочки, под которой оказалось скрывалась… незнакомка. Девушка, реакции которой невозможно было предугадать заранее даже мне самой, более импульсивная, любопытная и эмоциональная.

— Даже если ты не так хорошо знаешь Егора, как хотелось бы, то могла прислушаться к своему внутреннему голосу прежде, чем накручивать себя.

Какой умник! Прямо тошно!

— Что он тебе говорит? Прислушайся сейчас.

Пыхтя от раздражения, я крепко зажмурилась, пытаясь прибегнуть к такому странному и главное несвоевременному совету.

— Егор способен на подлость?

Я молчала.

— Предательство? — не унимался Илларион.

Жажда приказать ему заткнуться становилась невыносимой. Теперь я начинала прекрасно понимать Аду, рядом с которой этот источник болтливости вообще начинает фонтанировать безобразиями.

— Жестокость?

— Нет, — скрипя зубами, все же озвучила ответ, который мгновенно сформировался внутри, стоило только задать себе мучащие вопросы.

Но как доверять тому, кто скрывал, скрывает и собирается скрывать дальше от тебя столь важную информацию? Пусть и фантастическую, на первый взгляд…

— Как много ты слышала? Надеюсь, все самое полезное не упустила?

— Достаточно.

— Вместо того, чтобы задавать правильные вопросы, ты уцепилась в пару фраз Егора и зациклилась на них.

— И какие же, по-твоему, правильные вопросы?

— Об ордене, существах, в конце концов, недавнем нападении! Или тебя интересует только Егор с его отношением?

Ну вообще-то, как и любую другую женщину меня прежде всего интересовали наши отношения, да. Но сейчас это, правда, должно было быть не первоочередным.

Я мотнула головой.

— До последнего надеялась, что это либо дурацкая шутка, — решилась на признание я. — Либо сон.

— Ну, слава Богам, — резко воскликнул Илларион, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. — Я уж грешным делом стал думать о повреждениях мозга.

— Не смешно!

— Я особо и не смеюсь, — фыркнул он. — Женщины! Что с вас взять?!

— Илларион!

— Понял, не дурак, — пожав плечами, попытался обезоружить меня улыбкой этот прохвост. — Времени у нас мало. Чувствую, твоя курица-наседка скоро вернется проверить свои яйца.

— Что?

— Егор, говорю, долго плескаться в душе, переодеваться и марафетиться не будет. Вернется вновь драматично заедать собой у твоего ложа.

Шутливый тон Иллариона прекрасно разряжал обстановку, но напряжение меня не отпускало.

— В общем, если вкратце, то ты точно не спишь, вся непонятная хрень, что ты успела вскользь услышать, про орден и существ — правда. Разъяснения и подробности — потом, — поглядывая на дверь, почти шепотом зачастил мужчина. — Странности, что происходят в особняке последние две недели, не дают мне покоя. Да еще и проникновение Тени, нападение кентавра — уж совсем ни в какие ворота! Подозреваю, что затевается что-то посерьезнее, чем столкновение существ и ордена. И мне необходима твоя помощь, чтобы разобраться. Согласна?

— П-почему я? — прониклась и тоже перешла на шепот.

— Потому что ты точно не предатель! Остальные в особняке для меня под подозрением.

— Но откуда…

— Знаю? Я наблюдательный, Катя. И меня преследует настойчивое ощущение того, что ты знаешь намного больше, чем говоришь. Поэтому… либо мы сотрудничаем, либо я найду способ получить твои знания другим путем.

— Угрожаешь?!

— И почему женщины всегда предполагают только самое худшее? — фыркнул Илларион. — Озвучиваю варианты. Так что?

Послышался скрип половиц и тихие шаги. Мужчина напрягся, но даже голову не повернул в направлении звука, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

— Согласна, — еле слышно пискнула я.

Илларион расплылся в довольной улыбке.

Кажется, я, наконец, смогла разглядеть кого-то безумнее себя. А безумец безумца в психушку уж точно не сдаст! Поэтому, по идее, поделившись чередой странностей с Илларионом, я не должна была ничего потерять. Может, даже приобрести… По крайней мере, смогу узнать интересующие меня подробности и увидеть картину целиком. Останусь в плюсе! И потом уже решу, как действовать дальше.

Не прошло и с полминуты, как Егор зашел в комнату. Я отметила, что выглядел он неважно. Осунувшийся, похудевший, с темными кругами под глазами от усталости. Не спасало ситуацию даже то, что одежда на нем оказалась явно свежая, а волосы блестели влажностью, точно он только что выскочил из душа, толком не обсохнув.

— Катя?! Очнулась, наконец?

— Друг, ты не поверишь! — округлил глаза Илларион. — Пару секунд назад проснулась! Я не успел послать за тобой, проверял жизненные показатели.

Егор не обратил на это заявление никакого внимания, продолжая сверлить меня глазами, словно не мог наглядеться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жизненные показатели в норме, — тут же встрял с ответом ученый, не дав мне шанса и рта раскрыть. — Пациент стремительными темпами идет на поправку. Через несколько дней будет бегать по особняку, как ни в чем не бывало.

— Может быть, тебе что-то нужно?

— Не помешало бы принести мартышке поесть, — с деловым видом кивнул Илларион, самолично взяв на себя роль в озвучивании моих интересов. Как надоедливый секретарь-референт, в услугах которого, в общем-то и не нуждались. — Я тоже ужасно проголодался. Эта практическая медицина страх как выматывает! Спасибо, что спросил, друг.

— Может быть, ты этим и займешься? — процедил Егор, наконец переведя совсем недружелюбный взгляд на ученого. — Или так и будешь встревать туда, куда не просят?

— Вообще я не горю желанием идти на кухню, — скривился ученый, но потом, подмигнув мне, исправился. — Но обладаю врожденным тактом и прозорливостью, поэтому ненадолго оставлю вас наедине. Так и быть. Но ненадолго! Моему пациенту нужны забота и покой!

Стоило ему выйти из комнаты, как меня одновременно прострелили две мысли: я совсем неожиданно обрела пусть странного, но союзника в этом доме; мы с Егором… остались наедине.

Разговор не клеился.

Илларион ушел, а Егор все продолжал стоять в нескольких шагах от двери, словно то ли не решался подойти ближе, то ли… растерялся. Я впервые наблюдала за такой его нерешительностью.

А еще не могла отвести взгляд от глаз Егора. Они манили, горели в безмолвном обещании, заставляли потерять себя среди бездонной глубины, забыть обо всем остальном, как о несущественном, мелочном…

И я забывала. Теряла себя. Полноценно отдавалась этому невыносимому притяжению. Обиды, вопросы, претензии ушли на второй план, притихли, замерли в ожидании своего времени.

Тишина не ощущалась как нечто лишнее, тревожащее. Наоборот, она сближала, будто невидимый мост пролег между нашими душами, соединив их эфемерной нитью.

Егор пришел в себя первым. Отмер. В три размашистых шага преодолел расстояние до кровати.

— Можно?

Легкий кивок, не была уверена, что голос не подведет меня, и мужчина аккуратно присел на краешек кровати, заключив в объятья своих теплых ладоней пальцы моей левой руки. Бережно, нежно, осторожно, словно от одного его неловкого движения я могла рассыпаться.

— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Я старательно прислушалась к себе. Кроме легкой слабости и ноющей боли в боку — ничего не тревожило.

— Нормально, — не стала медлить с ответом. — Что со мной случилось?

Из обрывков подслушанных фраз, увиденного ранее, странного сна и оговорок Ады, в голове уже сложилась картинка. Но услышать версию Егора все же хотелось.

Как он на этот раз придумает отвертеться? Ведь говорить правду, я уверена, до сих пор не собирался.

— Прости меня.

— За что?

— Я очень виноват перед тобой.

— Егор…

— Нет! Не перебивай меня. Я не могу объяснить тебе всего, но хочу, чтобы ты знала: в ту ночь я не полностью контролировал себя, поэтому чуть не допустил того, что ни в коем случае не должно происходить между любящ… мужчиной и женщиной.

— Я все понимаю.

— Больше подобного не повторится, я тебе обещаю. Знаю, что после всего ты захочешь вернуться домой и не стану препятствовать этому. Так будет правильно.

— Я не обижаюсь на тебя.

На досадный инцидент в комнате — не обижаюсь.

А вот на попытку трусливо избежать сложностей, избавившись от меня, под прикрытием искренней озабоченности моей же безопасностью — очень даже. Но об этом мы еще успеем поговорить. Наверное. По крайней мере, я на это сильно рассчитывала.

— Правда?

— Да.

— Спасибо, — облегченно выдохнул Егор, всего на пару секунд расслабившись. Вскоре каменное напряжение, что, казалось, сковывало его тело, вернулось: — На тебя напали, Катя.

— На меня?

— По моей вине, — понуро кивнул он. — Целью был я — попали в тебя. Прости, что так получилось.

— А кто напал?

Не знаю, что я ожидала услышать. Правду?

Только Егор оказался верен себе прежнему. Что заставило меня опуститься с небес на землю и вновь почувствовать былую горечь.

— У меня довольно много врагов. Кто-то из них организовал покушение, — неопределенно махнул рукой мужчина. — Жаль, что так получилось.

— Чем же ты таким занимаешься, что враги решают обстрелять тебя стрелами? — не стала скрывать саркастической усмешки я.

— Скажем так: я руковожу организацией, что отстаивает интересы многочисленных представителей сущ… социума и ревностно наблюдает за соблюдением мирных договоров.

— Спецслужба?

— Нет, — Егор скривил губы в легкой улыбке.

Я решила не отказывать себе в иронии:

— СБУ? Секретный отдел?

Как ни странно, мужчина моего подтекста с насмешкой не уловил, лишь покачал головой и продолжил напускать туману. А может, и правда пытался хоть что-то мне объяснить. Понять оказалось трудно.

— Еще мы разыскиваем предметы… э-э-э… старины и собираем их в отдельную коллекцию для… — опять замешкался он, будто тщательно подбирая слова, — всеобщего блага.

— Так ты археолог? Или антиквар?

— Нет, но у меня есть сеть антикварных лавок, где представлены предметы, которые можно выставлять на продажу.

Так он еще и бизнесом занимается?

— Ничего не понимаю, — нахмурилась я. — Ты меня запутал.

— Прости, — Егор тут же успокаивающе погладил меня по руке. — Я не знаю, как объяснить лучше. Да и не хочу, чтобы ты думала об этом, лучше отдыхай. Тебе нужно восстановиться после ранения.

По непроницаемому взгляду, из которого вмиг исчезли все эмоции, что я еще недавно легко считывала, прекрасно догадалась — разговор окончен. А то, что меня совершенно не устраивал такой поворот, мужчину нисколько не интересовало. Мол, мужик сказал отдыхать и не совать нос в его дела, женщина должна безропотно подчиниться.

Егор заботливо подбил подушки, видимо, чтобы мне было удобнее находиться полусидя. А потом вновь бережно взял за руку, круговыми движениями большого пальца поглаживая кожу на запястье.

— Ничего же страшного не произошло! Ну ранили, поспала чуть-чуть! А ты носишься со мной, будто меня, как минимум собирали по частям.

— Просто поспала, говоришь? Ранение пришлось в левый бок. Стрела прошла по касательной, не задев жизненно важных органов, если верить мнению Ила, — мужчина нервным движением взлохматил волосы и как-то рвано выдохнул. — Но внутреннее кровотечение пришлось устранять. Илларион сам тебя оперировал! Долго, Катя. Сам. Меня выгнал, чтобы не мешал. Аду взял в ассистентки. Какая из повара ассистентка, а из ученого хирург? Черт их знает. Даже в больницу не позволил отвезти!

Я же вспотела, только сейчас осознавая масштабы возможной трагедии. Меня прооперировали? В домашних условиях? Ой, мамочки! А если они что-то сделали не так?

Неосознанно приложила ладонь к животу, точно могла сквозь одежду и кожу как-то ощутить все ли во мне на месте. Самое странное, что боли как таковой почти не было, только тянущий зуд в боку, что вызывал лишь легкий дискомфорт.

— Я был против их самодеятельности, — как-то виновато продолжал Егор. — Но Илларион попросил довериться ему и я… сделал это. Он никогда меня не подводил. Понимаешь? — словно оправдывался мужчина. В этот момент я ощутила, насколько сильно ему необходимо мое подтверждение, что он поступил правильно, не став везти меня в больницу. — А после операции ты не приходила в себя трое суток! Ил, сволочь эскулаповская, был спокоен, как удав! Я же не знал, что и думать… Хороший себе сон называется!

Как-то незаметно монолог набрал обороты и теперь больше напоминал череду обвинений. Причем совсем не на пониженных тонах.

— Не кричи на меня!

— Прости, — тут же стушевался Егор. — Просто я как представлю, что с тобой могло случиться…

Все мое раздражение испарилось в один миг, стоило увидеть гримасу отчаяния и боли, что всего на секунду промелькнула на лице мужчины, быстро сменившись относительным спокойствием. Этой секунды хватило, чтобы по собственной инициативе ухватиться за ладонь Егора, в наивной попытке утешить:

— Ничего же страшного не случилось, — выдала банальность я. — Все хорошо.

— Теперь хорошо. И дальше только так и должно быть.

Прозвучало, как незыблемое обещание, услышав которое я одномоментно испытала и умиротворение, и легкую тревогу. Два совершенно противоположных, как полюсы, чувства. Веря Егору, я знала, что отныне буду в безопасности, он уж точно за этим ревностно проследит, но вот методы, которыми будет этой безопасности добиваться, чую, мне не понравятся…

— Кое-кто шепнул, что моя первая пациентка проснулась и требует еды?

В комнату, сияя улыбкой, вошла Ада.

— Долго Илларион добывал Кате еду, — отметил Егор. — Сам он где?

— Продолжает набивать живот тефтелями в прикуску с мясным рагу. Только опустошив две тарелки, — поморщилась брюнетка, — этот проглот соизволил сказать, что девочка очнулась.

— Третью тарелку я самостоятельно затолкаю ему в глотку, — мрачно пообещал мужчина.

Я склонна была ему верить. А вот Ада на это заявление вообще не обратила внимания, точно подобное здесь казалось в порядке вещей.

— Привет, — подмигнула мне девушка, пристраивая поднос с едой на прикроватную тумбочку. — Персональный обед прибыл, личные пожелания обязательно учтутся при последующем заказе.

Шутливо отрапортовав, чем введя меня в еще больший шок своим таким радужным приемом, брюнетка деловито пристроила поднос мне на ноги. Оказалось, что у этого кухонного агрегата из-под днища выдвигались ножки! Таким образом, поднос вполне легко трансформировался в миниатюрный, удобный столик для еды в постели!

— С-спасибо…

Аппетитные ароматы еды закружились в воздухе, как только Ада сняла крышку. Мой живот тут же подхватил заунывную трель, извещая всех вокруг о своем голоде.

— Я, пожалуй, не буду тебе мешать, — сказал Егор, привстав. — Отдыхай и набирайся сил.

— Останься, — сама не поняла, зачем остановила его я. — Когда ты в последний раз нормально ел?

Егор немного стушевался, но беззаботно пожал плечами, мол, не заострял на этом факте и малейшего внимания.

— Вот! Видишь? Даже девочка сразу заметила, что ты в последние дни просто бойкотировал мою стряпню! — тут же подключилась Ада, нравоучительно помахав крышкой подноса перед самим носом мужчины. — Возмутительная наглость! Я что, так плохо готовлю?

— Пообедай со мной, — предложила я.

Брюнетка не дала Егору и шанса открыть рот для ответа, торжественно заявив:

— А я и принесла на двоих! Как чувствовала!

Отметив энтузиазм девушки, я мысленно поставила галочку напротив схожести ее неуемного характера с Илларионом. Не зря они общий язык найти не могут. Каждый, по-видимому, тянет одеяло на себя.

— С удовольствием, — кивнул мне Егор, вновь аккуратно присаживаясь рядом.

А руку так и не отпустил… Может, это неловкое касание приносит не только мне тихую радость?

— Я рада, что с тобой все в порядке, Катя, — огорошила меня нежностью в голосе Ада.

— Спасибо.

— Не хотелось, чтобы мой первый опыт в медицине стал фатальным, — с робкой улыбкой призналась она. — Да и спесь с этого упрямца надо было сбить. А чем это возможно, как не успехом в его же отрасли?! Пирожки же нашего лжепоследователя Гиппократа не особо впечатляют!

— То-то ты печешь сдобы три противня, чтобы за совсем невпечатлительным Илом еще кто успел ухватить, — по-доброму усмехнулся Егор.

— Я же знаю, что он тот еще сладкоежка! Почему не использовать это знание, как свое преимущество?

Егор расхохотался:

— Коварная женщина!

Ада лишь махнула рукой, направившись к выходу из комнаты.

— Приятного аппетита, — пожелала она, улыбнувшись и, окинув нас с Егором довольным взглядом напоследок, скрылась за дверью.

— Можно я поухаживаю за тобой? — как только мы вновь остались наедине тут же спросил мужчина, придвинувшись поближе.

— Я пока в состоянии самостоятельно держать ложку.

— Не сомневаюсь даже, но мне… будет приятно.

И столько искреннего тепла послышалось в его ответе, что я не смогла устоять. Уступила.

Могу ведь еще на полчасика забыть о своих обидах? А выяснения отношений оставлю на потом.

Так не хотелось портить эту незримую связь между нами, что ощущалась чем-то волшебным.

— Ну ладно…

Егор широко улыбнулся, его глаза загорелись предвкушением.

Среди гастрономического разнообразия, что Ада сумела разместить на столь маленьком столике я сразу вычленила еду для себя. Не мясное рагу или запеченные ребрышки, а лишь куриный бульон в неглубокой пиале. Но даже он сейчас воспринимался, как благословение небес.

В такой приятной компании, я была уверена, любая еда станет настоящим пиршеством.