Глава 10

Кэссиди была не из тех, кто откладывает дела в долгий ящик, поэтому следующее, что она сделала – это принялась изучать расписание своего опекуна, любезно предоставляемое ей его помощником еженедельно. Само собой разумеется, что Барри делал это не для того, чтобы облегчить подопечной своего босса её криминальные затеи, а затем, чтобы девушка знала, когда опекун свободен, и значит, может уделить ей время.

– Угу, – удовлетворенно изрекла девушка. – Удача с нами. Он, правда, сегодня не выходной, но зато у него сегодня с двенадцати – ноль – ноль – до пятнадцати – ноль – ноль запланировано заседание факультета. Отлично! Времени более чем достаточно, чтобы десять ходок за гримуаром сделать, а не одну! – девушка посмотрела на дисплей смартфона и в очередной раз удовлетворенно хмыкнула. – Ещё более отлично, уже через сорок минут путь будет свободен.

Стоило ей это произнести, как Афи тут же принял командование на себя. – Мы с Дейлом тогда отправляемся прямо сейчас, дабы убедиться, что объект покинул кабинет согласно расписанию и проследим, чтобы он пошёл именно на заседание факультета, а не в туалет, например. А ты, Кэс, выдвигайся тогда где-то через полчаса, не раньше, чтобы случайно не столкнуться с деканом в коридоре.

– Слушаюсь и повинуюсь, о мой повелитель! – шутливо изрекла девушка, слегка наклонившись и сложив ладони перед грудью лодочкой.

– И правильно делаешь! – самодовольно изрёк Афи. – Правильно делаешь, детка!

Для такой редкостной капуши, коей являлась Кэссиди, тридцать минут пролетели где-то с той же скоростью, с какой для других девушек пролетают десять минут. Другими словами, она ещё и кофе не успела допить, а уже позвонил Дейл и известил, что «орёл покинул своё гнездо».      

Обутая в кроссовки девушка почти бегом покрыла восемьсот метров, отделявшие корпус её общежития от корпуса университета. Практически взлетела по лестнице на третий этаж, промчалась по коридору до поворота, но не повернула, а достала из кармана смартфона и нажала кнопку быстрого вызова. – Афи! – прошептала она в микрофон смартфона. Следом зачем, на случай, если её услышит кто-то чужой, добавила нейтральное. – Привет! Как дела?

– Нормалёк! – ответил ей голос Афи, одновременно и из микрофона и где-то рядом с ней. – Путь свободен, но связь не прерывай! Вдруг что, я дам знать!

Получив благословение от разведотряда на дальнейшее продвижение вглубь вражеской территории, Кэссиди уверенно зашагала по коридору мимо одинаковых тяжелых дубовых дверей, пока, наконец, не остановилась у одной из них. Несмотря на то, что из смартфона не доносилось ни звука, она всё же не удержалась, быстро огляделась, после чего прикоснулась к замку и прошептала заклинание. Под её пальцами разгорелось легкое голубоватое свечение, и замок щёлкнул.

Кэссиди нажала на ручку и толкнула дверь. Дверь поддалась и приоткрылась.

Девушка удовлетворенно усмехнулась. Она почти не сомневалась, что руна кровной связи поможет ей преодолеть защиту Алекса. Однако до конца уверена не была. Поэтому-то она и не захотела ждать до более безопасного в плане взлома и проникновения в кабинет по причине того, что по воскресеньям у декана выходной   завтра. Не захотела, потому что в случае неудачи, ей было необходимо время для того, чтобы найти способ, с помощью которого она таки смогла бы обойти защиту своего опекуна.

К счастью до завтра ей ждать не пришлось и вот она уже в кабинете.

Обстановка в кабинете Алекса ей никогда не нравилась. Слишком безликая на её вкус. Такой интерьер можно было увидеть в тысяче других кабинетов, десяток из которых располагался только в этом здании. Кэссиди много раз предлагала опекуну позволить ей придать его кабинету хоть чуть-чуть индивидуальности, клятвенно заверяя, что на сей раз она обойдётся без ярко-розовых стен, белых семейников и уточек. Опекун же в свою очередь заверял её, что ему более чем хватило одного раза, чтобы по достоинству оценить её выдающийся талант дизайнера-интерьерщика. Что же касается её художеств, то они вообще до сих пор ему иногда по ночам снятся в кошмарах. Поэтому спасибо, конечно, за предложение, говорил он, иронично посмеиваясь, но я обойдусь.

– Обалдеть! – застыла на пороге комнаты девушки, изучая магическим зрением комнату, утыканную магическими заклинаниями защиты, как цветочная клумба цветами. – У кого-то та ещё паранойя! Адский котёл! На десять шагов, десять защитных заклинаний, которые надо сначала разомкнуть, чтобы не сработала сигнализация, а потом ещё и замкнуть, если, я не хочу, конечно же, чтобы Алекс заметил пропажу раньше времени.

– Ладно, Кэсси, за работу! – с тяжелым вздохом прошептала девушка и принялась одно за другим распутывать магические плетения. Работа это была несложная, но кропотливая. В некотором смысле – это было, как распускать изделия, сплетенные с помощью макраме, узелки которого, если потянуть за правильную нить, развязываются довольно легко, а если за неправильную, то наоборот затягиваются.

Она провозилась с заклинаниями всего двадцать минут, но ощущала себя, словно только что обезвредила целое минное поле. Ещё и Афи с Дейлом пришлось успокаивать и убеждать, что с ней всё в порядке. Но вот, наконец, она достигла книжного шкафа. Кэссиди удовлетворенно хмыкнула, взяв в руки вожделенную книгу. Небольшой по формату, в кожаном переплёте, весьма сильно потертый томик. Лицевая сторона тисненного серебром переплета украшена изображением двери и связки ключей. Рунический текст читается с большим трудом. Книга, насколько знала Кэссиди, была невероятной старой.

Внезапно зазвонил снова смартфон. Девушка вздрогнула от неожиданности. Увидев, что снова звонит Афи, скорчила недовольную гримаску и закатила глаза. – Афи, ну я же объяснила…

– Кэс! Сматывайся! Декан возвращается! Причём возвращается очень быстрым шагом! У тебя две, может три минуты! Максимум!

– Если я не успею замкнуть защиту, а я не успею, он сразу же поймёт, что в его кабинет кто-то проник! – в панике Кэссиди заговорила вслух сама с собой. – Понять, что именно у него украли – труда ему не составит. Первое, о чём он подумает – это о своих драгоценных гримуарах. И даже, если я сотру свои магические следы, он легко найдёт гримуар с помощью поискового заклинания. Ведь Алекс, наверняка, пометил одну из его страниц своей кровью. Что же делать? – кусая губы, судорожно размышляла девушка. – Нет, только не это! Ещё одного раза я не переживу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кэссиди совсем не понравилась пришедшая на ум спасительная идея. Тем более, что спасительного в ней ничего не было. Максимум, на который девушка могла рассчитывать, это отвлечь внимание опекуна и, возможно, только возможно, что отнюдь не было фактом, выиграть время.

А вот то, что Алекс её вновь отвергнет – это было фактом.

И осознание того, что в этот раз её отвергнут как бы понарошку – ничуть не смягчит боль сердечной раны – тоже было фактом.  

Возбужденный ум Кэссиди заметался в поисках другого выхода, менее разоблачительного, так сказать…

Но, если такой выход и был, то ей он был неизвестен. Поняв, что другого выбора у неё нет, если, конечно, она хочет покинуть этот кабинет вместе с гримуаром Хеймдалля, девушка, засунув книгу в рюкзак, начала судорожно стаскивать с себя одежду.

Декан Каролинг был практически уже у дверей зала заседаний, когда он вдруг почувствовал беспокойство. К его удивлению и раздражению, нет, даже не раздражению, а бешенству, это не было смутное ощущение тревоги, которое приникало в его сознание как отголосок грядущих событий. Это был дискомфорт. Дискомфорт, который испытывают обычные смертные, когда кто-то слишком нахрапистый и беспардонный внедряется в их личное пространство. Примерно такой же дискомфорт Александр всегда ощущал, когда кто-то пытался проникнуть на территорию, вход в которую он опечатал своей кровью. Однако на сей раз ощущения были намного слабее.

– Странно, – прошептал мужчина. – Может, просто, кто-то за ручку двери подёргал?

Он прислушался к своим ощущениям. Нет, что-то явно было не так. Он не мог себе объяснить, что именно. И это настораживало ещё больше.

Из-за слабости сигнала ему понадобилось не несколько секунд, как обычно, а целых несколько минут, чтобы определить, какая именно из печатей взломана.

Поняв, что кто-то забрался в его кабинет, а не квартиру, Александр испытал облегчение. Тем не менее, это ничуть не умалило его желания стереть в пудру взломщика, коим, как он подозревал, наверняка, являлся один из попавших на «слабо» студентов. Причём не столько за то, что студент посмел проникнуть в его кабинет, сколько за глупость и как урок на будущее. И урок этот будет заключаться в том, что есть вещи, которые не делают, даже на «слабо», если, конечно, дорожат своей жизнью! И ещё этот обалдуй ответит ему за то, что ему могущественному ведьмаку, декану факультета демонологии пришлось нестись сломя голову по коридорам и лестницам университета, словно он мальчишка какой-нибудь. Александр досадливо вздохнул: сколько он не бился, он так и не смог создать протокол защиты, согласно которого возможность телепортироваться по территории университета была бы только у него и ректора и больше ни у кого. Рано или поздно он обязательно добьётся своего, ну а пока – деваться некуда: приходится передвигаться пешком, а иногда и бегом.

Кэссиди по-прежнему терзали сомнения, что не мешало ей очень быстро снимать с себя один предмет одежды за другим, пока на ней не осталось только бельё.

Девушка критически оценила себя. Не самое сексуальное бельё: белые кружевные трусы шортиками, но, по крайней мере, хоть бюстгальтер пуш-ап, и тоже белый. Могло быть и хуже.

Подобрала с пола джинсы, футболку, носки и кроссовки, проложила ими дорожку до письменного стола. Оценила. Поняла, что соблазнительного в этой её «путеводной» дорожке столько же, сколько и в разбросанной одежде любой пятилетней красотки.

Успокоила себя тем, что после того, как Александр вновь рассмеется ей в лицо – то, что её одежда, разбросанная по кабинету декана, выглядела несексуально – будет самой малой из её проблем.

– Рюкзак! – вспомнила девушка. – Рюкзак надо поставить под дверь, чтобы ни в коем случае не забыть!

Повернулась, посмотрела на стол, сидя на котором собралась встречать опекуна. И её вновь одолели сомнения.

– А может, ну его этого клиента?! Может, пока ещё есть время, одеться? Нет, сначала надо поставить на место книгу, потом одеться, – поправила она себя. – Но я ведь пообещала… – девушка застала в нерешительности. – Подумаешь две минуты стыда и позора! И даже не стыда и позора, – поправила она себя, дабы быть совсем уже объективной, – а душевной боли. А вот стыдиться мне нечего, хвала небесам, богиня фигурой не обделила! Нет, стыдно, конечно же, тоже будет, но я переживу, а вот бедняга дух… Ну не могу я обречь его на вечные муки! И, кроме того, книга нужна мне не только ради нашего клиента, но и ради того, чтобы попытаться хоть что-нибудь узнать о родителях, – окончательно и бесповоротно убедила себя девушка в необходимости приносимой ею жертвы и, подпрыгнув, села на край стола.

Положила ногу на ногу. Выпрямила спину. Вдохнула, выдохнула. Расслабила пальцы, которыми, словно тисками вцепилась в край стола. Растянула губы в улыбке. Губы не растягивались. Облизнула. Однако губы по-прежнему отказывались улыбаться. Облизнула ещё раз и ещё, пожевала. Кажется, получилось улыбнуться.

Вот только Кэссиди не была уверена, что её улыбка не напоминает оскал Йорика. Вернее, наоборот, она была в этом почти уверена. – Ну же, Кэс, давай, вспоминай, уроки актерского мастерства!

Едва она прошептала это напутствие, как дверь кабинета распахнулась.  

Александр преодолел расстояние от зала заседаний, распложенного в соседнем корпусе на втором этаже, до своего кабинета, расположенного на пятом, менее чем за десять минут, восемь из которых он потратил на то, чтобы выслушать лекцию от ректора УМИ, который какого-то адского котла припёрся на заседание его факультета. Лекция была на тему того, что Александр как декан должен подавать хороший пример своим подчиненным, а не вот такой, какой он подаёт, опаздывая на самим же назначенное заседание. Само собой разумеется, занудный бубнёж ректора отнюдь не добавил раздраженному декану хорошего настроения.

Вот она: дверь его кабинета. Александр даже руки потёр. Схватился за ручку. Рывком открыл дверь. Ох, какой же он злой, ох он сейчас…

И застыл, забыв даже о том, что занёс ногу для того, чтобы сделать шаг.

И так и стоял какое-то время всего лишь на одной ноге.

Он не сразу узнал её.

Что было более чем объяснимо, учитывая то, что взгляд Александра, начал своё, к слову, весьма неспешное узнавание со стройных ног своей гостьи.

Озадаченность и оторопелость, отразившиеся на лице мужчины, как только он распахнул дверь, по мере того как продвигалось узнавание, сначала сменила явная заинтересованность, а затем когда его взгляд, наконец, достиг высокой и по-девичьи упругой груди гостьи, прикрытой лишь тонкой тканью белоснежного кружева, явным восхищением.

Но вот взгляд Александра достиг лица нежданной гостьи. И он осознал, что только что оценивал женские прелести своей подопечной. Нет, не просто оценивал. Он желал её. Желал почти ребёнка! Ребёнка, который находится на его попечении!

Его затопило острое чувство вины перед лучшим другом, доверившим ему свою сестру и отвращение к собственной распущенности. «Неужели для меня нет ничего святого! Неужели я аж настолько сексуально озабочен!»

Нога, до сих пор самостоятельно удерживающая вес его тела, наконец-то, не выдержала своей ноши, и подогнулась, мужчина от неожиданности чуть не упал.

Восстановив равновесие, мужчина понял, что ему невыносимо жарко. Рука потянулась к галстуку, дабы ослабить узел.  

Кэссиди, следившая за каждой эмоцией на лице мужчины, уловив на нём отвращение, помимо воли судорожно вздохнула.

Александр отдёрнул руку, опасаясь, как бы его подопечная не истолковала неправильно, его невинный жест.

«Ты не можешь жениться! Потому что я люблю тебя!» – услышал он вдруг заявление одиннадцатилетней Кэссиди.

 «Малышка в тебя влюблена и поэтому делает всё, чтобы обратить на себя твоё внимание», – вспомнил он слова своей матери.

«Неужели она до сих пор думает, что влюблена в меня? – Он вспомнил о тоскливых взглядах Кэссиди, которые иногда ловил на себе, о продолжающихся выходках своей подопечной. – Неужели она по-прежнему пытается обратить на себя моё внимание? Адский котёл! Только этого мне не хватало! И ей тоже придётся забыть об этом! Да я буду последним ублюдком, если… В общем, я должен объяснить ей, что я и она – это очень плохая идея!»

Исполненный решимости приступить к объяснениям Александр поймал взгляд своей подопечной.

Взгляд Кэссиди, успевшей за то время, что он вспоминал прошлое и принимал решение, семь раз умереть и заново родиться, был точно таким, каким был тогда, когда восемь лет назад он рассмеялся ей в лицо.

И Александр вдруг понял, что он понятия не имеет, как начать объяснения так, чтобы не обидеть её также сильно как тогда.

Между тем, взгляд его хоть и нежданной, но дорогой гостьи стал вопросительным. И он спросил. Спросил просто, чтобы хоть что-нибудь спросить, но при этом не ранить самолюбие девушки. Ну и ещё, хотя он не отдавал себе в этом отчёта, подспудно он надеялся на подсказку… на подсказку от своей подопечной в том, как ему поступить дальше.

– Кэссиди, а что ты тут делаешь?

Если бы он в то же мгновение, как только слова слетели с его губ, и сам не понял, что со своим вопросом он конкретно попал впросак, ему об этом очень красноречиво рассказало бы выражение лица Кэссиди.

В самое первое мгновение, как только звук его голоса достиг ушей девушки, на её лице отразилось изумление, которое уже в следующую секунду перешло в офигевание, следом за чем офигевание сменил шок и мрачная решимость… 

«Что значит, что я здесь делаю? – мысленно хмыкнув, изумилась она. – То есть, то, что я в одном белье тут сижу перед ним, это ему ни о чём не говорит?!

Он что издевается надо мной?! Он издевается надо мной!!! – поняла, она едва её озарила эта не самая приятная мысль. – Или нарочно делает вид, что тупит, чтобы я без слов поняла! Ну, конечно же! Я бы тоже именно так поступила! Ну и чего я жду? Пока-таки умудрюсь покончить жизнь самоубийством, сгорев от стыда? Это же мой шанс!

– Кэс, ты… хм… я… ммм… нам нужно… хм… мы… Кэс, ты бы… – между тем вновь начал пытаться объясниться Александр, по-прежнему не знающий, с чего правильней начать разговор. Он просто мастерски умел соблазнять женщин, а очаровывать их – у него получалось также легко и естественно как дышать. А вот отвергать женщин и отказывать им – он не только не любил, но и не умел. Казалось бы, с его опытом, он должен был бы уже стать в искусстве отказов и разрывов профессионалом. Но нет, он по-прежнему, предпочитал, чтобы женщины делали это за него. Не без его помощи, разумеется. И здесь надо отметить, что в искусстве создать повод, чтобы очередная пассия его бросила сама, он тоже был мастером. Поэтому нет ничего удивительного в том, что у него довольно редко получалось, оставаться в дружеских или, по крайней мере, более или менее относительно хороших отношениях со своими бывшими пассиями после разрыва.

Но Кэссиди не была его очередной пассией. Он был её опекуном, а она его подопечной. Она, конечно, та ещё штучка. Но из них двоих, он взрослый, а она ребёнок. Почти ребёнок, поправил он себя. Он не сумел удержаться и всё же мазнул ещё раз по фигуре девушки взглядом.

«Я должен объяснить ей, почему между ними ничего не может быть. Но сначала я должен предложить ей одеться»

Предмет раздрая в его мышлении и невнятности речи между тем соскочила со стола и со словами: – Ну, если ты… вы спрашиваете, что я здесь делаю! То значит, мне здесь делать нечего! – начала, нервными рывками, натягивать на себя одежду. – Что я здесь делаю?! – бурчала себе под нос девушка. – И действительно, что я здесь делаю?!

Ему снова это удалось. Он сумел подтолкнуть женщину к нужному ему действию. Одевается. Отметил про себя Александр и вздохнул с облегчением. Хвала богам. И только в этот момент понял, что предыдущие несколько минут – он стоял, затаив дыхание.

«Эх, если бы на этом можно было и исчерпать тему, – с сожалением подумал он. – Но поговорить придётся… Но не прямо сейчас», – дал он себе отсрочку. Правда, себе он объяснил отсрочку тем, что должен дать время Кэссиди, чтобы она пришла в себя после пережитого стресса.

Мужчина поймал взгляд уже полностью одевшейся девушки.

– Кэс, нам надо поговорить, – произнёс он мягко.

– Не надо, – отрицательно замотала она головой. – Мне всё ясно. И я обещаю, что ничего подобного больше не повторится.

Она закинула за плечо свой рюкзак. – Могу я пройти?

– Да, конечно, – Александр уступил ей дорогу, отступив на пару шагов от двери в сторону.

– Спасибо, – Кэссиди кивнула ему с холодным достоинством и степенно покинула его кабинет. Степенности его подопечной, впрочем,  хватило ровно до порога. Едва же девушка перешагнула порог, она сорвалась на бег, о чём ему немедленно сообщил многократно участившийся звук соприкосновения её ног с ворчливыми и раздражительными половицами старых деревянных полов университета.

Александр усмехнулся, покачав головой. Тяжело опустился в кресло. Потёр виски. Потряс головой.

Однако Кэссиди, такая какой он её только что увидел, стояла перед глазами.

Совершеннейшая из богинь с длинными стройными ногами, высокой грудью и тонкой талией. Он тут же запретил себе думать о её ногах и груди, но вспомнил о густых темных ресницах, гладкой, атласной коже и нежных, слегка дрожащих губах, а её глаза…

– Адский котёл! Я должен выпить!

Встал, подошёл к сейфу. Достал стратегический запас в виде бутылки бренди. Плеснул себе грамм пятьдесят в бокал, который он предусмотрительно хранил тоже в сейфе. Выпил залпом. Подумал. Налил ещё. На сей раз сто грамм.

– Эти её глаза… – прошептал он так и не сумев отделаться от наваждения и потому продолжая вспоминать то, какими глазами Кэссиди смотрела на него.

Он никогда и ни у кого не видел таких глаз. Каждый раз, когда он встречался с ней взглядом, все мысли до одной вылетали из его головы. Все мысли, кроме…

– Я должен срочно отыскать Ребекку и Стивена! И Ричарда! – почти прорычал он и одним залпом осушил стакан.

Почти одновременно с его рыком смартфон сообщил о входящем вызове.

– Ржавый котёл, заседание факультета! – вспомнил он, увидев входящий от Барри. – Тысяча кровавых котлов, принесла же бездна Хильдерика именно сегодня! – выругался он, вспомнив также и о ректоре университета, который, наверняка, всё ещё дожидается его в зале заседаний.