Глава 48 — Допрос (Виктор)

Ливень заливает глаза. В первое мгновение думаю — показалось. Застываю, боясь спугнуть этот мираж…

Поднимает глаза… Её колотит от холода. Волосы чёрными змеями облепляют белое платье и открытые плечи.

Растерянно делаю несколько шагов к ней. Мне хочется обнять её, укрыть, согреть, спрятать, защитить…

Но прикасаться я теперь не должен.

— Здравствуй, Эва… — просаживается мой голос на хрип.

— Здравствуй, Виктор, — бесцветно.

— Пойдём?

Встаёт с качелей. Обняв себя за плечи, понурившись, идёт по направлению к двери. Отмерев, иду следом. Белое платье полностью промокло и почти прозрачно. И мой взгляд скользит по её бёдрам, талии… плечам. Кожа покрыта мурашками. Мне очень жаль, что они не от моих ласк, а от холода.

На лестнице обгоняю, открываю ей дверь. Мы заходим в квартиру как чужие люди, шарахаясь в разные стороны при малейшем соприкосновении. Болезненный трип нарастает, снося башню. И словно ничего хорошего между нами никогда не было! А что было?

Преодолевая её такую плотную сейчас личную зону, я ловлю взгляд Эвы.

Она снимает моё колечко, протягивает на ладони, опуская глаза. Заторможенно забираю с колотящимся в горле сердцем.

— Зачем ты тогда пришла?! — срывает меня.

От моей агрессивной подачи вжимается в стену и, дрожа, съезжает вниз.

— Отпусти Яру, пожалуйста… Там… Там должна была быть я, а не они с Ваней. Меня и забирай.

— Классно придумала! — рычу я, сжимая кольцо.

— Иван сказал, что ты хороший человек.

— Да-а-а? — выходит очень ядовито. — Но недостаточно хороший для тебя, так?

— Отпусти Яру, — закрывает лицо руками. — Я всё сделаю, что скажешь.

Опять меня в насильника превращаешь?? Зачем?!

Меня взрывает! И я в секундном порыве, в бессильной болезненной ярости вколачиваю кулак в стену. Практически ненавидя её за то, как она беспомощно и безысходно сидит с закрытыми глазами у моих ног.

Присаживаюсь перед ней.

— А что я попрошу?! Что я могу у ТЕБЯ попросить?? Я попросил у тебя руку… А больше мне ничего не надо. Да и этого теперь тоже не надо!

— Прости меня, пожалуйста…

— За что именно, Эва? За ложь? За лицемерие? За то, как кинула меня перед семьёй? За то, что окрестила насильником? — рявкаю я. — За что именно?!

Открывает глаза.

— Я никогда такого не говорила, — кусает губы, отрицательно качая головой.

— Значит, очень выразительно молчала, когда сестра тебя спрашивала об этом! Изнасиловал я тебя?!

— Нет!

— Да!!! — рявкаю я. — Потому что ты — лицемерная дура!

— Прости меня, пожалуйста.

— Ещё десять раз это скажи! Как будто это что-то меняет!

Встаю, в бешенстве ища глазами — что бы разнести. Дыхание рвётся… Судорожно дышу глубже, слыша, как тихо она рыдает за спиной. Внутри всё сжимается. Ухожу в комнату, достаю новый тёплый плед. Возвращаюсь, перекидываю его через плечо. Молча сажусь рядом, стягиваю с неё ледяное прилипшее платье трясущимися руками.

— Что ты делаешь?.. — заикаясь.

— Насилую, блять! — рвётся платье под пальцами. — Что ж ещё?!

Закутываю её в плед.

— Прости меня, пожалуйста… — пытается погладить пальцами моё лицо.

Оскаливаясь, уворачиваюсь. Помогаю ей подняться на ноги. Веду в комнату. Усаживаю на диван, включаю климат-контрол с тёплым обдувом.

Приложившись на кухне к бутылке с коньяком, делаю несколько больших глотков, чтобы успокоиться. И ей наливаю в бокал. Отдаю.

— Пей.

Отрицательно крутит головой.

— Пей, сказал! — сдавленно рявкаю.

Не пентотал же в неё вкачивать? Надо было сразу напоить!

Стуча зубами о бокал, делает несколько глотков.

Открываю на буке документ в специальной программе, для Сергея. Вбиваю: «Протокол допроса Эвы Мамедовой». Ему потом потрошить контору во Владикавказе.

— Рассказывай…

— Что?

— Как ты узнала о том, что твой муж состоит в группировке?

— Допрос?..

— Да.

— А Яра?..

— Всё нормально с твоей Ярой. С Иваном она. Пусть тихо посидят и под ногами не путаются.

— Где?

— В изоляторе.

— Виктор… — умоляюще.

— Что — Виктор?

— Она же мне пыталась помочь. Она ничего плохого не сделала. Наоборот. Она нашла их. Она хотела забрать Софийку и все их координаты передать вам, тебе. А тут этот штурм…

— А ты? Что сделала ты? Зачем ты «умерла»?

— Это вышло не по моей воле. Уже после всего, что обрушилось на меня. Похищение дочери, гонения, допросы, давление, угрозы, увольнение… Мой муж… бывший… отправил ко мне женщину. Это была их женщина. Я её очень боялась. Она была…

— Шахидка?

— Наверное. Смертница. Он хотел, чтобы я исчезла для всех, умерла. И стала принадлежать только ему. Другая страна… другое имя… Он собирался насовсем уехать из России. Он здесь наследил. И вывезти меня «живой» он не мог. Ни меня, ни Софийку. Это бы вывело на него. И она, эта женщина, взорвала себя в моей квартире. И вот я умерла… Но только я не приехала туда, куда они велели мне в назначенное время. Быть может, от шока… Или ещё почему… Я просто смотрела издалека, как тушат пожарные мою квартиру, как выносят труп… А потом… Я увидела там в толпе себя. И подумала, что сошла с ума.

— Это была Яра?

— Да. Она достала сигарету и, словно почувствовав меня, пошла прямо ко мне, в скверик. И… мы встретились.

— И она?..

— Не пустила меня к Мамедову. Пообещав любой ценой вернуть дочь.

— Ясно… Ко мне в отдел вы зачем пришли?

— Мне нужны были документы. Настоящие. На другое имя. Жить по одним документам — это очень сложно. Яра сказала, что работая в защите свидетелей это можно сделать практически легально.

— И всё?

— Сначала — да. А потом мы узнали, что после взрыва выжили те люди. Они должны были знать, где дочь. И… вот.

— Это всё?

— А потом — ты. Тогда. У нашего дома. И мой шрам, что ты заметил… Скрыть его отсутствие бы не получилось.

— Ты изначально планировала соблазнить меня? — дёргаю я бровью.

— Нет. Яра сделал ставку на Ивана. У неё завертелся роман с ним. И мы думали — того, что она девушка твоего племянника, будет достаточно для твоей благосклонности. Но ты всё переиграл. И Яра, разорвав отношения с Иваном, убедила меня принять твоё предложение. Отступать тогда нам было уже некуда.

— А сама ты?..

— А сама бы я не посмела отнять у неё всю личную жизнь. Она и так посвятила всю её мне.

— Я не это спросил! Я спросил про тебя и себя.

Опускает глаза.

— Полковник Зольников показался мне настоящим мужчиной. Сначала… Мне так этого не хватало… Этой защиты и безопасности… Что я возвела его в ранг божеств. Правда… ненадолго.

— Ну почему ты мне не рассказала?! Не вижу состава преступления!

Закрывает лицо руками.

— А мой следователь видел. Сказал: я сяду на двенадцать лет. А сначала был очень милым… И оказывал мне знаки внимания, как женщине. Но когда я посмела не ответить взаимностью… он резко переменился. Стал груб, циничен… Стал угрожать. Яра сказала, что их учили работать с людьми и по подобным схемам.

— Твою мать… С преступниками, Эва, с преступниками! С террористами, убийцами, маньяками!

— Как-то невольно я оказалась в этих рядах.

— Его накажут.

— Кто?..

— Я!!

Ладно, чёрт возьми, я прощаю тебя, женщина. Ты имела все основания считать меня мудаком. Я хочу попробовать ещё раз. Но только как прикоснуться к женщине после таких обвинений?!

И словно мониторя мои мысли, Эва несмело ложится головой мне на колени и закрывает глаза. Наши взаимные барьеры вдруг обрушиваются. Зависаю рукой над мокрыми волосами. И меня прорывает:

— Маленькая моя… бедная девочка… — глажу её успокаивающе. — Я всех уничтожу, кто тебя обижал. Теперь ты снова живая. И ты под моей защитой.