Глава 5

Алиса

Утром мы с Адамом позавтракали. Вообще, мне было весьма комфортно общаться с этим мальчиком. Он не капризничал, четко формулировал свои мысли и даже объяснял мне какие-то прописные истины. Например, почему его отец – хам.

– Он ругается, когда хочет что-то скрыть внутри себя. Так почти все делают. У них что-то не получается, и они винят в этом других, потому что внутри больно. Вот тут, – он стукнул себя ладошкой по тощей груди.

Мы уже подходили к отделению. С утра у мальчика был прописан бассейн, потом работа с мануальным терапевтом.

– И в кого ты такой умный? – Вздохнула я, открывая дверь.

Адам остановился и серьезно на меня посмотрел.

– Я папин, – он на секунду задумался и поправил рюкзачок. – И еще твой немножечко. Но папин много.

Пока я растерянно хлопала глазами, мальчуган убежал к своему лечащему врачу. Я, встряхнувшись, отправилась к Марте Мироновне, потому что в сумке у меня лежала та самая книга, которую я читала сегодня ночью, и у меня появилось несколько вопросов.

– Доброе утро, – пропела, ворвавшись в кабинет главного педиатра. Марта как раз переодевала обувь. Видимо вошла сюда за минуту до моего прихода. – Алиса? – Удивилась она. – Я думала, что ты сегодня не выйдешь на работу.

– Почему? – Я остановилась и захлопала глазами.

– Потому что ты присматриваешь за Адамом, – она отчего-то отвернулась от меня.

– И что? Адам сейчас на процедурах, а потом будет заниматься по учебникам, – я сделала вид, что ничего странного в ее поведении не было. Если честно, то у Марты был такой задвиг, когда она боялась с окружающими разговаривать на какие-то обыденные вроде бы темы. Хотя, если учесть, что она мать Веры Родионовы, жены Хозяина, то она могла любого тут заставить балет танцевать в заводской робе, а не деликатно отводить глаза при невинном разговоре. – А я пока поработаю. Так вот, у меня к вам вопрос, – перешла я к сути дела.

– Просила же называть меня на «ты», – тут же пришла она в себя.

– У меня к тебе вопрос, – послушно повторила я.

– Что-то не так с Верой? С ребенком? – Тут же переполошилась она.

Я сдержалась и даже глаза не закатила. Эта женщина просто не может не беспокоиться о своих детях. Но, если учесть произошедшее с Вероникой, то ее беспокойство более чем обосновано. Просто сейчас я считала его излишним.

– С ними все в порядке. Завтра Вера Родионовна придет на осмотр, и я лично все перепроверю, – успокоила я ее и выложила на стол книгу, которую читала ночью. – Вы знаете этого доктора наук? – Спросила, ткнув пальцем в обложку.

Марта Мироновна взяла книгу в руки и нахмурилась.

– Это не врач, – покачала она головой. – Это учитель восточных единоборств. Я слышала, что он занимается детьми с особенностями развития, – пояснила она мне.

– Он доктор… э-э… восточных единоборств? – Не поверила я.

– Возможно у него защищена кандидатская на профильную тему, но я никогда об этом не слышала, – призналась она, вернув книгу мне.

Ясно. Но то, что я прочитала не может быть неправдой. Я видела пример Адама, я не нашла никаких расхождений в логической цепочке, я почему-то поверила в то, что Георгий никогда не стал бы испытывать на сыне непроверенную информацию.

– Тогда у меня еще больше вопросов, – я решительно села на стул и открыла книгу. Марта заняла свое место и нахмурилась, сомневаясь в том, что я нашла лучший метод лечения, нежели тот, что мы освоили достаточно давно. – Расслабление мышечного каркаса при ДЦП мы освоили, а вот с укреплением у нас беда. Здесь описаны некоторые методы, – я перелистала на нужную страницу и ткнула пальцем в найденный раздел.

Через три часа я неслась в свой кабинет окрыленная. Марта одобрила некоторые упражнения и их теперь следовало включить в планы лечения четырех пациентов. Причем книгу у меня зверски отобрали, пообещав вернуть в конце рабочего дня. Махнув на это рукой, я принялась за изучение историй болезни, чтобы начать потихоньку обучение персонала нужным методикам. Даже в интернет залезла, нашла точные описания упражнений и процедур, описание которых пришлось распечатать.

– А мы сегодня обедать не будем? – Отвлек меня осторожный голос, когда я с энтузиазмом работала, обложившись карточками больных.

Я подняла голову и с удивлением заметила, что на кушетке у стены сидит Адам с книгой в руках. Когда он вошел? Почему я этого не заметила?

– А сколько времени? – Я глянула на часы и ужаснулась. – Три часа? Блин, – я подергала себя за выбившуюся из хвоста прядь волос, – в столовой уже не кормят. Придется идти домой. У нас там остался салат из капусты и несколько котлет, – припомнила я.

На самом деле мне стало очень стыдно, что мне доверили ребенка, а я банально про него забыла. Да я про себя-то забыла, не-то что про него. Но это меня ничуть не оправдывает. Придется сейчас быстро решать проблему пропитания. К тому же я вдруг сообразила, что сама жутко голодна.

Адам не жаловался. Вообще. Смиренно ел капусту, заедал котлетой и пил отвар, который был у меня в термосе. Ни упрека, ни грамма недовольства, ни даже косого взгляда в мою сторону не было. Мне даже показалось, что Адам зачем-то пытается мне понравиться.

Да нет. Бред какой-то! Зачем этому ребенку прилагать такие усилия для настолько несуразных вещей? Но Адам действительно ни на что не жаловался. Мне даже показалось, что ему нравится такой походный вариант питания.

Вернувшись в кабинет, я продолжила работать, а Адам, разложив учебники и тетради на процедурном столике, принялся что-то там записывать. Ну и ладно, я же тоже записываю. Просто это странно, что ребенок сам решил изучать что-то без требования учителей. Нет, если вспомнить меня, то я некоторых из них своими вопросами по анатомии человека до трясучки доводила, но сейчас же другое время. Или нет?

– За окном темнеет, – объявил мне мой подопечный, когда я, кажется, приблизилась к разгадке сути новой методики.

– А? – Я резко подняла голову и у меня в глазах логические цепочки закружились вокруг своей оси. Пришлось сморгнуть. – Ой, вечер уже, – спохватилась я.

– Присматривать за тобой некому, – деловито заявил мне детёныш оборотня, у которого заурчало в животе. – Ну, ничего. Я за тобой присмотрю и буду напоминать о том, что нужно поесть.

– Чтобы поесть, нужно идти ко мне в дом и задобрить домового. Ты готов на такие подвиги? – Приподняла я бровь, пытаясь рассортировать выложенные на стол истории болезни.

– А мы можем усыновить этого домового так, чтобы он всегда жил у нас с папой? – Вдруг задался ребенок насущным вопросом.

– Так сделать нельзя, – вздохнула я. – Домовой привязывается к определенной женщине и живет только с ней. Иначе его притянет пещера домовых и он уйдет из дома, – терпеливо пояснила на всякий случай.

Адам задумался.

– А если ты насовсем переедешь к нам, то твой домовой обязательно переедет с тобой. И всем будет хорошо, – вдруг подал он идею.

Я поморщилась.

– Когда твой отец приедет, то он выкинет из своего дома и меня, и домового, о котором даже знать не будет, – заявила и схватила сумку. – Ну, идем ужинать, а потом домой. Без домовых, но с полезными книгами.

– Так точно, – отрапортовал мальчик и поковылял к двери, держа рюкзачок на одной лямке.

Ужинали мы почти в полной тишине. Стоян не досаждал своими советами по поводу благоустройства дома, а Адам о чем-то сосредоточенно думал. Мне бы такую сосредоточенность, я бы уже все планы лечения переписала. Но у меня помимо моих прямых пациентов оставались те, что лечились в Березкино. А там дети были в буквальном смысле на вес золота. За их излечение нам платились огромные деньги, и мы не могли подвести ни в каком случае. Мы и бесплатных детей не могли подвести, но о тех заботились особенно рьяно. Особенно Полкан. Он вообще переживал за этот проект больше всего, потому что мы лечили не только детей известных людей, но и крупных чинов, которые могли стереть с лица Земли любое упоминание о Мае и Березкино. А здесь его семья вообще-то живет.

Но нам до сих пор везло. Даже не так. Некоторые вылеченные дети настолько воодушевили своих родителей, что нас стали «рекламировать» среди «своих» некоторые родители вылеченных детей. Вера Родионовна что-то такое и предполагала, когда мы открывали платную лечебницу, но она сумела направить все так, что теперь у нас появились свои выгодоприобретатели почти во всех сферах. Это не только обнадеживало, но и навешивало определенные обязательства.

– Оборотни растительного происхождения из-за ограничения передвижения, уходят в режим ожидания своей пары, – сегодня мы с Адамом продолжили читать книгу про оборотней. – Ты действительно думаешь, что растениям нужна пара? – Я с сомнением посмотрела на мальчика.

– Ну, с облепихой же это работает, – чуть подумав, ответил он.

Я только головой покачала. С облепихой работает. С оборотнями работает. С людьми работает. Только в жизни это все настолько не работает, что банальная Клавка до сих пор одна и без пары. Хотя уж кто-кто, а она точно достойна обыкновенного женского счастья.

На ночь я снова увлеклась книгой. На сей раз по генетике и кровяным тельцам. Боже, у Георгия оказалась шикарная библиотека на заданную тему. Марта Мироновна книгу в конце рабочего дня мне так и не вернула, значит есть в моем предложении зерно истины. А еще я отложила несколько книг по экспериментальной психологической подготовке родителей к жизни с больными детьми. Столько нового узнала, открыв эти работы. Мне стало многое понятно. Например то, что вылеченные нами дети могли бы вполне себе расти со своими родителями, если бы им кто-то объяснил все происходящее. Если бы Адам не оказался сыном оборотня, его бы ждал интернат в Березкино, либо приемная семья в Мае. Но не его родная семья.

А если родителям этих детей сообщать о излечении? Нужно определённо с кем-то об этом поговорить. Лучше с Верой Родионовной, конечно. Но у нее роды на носу и вообще… Не прибьет ли меня Хозяин за то, что я тревожу его жену в такой момент? Наверное, стоит с этим повременить, тем более что новый детский дом в Мае почти укомплектован персоналом.

Ночью мне снова приснился Георгий, который просто стоял и смотрел на меня. Не нравятся мне все эти сны. Ну, да ладно, через пару дней уже буду спать в своей кровати и все это пройдет.

То, что не пройдет, я поняла уже утром. У меня неожиданно… выросла грудь. Не сильно, но одежда стала несколько тесноватой. Не об этом ли меня предупреждала бабушка? Блин, и что теперь делать?

Пришлось с утра отвести Адама на процедуры, а самой съездить в магазин за более… просторной одеждой. Еще «на вырост» накупила кой-чего. Не очень-то приятно утром просыпаться в изменившемся теле, когда на это самое тело ничего не налезает. Но, если это необходимость, то придется смириться, даже если мне это совсем не нравится.

В санаторий я явилась взвинченной и решила с головой окунуться в работу, решив, что у меня просто пошаливает гормональный фон. К бабуле идти за какими-то советами совсем не хотелось.

– Добрый день, – через пару часов в мой кабинет вошла Вера Родионовна.

Я улыбнулась и поднялась из-за стола. За последние месяцы жена Хозяина заметно увеличилась в объемах, что не могло не радовать. Мы не знали, насколько удачно ее тело будет подстраиваться под ее положение, но, кажется, все обошлось. Еще бы роды прошли нормально, чтобы Николай Николаевич с ума не сошел и не разрушил город.

– Добрый. Вы на осмотр? – Еще раз улыбнулась.

– Алис, хоть ты прекрати «выкать». Так надоело, что все лебезят, – она тяжело опустилась на кушетку. – Так и хочется кого-нибудь ударить.

– Это нормально, – отмахнулась я и отправилась открывать процедурный кабинет. После осмотра я вынесла вердикт о том, что все идет по плану. – Повторный осмотр лучше провести через три-четыре дня. Кажется, организм уже начал готовиться к родам, – я скрупулезно внесла все данные в карту.

– Скорее бы уже, – поморщилась она. – Коля уже с ума сходит. Я тоже с ума схожу, потому что совсем не понимаю, как его успокаивать. Он иногда впадает в состояние абсолютной паники. Не знаю пока, что с этим делать.

– Это пройдет, когда ребенок появится на свет, – предположила я.

– Тогда он будет квохтать над нами в сто раз сильнее. Мне кажется, за ребенка он будет переживать еще больше, когда тот окажется снаружи меня, – она погладила свой круглый живот. – Кстати, я заходила к маме. Она сказала, что ты ей какую-то экспериментальную методику подсказала.

Блин, что-то я не подумала, что Марта все дочери разболтает. Я же еще детальный план не проработала.

– Мы еще изучаем этот вопрос. Но я бы хотела спросить про другое, – припомнила. – Про вылеченных детей, которых становится очень много и про то, что вдруг есть возможность найти их родителей и все же предложить им жить и работать в Мае. Может быть, стоит пригласить сюда хотя бы одиноких женщин, – я замерла, надеясь на положительный ответ.

Вера Родионовна вздохнула.

– Мы рассматривали эту возможность. Лично меня останавливает только тот факт, что эти женщины осознанно отказались от своих детей, – услышала я в ответ.

– А вдруг они не все осознанно отказались? Даже если найти некоторых… Детям же будет лучше с матерью, – я нервно сцепила пальцы. – У нас в Березкино дети лечатся в присутствии родителей. Там показатели выздоровления гораздо выше, нежели у нас здесь. И это при том, что мы здесь круглосуточно занимаемся этими детьми.

Жена Хозяина задумчиво потерла нос и кивнула.

– Так, давай я поговорю сегодня об этом с Колей. А пока зайду к Максу, и мы с ним подумаем, как это все организовать. Идея-то хорошая, но как бы она нам всем боком не вышла. Мы не можем рисковать всем, что имеем сейчас. Да и Май не резиновый. Нужно, наверное, еще со Стасом все обговорить, чтобы он посчитал рентабельность этого всего. А я еще и новый поселок решила построить в самый неподходящий момент…

– Так, если что, туда можно будет и переселить женщин с детьми. Пусть работают и детей растят, – предложила я.

Вера Родионовна вскинула брови.

– А это мысль. Схожу-ка я к Максиму, а ты жди его здесь, – велела она и, ковыляя уточкой, вышла из кабинета.

Я радостно потерла ладони. Возможно, удастся все решить быстрее, чем я думала. А пока неплохо было бы заняться своей непосредственной работой. Но, только я взялась за истории болезни, как пришел Адам, и мы отправились в столовую. Я только сейчас поняла, насколько часто раньше пренебрегала обедами. Да и ужинами иногда.

Вернувшись, я взялась за карточки, а мальчик вновь открыл свои учебники. И не лень ему заниматься учебой летом?

Еще через час принесло всклокоченного Макса. Волосы сегодня отливали то ли сиреневым, то ли зеленым цветом, что значило, что он находится в состоянии нервного возбуждения.

– Ну, рассказывай, что ты там придумала, – потребовал он, едва ввалившись в кабинет. Скрывать мне было нечего, поэтому я и рассказала о своих размышлениях. Парень побарабанил пальцами по столешнице, потом стащил у меня лист бумаги и принялся записывать все по пунктам. – Слушай, а может и выгорит. Тогда у нас не будет такого гендерного перекоса. Каждый мужчина будет иметь возможность заполучить пару.

– Я вообще-то не о мужиках думала, а о детях, – нахмурилась.

– Одно другому не мешает, – отмахнулся Макс. – Если все эти проблемы решаются одним махом, то нам это только на руку.

– Ты просто себе женщину решил завести, – фыркнула я.

– Кто? Я? – Совершенно искренне возмутился он. – Да я вообще об этом не думал. Да и кто согласится жить со мной в ангаре? Не-не, мне пока не до такого счастья. Да и вообще я считаю весьма эфемерной данную идею. Да у меня еще и мыши чего-то с ума сошли, – вдруг решил он поделиться результатами своих экспериментов.

– Что ты с ними опять сделал? – Осторожно уточнила я.

– Я выкопал пару незабудок на поляне перед лесом Дыя и принес их в ангар. Мыши увидели растения, забились в один угол и теперь отказываются даже есть, – пожаловался Макс.

– Это потому что растения были оборотнями, – подал голос Адам, до сих пор не встревавший в разговор.

– В смысле, оборотнями? – Макс повернулся к нему.

Я же вспомнила про облепиху и прочий бред из вчерашней книги.

– В прямом смысле. В том лесу все растения – оборотни. Мне папа рассказывал, – поделился с нами мальчик.

Максим задумчиво смотрел на ребенка, потом перевел взгляд на меня и вдруг почти безумно улыбнулся.

– Это многое объясняет, – он выскочил из-за стола. – Если про меня будет кто-то спрашивать, скажи, что я уехал в лес, – крикнул он, выбегая в коридор.

– Дурдом, – пробормотала я.

Адам только пожал плечами и вернулся к книге. Я решила последовать его примеру и занялась бумажной работой, которой мало никогда не бывает. Блин, забыла еще и заявку на лекарства отдать Максу. Надеюсь, что он до завтра вернется и не забудет о прибывающих детях.

Вечером, когда мы с Адамом после ужина шли к нему домой, мальчик вдруг остановился и с тоской посмотрел на озеро, по краю которого мы шагали.

– Что-то случилось? – Я тоже остановилась.

– А можно мне сегодня поплавать?

Я прикрыла глаза. Вот идиотка! Могла бы и догадаться, что он скучает по плаванию в озере. Дура! Ведь своим глазами видела, как он с отцом ходили к озеру, но почему-то я об этом даже не подумала.

– Конечно сходим. Сейчас переоденемся и пойдем, – кивнула я в сторону их дома.

Адам проследил за моим взглядом и напрягся.

– Но у нас рядом с домом мавки живут, – он вопросительно посмотрел на меня.

– Мы с ними справимся, – я ободряюще улыбнулась.

Если учесть, что я с детства в этом озере купаюсь, то и взаимоотношения с местной нечистью у меня налажены.

Всего через полчаса мы спускались по мосткам к озеру. Уже собирались сумерки, поэтому тихие всплески и неясный шепот мавок были отчетливо слышны в замершем воздухе. Адам остановился, когда одна из них показалась из зарослей кувшинок.

– Не бойся, – я подтолкнула его в спину. – Идем.

Он кивнул и смело залез в воду. Уж не знаю, чем его так напугал Георгий, но мавок Адам боялся до трясучки. Потому и взвизгнул, когда одна из них, сверкнув белесыми глазами, всплыла неподалеку от него.

– Привет, – улыбнулась я нечисти. Она подняла ладошку и помахала мне. Потом показала пальцем на мальчика. – Да, мой. Трогать нельзя.

Озерные девушки переглянулись и… отплыли от нас подальше. На всякий пожарный. Помнят еще тот случай, когда баба Рада пообещала им кипятильник в одно место засунуть и уху из них сварить, если они хоть раз попытаются напасть на ребенка. Даже если и шутя, как случилось с Антоном. Но нечисть вняла и сейчас очень бережно относилась не только к детям, но и к мутантам, и к оборотням. Мужчин они, правда, часто пытались привлечь вызывающим поведением, но навредить не могли.

– А почему они не напали на нас? – Спросил Адам, когда, наплававшись, мы уже шли к дому. – Папа всегда говорил, что они опасны.

– Они опасны. На самом деле и люди тоже опасны. И оборотни. Опасны все, если их разозлить. А здесь мавки живут в свое удовольствие, и пока они нас не трогают, то и мы их никому в обиду не даем. Так и с людьми работает. И даже с мутантами, – фыркнула я.

Мальчик кивнул, показывая, что принял эту информацию к сведению. И уже, лежа в кровати, выдал:

– Ты совсем все по-другому видишь. Не как папа. Папа говорит, что многое решает сила, а ты говоришь, что со всеми можно договориться, если не причинять зла. И как мне теперь думать?

Он вопросительно смотрел на меня. Мне даже стало немного не по себе, потому что я не думала, что так просто можно повлиять на детское восприятие мира.

– Я за то, чтобы никому не делать плохо, но если плохо делают тебе, то нужно уметь защищаться, – коряво вышла из положения. Меня Георгий по приезду прибьет за то, что показала Адаму альтернативное мнение. Если уж он мне мозг выносил из-за царапины на стекле, то уж тут совсем все будет плохо. Слинять бы куда-нибудь подальше. Но куда? Да еще и предстоящие роды Веры Родионовны мне совершенно не добавляли оптимизма. Меня тогда Хозяин прибьет при попытке к бегству. – Ну, что сегодня будем читать?

Ночью, уже засыпая, я вдруг подумала о том, что совершенно не скучаю по бабушкиному дому. Надо к ней завтра хоть съездить. Интересно, как она на Адама отреагирует?