Глава 14

— Почему ты не хочешь полететь с нами? — спросил я у Эдуарда перед тем, как сесть в машину, чтобы уехать в аэропорт. — Думаю, тебе может понравиться. Там будет много красивых женщин в разной степени раздетости. А Савин потеряет сознание, когда тебя увидит, и мы хоть немного от него отдохнём.

— Я… — Эд запнулся, а потом продолжил. — Я пока не готов выезжать дальше Твери. И думаю, что, когда в первый раз рискну, то сделаю это в ипостаси волка.

— Ты боишься, что может проснуться твоё невезение? — тихо спросил я.

— И это тоже. — Не стал отрицать очевидного Эдуард. — Не хотелось бы причинить непоправимый вред ни в чём не повинным людям. Но дело не только в этом. Я уже практически всё знаю о том, как изменился мир за то время, пока меня не было, но проверить свои знания на практике я пока не готов. Когда я пребываю в звериной ипостаси, всё кажется немного другим. Зверь часто берёт верх, и мне бывает сложно его контролировать, зато удаётся не так остро на всё реагировать. Мне нужно время, Дима, всего лишь немного времени.

— Да я тебя и не тороплю, — быстро ответил я, прикинув, что пока он сидит в поместье у многих существ, как разумных, так и не очень, будет меньше проблем.

— Повеселитесь, — скупо улыбнулся Эдуард.

— Думаю, нам будет не до веселья, — пробормотал я, садясь в машину.

В Париж мы летели на моём самолёте. Мы втроём, Андрей, Залман и Иван. Денис с Фёдором были уже на месте вместе с взводом волков, которых полковник вызвал для обеспечения безопасности. Пока мы не разобрались с Германом, бродить в одиночку нам было категорично запрещено.

На этом самолёте я летал, когда Гомельский таскал меня по объектам, принадлежащим моей Семье. А после слияния с активами Наумова этих объектов стало ощутимо больше. Так что сверхудобный салон меня не поразил, в отличие от моих друзей.

— Вот в такие моменты я начинаю осознавать, что мой друг на самом деле Наумов, — сказал Егор, усаживаясь в кресло и оглядываясь по сторонам. К нему подошла улыбающаяся стюардесса, одна из трёх, работающих на меня.

— Вам что-нибудь подать? — спросила она, слегка наклоняясь. На груди у неё висел бейдж с именем. Егор скосил на него глаза и ответил:

— Пока не нужно, Яна. Но это мой первый полёт на самолёте, и я не могу гарантировать, что мне не будет страшно. Вот тогда ваша помощь мне о-о-о-чень понадобится.

— Егор Викторович так шутит. — Сказал я, кидая свою сумку на пол и падая на удобный диван. — Шутить он не умеет, но старается.

— Я умею шутить, просто мои шутки мало кто понимает, — вздохнул Егор и посмотрел на стюардессу. — Вот такая несправедливость, Яна.

— Если что-то понадобится, то я буду на своём месте, — она очень мило улыбнулась ему, слегка поклонилась мне, и ушла за свою перегородку, лишь мельком взглянув на Ванду.

— Это несправедливо, — Ванда села рядом со мной. — Почему ты не нанял стюарда мужчину? Я может тоже хочу, чтобы мне улыбались и спрашивали, не нуждаюсь ли я в чём-то. Потому что боюсь, что твоя сотрудница мне в сок плюнет, когда я пить захочу. Я думаю ты заметил, что ко мне она даже не подошла.

— Не говори глупостей, — ответил я лениво, не открывая глаз. — От того, какой сок она принесёт, зависит её зарплата, а то и работа в целом. Хотя то, что она обделила вниманием одного из гостей точно повлияет на её премию, — громко проговорил я, надеясь, что Яна это услышит и будет уделять нервничавшей подруге чуть больше внимания.

— Но на твоём месте я бы просил воду. После того, как из-за тебя милую девушку только что наказали финансово, она явно не будет от тебя в восторге. Но вода, это оптимальный выход из твоей патовой ситуации. В неё точно никто не плюнет, потому что видно будет, — негромко рассмеялся Егор, за что получил подушкой, которую Ванда запустила недрогнувшей рукой.

Но тут в самолёт поднялись волки, и битва подушками заглохла в зародыше. И в целом же полёт прошёл нормально. Повышенная комфортность самолёта позволяла не обращать внимание на воздушные ямы и другие подобные мелочи.

В Парижском аэропорту нас ждала машина. Судя по всему, бронированная. На ней нас и перевезли в Лувр, где проходило это благотворительное мероприятие. Красной дорожки не было. Но это и понятно, все более-менее известные личности сегодня пройдут по подиуму, где их можно будет фотографировать со всех сторон.

— Ненавижу толпу, — мрачно сообщил нам Андрей, когда они с Залманом вели нас внутрь старинного дворца. Рокотов шёл сзади прикрывая наши тылы.

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Шехтер. — С толпой просто нужно уметь работать.

— Догадайся, почему ты сейчас идёшь рядом со мной? — спросил Андрей, напряжённо осматривая толпы народа, мимо которых мы проходили.

— И почему Залман идёт рядом с тобой? — с любопытством спросил я. Напряжения, посетившего меня в клубе, не ощущалось, и я рискнул предположить, что на этот раз никакого покушения не будет. Во всяком случае на меня и моих друзей.

— Потому что наш Залман когда-то был начальником службы безопасности президента Польши, — ответил еле слышно Рокотов. — Там очень неприятная история произошла, после которой он был уволен с волчьим билетом. Но я посчитал, что для спецподразделения «Волки» такая причина увольнения помехой не будет. Тем более что капитан Шехтер показал класс, уходя от целой команды ликвидаторов, рядом с которыми те дебилы, которые на вас в клубе напали, просто рядом постояли.

— А когда ты его принял, охота прекратилась, потому что ссориться с волками президент Польши не захотел, чтобы спать спокойно? — спросил я улыбаясь.

— Практически, — довольно неопределённо ответил Иван.

— А что произошло-то? — на этот раз вопрос задала Ванда.

— Скажем так. Президент был уже в достойном возрасте, а его жене только-только исполнилось двадцать пять лет. Залман же у нас может производить впечатление на женщин, — ответил Андрей. — Было там что-то или нет, спрашивайте у него, может быть, вам он ответит. Но его предпочли уволить от греха подальше. Вот такая история, о которой даже в газетах писали.

— Я вообще-то здесь, — напомнил о себе Залман, а то вдруг мы внимания не обратили, что он рядом с Бобровым идёт.

— Да, мы в курсе, — ответил Андрей и, открыв какую-то дверь, сделал шаг в сторону, пропуская нас вперёд.

Я первым зашёл в открытую дверь и тут же попятился назад, но наткнулся спиной на Егора, который втолкнул меня внутрь. За ним зашла Ванда, и дверь за ней мягко закрылась.

— Ой, мама, — прошептала Вишневецкая. — Можно, я пойду отсюда?

Я же только растерянно оглядывался по сторонам. Вокруг стоял просто нереальный шум. Все кричали, бегали и суетились. Вокруг были миллионы вешалок со всевозможной одеждой, то тут, то там в хаотичном порядке стояли зеркала и стулья. Смесь всевозможных запахов сбивала с ног. Когда я говорил, что модели будут полуголые, я не подразумевал такого! Мимо пробежала наполовину обнажённая девушка. А чуть в стороне другая девушка подняла руки, чтобы с неё сняли платье. При этом от вида её обнажённой груди даже меня проняло.

— О, я так и знал, что вы будете здесь, — к нам подошёл Демидов в строгом костюме. — Сегодня все здесь. Десять процентов — это просто сказка. К тому же все страны договорились, и такая поблажка дана всем. Говорят, деньги пойдут на строительство какого-то канала, так что это можно назвать ещё и инвестициями.

— Лео, а ты что будешь демонстрировать? — спросил я, с трудом отведя взгляд от переодевающейся модели.

— Вот этот чудесный галстук, — и Демидов показал нам, что именно будет представлять на показе. — Савин сказал, что, наконец-то продемонстрирует тот злополучный плащ широкой публике. Так что в зале сегодня особенно людно. А Моро даже привёз жемчужину своей коллекции, уникальный кинжал времён Империи. Это настоящее произведение искусства, но он постоянно окружён защитными чарами, и я никак не могу разглядеть клейма, чтобы точно понять, кому он принадлежал.

— Какая сейчас-то уже разница? — спросил я рассеянно.

— Ты говоришь кощунственные вещи, Дима. Хотя, с другой стороны, у тебя дома можно найти совершенно уникальные поделки, которые просто валяются на полках, — Лео поджал губы. — Так, ладно, Савин выступает последним, но он лучший, так что это нормально. А я пойду продемонстрирую этот галстук и спущусь, чтобы полюбоваться на кинжал. Но, не переживайте, к вашему выходу я вернусь, чтобы поддержать.

— Да мы и не переживаем, — пробормотал я, глядя вслед уходящему Демидову.

— Нет, я так не могу! — Ванда, всплеснув руками, развернулась лицом к двери, чтобы выскочить из комнаты, но тут откуда-то сбоку раздался вопль.

— Наконец-то! Я уже думал, что вы не приедете. — К нам бежал Савин, на ходу обмахиваясь веером. За ним неслась толпа его помощников, а высокие модели только и успевали отскакивать в стороны, чтобы их не снесли. — Я едва чувств не лишался, глядя на часы. Но вы здесь, и мой показ спасён. Идёмте же быстрее, нам предстоит много работы!

Он подхватил меня под руку и куда-то потащил, а его свора набросилась на Ванду с Егором, что они даже пикнуть не успели.

Савин затащил меня в какой-то закуток, где толкнул на стул, и ко мне сразу подскочил какой-то встрёпанный парень с расчёсками в руках.

— Так, Славик, концепт ты знаешь, приступай! — рявкнул Пётр Валерьянович, обмахиваясь веером. — Это такое счастье, что вы всё-таки приехали. А то со мной точно удар бы произошёл. И так выход будет в паре. А я рассчитывал, что вы втроём будете мою новую коллекцию представлять. Но этот гадкий человек всё испортил. Он отказался, и я не смог его переубедить! — Савин захлопнул веер и прислонил его ко лбу. — Я почти умер. Славик, подтверди.

— Угу, — промычал Славик, заливая мою голову лаком. Я даже боялся представить себе, что он делает с моими волосами.

— Вы с ума сошли? — в наш закуток влетел растрёпанный Егор. — Я не буду выходить вот в этом! — И он потряс перед Савиным какой-то тряпкой.

— Егор Викторович, вы не можете отказаться, — Савин распахнул веер и шагнул к нему. — Вы подписали контракт!

— Могу. Неустойка за мой отказ составляет два золотых рубля. Я, пожалуй, переживу. Если бы вы мне предложили продемонстрировать галстук, как Демидову, никаких вопросов у меня не было бы! Дима, ты же мне одолжишь сейчас два рубля, чтобы я спокойно присоединился к зрителям, — и Егор повернулся в мою сторону и икнул. — Ох ты ж, ни хрена себе.

— Пётр Валерьянович, — Егора потеснила Ванда.

На ней был надет кожаный плащ, верх которого очень сильно напомнил мне Ромкину куртку. Она его застегнула под самое горло, что Савина явно не устроило. Он подбежал к Ванде и распахнул плащ практически до середины. А под плащом на Ванде оказались надеты такие же вещи, в которых она щеголяла в Колизее. Даже ожерелье, которое она почти никогда не снимает, присутствовало, а кольцо довершало образ. Я хлопал глазами, не понимая, как подруга вообще на это согласилась. Видимо, надеялась, что застёгнутый кожаный плащ её спасет. Ванда только пискнула, но, потом гордо вскинула подбородок, прожигая модельера злым взглядом.

— Я категорически отказываюсь выходить в том платье, которое приготовили мне на второй выход! — она даже ножкой на высокой шпильке топнула, чтобы ещё больше показать своё возмущение. Мне даже интересно стало, что там за наряд, если даже кожаный облегающий топ так Ванду не возмущает.

— То платье было сшито специально для вас, — Савин закатил глаза. — Вы можете представить кого-то из девочек в этом платье?

— С трудом, — Ванда сложила руки на груди. — Оно на них будет болтаться, но одновременно с этим с трудом прикроет задницу. Потому что каждая из ваших девочек выше меня на двадцать сантиметров как минимум, и на столько же меньше в объёме!

— Не говорите ерунду! — замахал руками Савин. — Юра! Юра! — Один из помощников появился так внезапно, словно телепортировался. — Егора Викторовича одеть к выходу, а мою драгоценную музу успокоить! Чай с ромашкой отлично подойдёт. А я пока займусь Дмитрием Александровичем.

— Мне уже страшно, — пробормотал я, раздумывая над тем, ну не убьёт же меня Гомельский, если я сейчас сбегу. И тут у меня зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я удивлённо моргнул, и сразу же ответил. — Да, Эд, что-то случилось?

В этот самый момент ко мне подскочили двое помощников Савина и принялись раздевать. Я только успевал телефон из руки в руку перекладывать.

— Нет, ничего, — спокойно произнёс Эд. — Просто я сидел, просматривал новости и понял, что мне нужно что-то менять, иначе я никогда не решусь даже в Москву съездить. И решил я начать менять свою внешность. Савин рядом?

— Да, — меня в этот момент засунули кожаные штаны, а миловидная девушка принялась застёгивать белоснежную рубашку.

— Активируй громкую связь, пожалуйста. Я хотел бы, чтобы он слышал, — меланхолично протянул Эдуард.

— Эд, мы сейчас все заняты, — пропыхтел я, но он молчал, поэтому я просто нажал на кнопку громкой связи и положил телефон на столик, стоящий передо мной. — Говори, тебя слышит Пётр Валерьянович и вообще все, кто сейчас здесь находится.

— Добрый день, Пётр Валерьянович, — веер замер в руках у Савина, когда он услышал голос Эда. И ведь модельер не знал, кто он на самом деле, но почему-то побаивался его. Хотя, может быть, это было что-то другое, а не страх.

— Эдуард Казимирович, я чрезвычайно рад вас слышать, — ответил Савин. Его помощники продолжали меня одевать, не отвлекаясь на посторонние звуки. Судя по визгам, доносившимся до нашего закутка, это была для них нормальная рабочая обстановка.

— Я решил сменить имидж, кажется, это так называется, — произнёс Эдуард.

— Вы хотите, чтобы я обновил вам гардероб? — осторожно спросил Савин. — Вы же знаете, я сделаю это с превеликим удовольствием…

— Да, но сначала я хотел бы постричься, — перебил его Эдуард.

— Простите, что? — Савин начал махать веером более интенсивно. — Как постричься?

— Коротко, — в голосе Эда прозвучало нетерпение. — Пришлите ко мне того молодого человека, который стрижёт Диму.

— Да, но… — но в ответ Савину прозвучали короткие гудки. — Что мне сделать, чтобы он оставил эту идею? — Савин посмотрел на меня. При этом он выглядел несчастным.

— Ничего, — я покачал головой. — Лучше пришлите ему стилиста, иначе он свой хвост сам ножом отрежет. Если ему что-то взбрело в голову, то переубеждать бесполезно.

— Вы все надо мной издеваетесь и мечтаете о моей смерти! — взвыл Савин. — Через семь минут ваш выход, Дмитрий Александрович! Вы выходите вместе с Вандой! А Егору Викторовичу я принесу галстук, раз он так о нём мечтает!

И Савин вылетел из закутка, а я остался с помощниками. Славик уже убежал, наверняка ему нужно кому-то ещё волосы испортить.

— Готово, Дмитрий Александрович, — девушка положила руки мне на плечи и повернула к зеркалу.

Увидев себя, я вздрогнул. Мои тёмные волосы стояли дыбом, словно меня как следует током шандарахнуло. При этом лака на них было столько, что я представить себе не мог, как всё это буду смывать.

— Обалдеть, — протянул я и потрогал волосы. — Они не сломаются, если я неосторожно их задену?

— Да не должны, — протянул помощник Савина и накинул мне на плечи тяжёлую кожаную куртку. — Нет, не надевайте. Она вот так на плечах висеть должна. Так, теперь ботинки.

— А ботинки-то зачем ме… — я замер и не договорил, глядя на появившуюся передо мной обувь. Это были ботинки, но они были на высокой платформе! Нет, не так. На очень высокой платформе. — Вы в своём уме? — тихо спросил я, уговаривая себя не призывать дар. — Я же не смогу ходить на этих ходулях!

— Но вы же не пробовали, — засюсюкал помощник. — Дмитрий Александрович, давайте померим. Если всё будет ужасно, то снимете.

— Ладно, — я скинул свои туфли и надел ботинки. И сразу стал визуально сантиметров на десять выше. Вот только ходить-то в них как?

Прикрыв глаза и призвав всё то, чему меня так долго и упорно учил Рокотов, я сделал несколько пробных шагов. Ну, ничего, жить можно, как-нибудь приноровлюсь.

— Ну вот, я же говорил, что всё отлично, — и помощник широко улыбнулся, показав мне большой палец.

Я махнул рукой и пошёл искать Ванду. Они вместе с Егором обнаружились неподалёку от закутка. Похоже этот угол был выделен Савину, и, судя по всему, ему оказали честь, потому что ни у кого больше таких вот закутков не было.

Ванда сидела на полу и вытряхала из тяжёлых высоких ботинок на газету, расстеленную на полу, толчёное стекло. Направив внутрь ботинок свой дар, она полноценно вычистила ботинки и протянула Егору. Дубов же стоял в шортах по колено и носках. Больше на нём ничего надето не было.

— А где твоя рубашка? — спросил я, подходя поближе.

— Она не предусмотрена концептом, — процедил Егор, надевая ботинки. — И мне интересно, что вот это? — он указал на горку стекла на газете.

— Тебя приняли за конкурента, — объяснила Ванда вставая. — И, Дубов, тебе повезло, что я шла мимо и слышала, как два злобных красавчика планировали вывести тебя из игры. Ну, я не могу их винить, тобой, в отличие от меня, занимались полноценно. Ты выглядишь гораздо лучше, чем местные модели.

— Вот! — к выпрямившемуся Егору подлетел Савин, ловко надел ему на шею галстук и резким движением затянул узел.

— Что это? — прохрипел Егор, вырываясь из рук модельера и ослабляя узел.

— Галстук, как вы и просили, — Савин отступил назад и осмотрел его. — Хм, а вы были правы, так гораздо интереснее. И почему я сам не додумался до такого изящного решения?

— Вы с ума сошли? — Лицо Егора пошло пятнами. Он сжал кулаки и шагнул к Савину. Я уже хотел встать между ними, чтобы не допустить убийства известного модельера, но тут ко мне подбежала какая-то девушка и схватила за руку.

— Ваш выход, — и она потащила меня к боковому коридору. Следом за нами бежала Ванда, стараясь не отставать. — На счёт три, выходите. И улыбайтесь, — сказала девушка и принялась считать.

— Я кажется догадываюсь, кто именно вдохновил Савина на создание этой одежды, — сейчас я был гораздо выше Ванды, несмотря на её шпильки. Она запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо и нервно рассмеялась. Ну, я тоже в общем-то догадываюсь, кого хотел видеть Пётр Валерьянович если не на моём месте, то рядом с нами.

— Три! — закончила отсчёт девушка и подтолкнула нас к выходу на подиум.

Ну что же. Мне осталось только пройтись по вон той светящейся дорожке, вернуться, переодеться в свою одежду и, можно сказать, что моя миссия закончена. Надеюсь, Егор не успеет убить Савина за то время, пока мы с Вандой будем демонстрировать проклятую куртку и получившийся на её основе плащ, ради которого большинство женщин сегодня здесь собрались.