Глава 16

Моя мать решила развестись с Германом. Именно для обсуждения деталей развода Гомельский и летал во Фландрию. Теперь адвокаты Первого Имперского Банка взялись за Кляйна, и он постепенно начал лишаться своих активов, отсуженных женой. Адвокаты скрупулёзно доказывали в суде, что всё совместно нажитое имущество на самом деле нажито за мой счёт. Сдаётся мне, что Герман в конце концов без трусов останется, которые тоже с него снимут, потому что они на деньги матери были куплены.

И пока Кляйном занимались адвокаты, мы пытались вывести остатки активов из Фландрии.

— Ну что, остановимся на Двух Дубках? — спросил Эдуард, входя в кабинет, где я сидел над картой земельного участка, продаваемого вместе с землёй под посёлком.

— Вот этот лес, в котором никак не заканчиваются деревья, принадлежит государству. Контора, в которой с завидной регулярностью погибают казначеи, тоже является федеральной собственностью. Со всеми жителями придётся перезаключить договор аренды, — я провёл рукой по волосам и мельком взглянул в зеркало, висевшем на стене. М-да, волосы могут прекрасно стоят дыбом и без тонны лака, как оказалось.

Бросив взгляд на Эдуарда, я тут же его отвел. С короткими волосами он выглядел жутко непривычно. Как ни странно, ему шло. Он стал ещё красивее, хотя, по-моему, это физически невозможно, и выглядел моложе. Сейчас Эда вполне за ровесника Лео можно было принять. Но он при этом перестал быть похожим на Великого Князя. Сейчас только самый фанатичный поклонник Семьи, досконально изучивший портреты моих предков, смог бы заподозрить в Эде Великого Князя Эдуарда.

— Что, значит, перезаключать договор аренды? — Эдуард нахмурился и придвинул к себе стопку бумаг. — Разве это не частная собственность?

— Частная, — я кивнул. — Дома. А вот земельные участки под ними — нет. С жителями был заключён типовой договор об аренде. И эти договоры нужно будет переделать.

— Да, вот же морока, — Эдуард недовольно нахмурился. — Заключить договоры, передать в налоговую, чтобы двойного налога с одного клочка земли не шло… Ладно, это будут проблемы Гомельского. Что у тебя осталось во Фландрии?

— Деревообрабатывающий комбинат, комбикорма и так по мелочи. Деревообработка огромная, — я потёр шею. — Где-то тридцать процентов наших активов. Там есть цеха и по производству готовой продукции, и даже есть мастерские по изготовлению элитной штучной мебели. Гостиную, кстати, из этих мастерских заново обставляли.

— Надо вообще во всём доме мебель поменять. — Эдуард оторвался от бумаг. — А то получается, что прилично обставлен только этот кабинет, гостиная и ритуальный зал.

— В ритуальном зале нет мебели, — я распрямился, и карта, которую я до этого удерживал руками, скаталась в компактный рулон.

— Вот именно, — невозмутимо ответил Эдуард.

— Эд, почему ты не купишь себе приличный ритуальный кинжал? — спросил я его, чтобы немного отдохнуть от темы переноса своих самых крупных предприятий в Россию. — Я уже видеть не могу у тебя в руках обычных кухонный нож.

— У меня был кинжал. Его ковали в моём присутствии специально для меня, — Эдуард смотрел в бумаги, но, похоже, не видел, что там написано. — Я сомневаюсь, что смогу найти нечто похожее, а на меньшее никогда не соглашусь. Так что, пускай будет простой нож. Тем более, что почти неважно, чем именно добывать кровь для ритуала, хоть кусай себя. У кинжалов, конечно, есть много дополнительных свойств, но, ещё раз повторю, никакой другой меня не устроит.

— И всё же подумай, — я продолжал пристально смотреть на него.

— Я подумаю, — ответил Эд уклончиво. — Ну что, я начинаю заниматься сделкой по земле. А ты начинай демонтаж, подготовку к увольнению персонала и много чего другого. Да, не забудь собрание провести и предложить людям переехать вместе с предприятиями. Согласятся процентов десять, не больше, но на первое время это прикроет дефицит кадров. Да и наставники для новых работников из них получатся неплохие.

— Я знаю, мы уже обговаривали эти детали с директорами на местах. Директор деревообрабатывающего комбината, кстати, решил переехать. Сказал, что живёт на работе, и ему в принципе без разницы куда спать ночью приходить. А такую зарплату он нигде больше не получит, так что двухнедельный отпуск, полный моря, пляжа и жуткого разгула вполне компенсирует его занятость в другое время. Тем более, он не женат. — Как только я закончил говорить, дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Гомельский, оттолкнув Николая, который похоже, хотел сообщить о приходе поверенного.

— Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, это просто ни в какие ворота не лезет! Этот… Кляйн решил объявить нам войну! — Гомельский рухнул в кресло. Эдуард только поморщился. Но он сам попросил называть себя «Эдуард Казимирович», чтобы привыкнуть и не совершить совсем уж идиотской ошибки. И тут до меня дошло, о чём говорил Гомельский.

— Что он сделал? — я опёрся бёдрами на стол и сложил руки на груди.

— Инициировал полноценную налоговую проверку, проверку соответствия условий труда, противопожарную и ещё с десяток различных проверок. — Процедил Артур Гаврилович. — Пока они не закончатся, мы ничего не сможем вывезти. И да, эта тварь параллельно начала подготовку к захвату предприятий.

— Сам в одиночестве? — я нахмурился. — Ни за что не поверю. Герман сейчас по уши занят разводом с моей матерью. Как, кстати, его успехи?

— На этом поприще — печальные, — мрачно заявил Гомельский. — А вот что касается атаки на нас, то ему разумеется помогают! Правительство Фландрии ему помогает!

— Если сильно упростить, то этот сукин сын уверен, что найдутся настолько серьёзные нарушения, что их можно будет подтянуть к статьям законодательства Фландрии, регламентирующим продажу предприятий за бесценок? — протянул Эдуард.

— Боюсь, что да, — Гомельский принялся выкладывать из портфеля на стол бумаги. — У Первого Имперского Банка, к сожалению, нет рычагов влияния на фландрийское правительство, и они не упустят возможность оставить наши предприятия на территории своей страны. Думаю, чинуши с большим энтузиазмом уцепились за эту идею.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Эдуард и, поднявшись из кресла, подошёл к шкафу, заложив руки за спину. Окна здесь не было, но ему, похоже, было принципиально важно вот так где-то стоять. — Давайте говорить начистоту, я бы на месте правительства никогда не позволил такому капиталу уплыть из страны. Даже, если бы мне пришлось идти на кардинальные меры. У Фландрии есть возможность национализации частной собственности?

— Нет, — Гомельский порылся в бумагах и, вытащив два листа, протянул их Эдуарду. — В их Конституции наоборот прописана неприкосновенность частной собственности. Так что оставить предприятия в стране можно, только передав их в другие частные руки.

— Ну что же, попробуем бороться, что нам ещё остаётся, — Эдуард бросил бумаги на стол. — Мне нужен сборник законов Фландрии, которые могут в нашем случае использоваться против нас. И парочку смышлёных юристов. А ещё нам нужна вся грязь, которую только можно найти на чиновников, решивших затеять эту игру.

— Ты хочешь их шантажировать? — спросил я, пристально глядя на Эдуарда.

— Естественно, — он повернулся ко мне. — Нам всем есть, что терять, и просто так я активы Семьи не отдам.

— Что будет, если мы не сумеем отбиться? — я повернулся к Гомельскому, хмуро рассматривающему какие-то графики.

— Ничего хорошего, — ответил Артур Гаврилович. — Ещё даже не начались полномасштабные проверки, а акции уже упали на полтора пункта. Да ещё и другие за собой потянули.

— У фландрийцев тоже наблюдается падение? — я напряжённо обдумывал сложившуюся ситуацию.

— Да, — Гомельский поморщился. — Пошатнулся бизнес самого Кляйна, но это прогнозируемо. Также бумаги Гаранина просели на целых три пункта, но это тоже вполне понятно. Остальные по мелочи. Из наших штормит Демидовых.

— Вот что, Артур Гаврилович, расчехляй активы Семьи и начинай скупать акции Гаранина. Особенно на пике падения. Пускай эрили самое пристально внимание уделят именно этим акциям. — Сказал я зло. Пусть я вложу в это много денег, но папаша Ромки почувствует, что я всё-таки сын Александра Наумова, и мне не нужно угрожать без серьёзных для себя последствий. Да и Ромку оставит уже в покое.

— Я понимаю ваши чувства и сам сначала хотел сыграть на опережение, но… — Гомельский внезапно замолчал, а потом быстро проговорил. — Это слишком опасно. Мы можем потерять не только фландрийские активы, но и собственные средства. Даже, если нам удастся завладеть контрольным пакетом, в случае проигрыша нам не удастся им воспользоваться. Они просто не дадут нам завладеть физическими объектами. К тому же у Гаранина почти не осталось предприятий…

— Артур Гаврилович, это неважно. Если мы выиграем, то получим хороший бонус в качестве дополнительных средств. Ну а если проиграем, то нескоро оправимся от удара, это факт. Потому что такую потерю репутации придётся восстанавливать очень долго. Но в этом случае я не дам этому козлу слишком сильно радоваться. Мы просто выкинем все приобретённые акции одним махом на рынок, — решительно сказал я. — Что тогда станет с Гараниным?

— Ничего хорошего, — покачал головой Гомельский. — Я прикажу изъять наши акции из оборота. На рынке их не так уж много, но зачем давать кому-то шанс провернуть подобный фокус уже с нами?

— Нам хватит средств? — к нам повернулся Эдуард. — У меня довольно скромные потребности, поэтому можете использовать мой счёт.

— Думаю, мы справимся, — после непродолжительной паузы сказал Гомельский. — Я пока дам указание юристам, чтобы блокировали любые телодвижения проверяющих. И я себе пометил про информацию на чиновников. Придётся частных детективов нанимать…

— А вы в Гильдию обратитесь, — даже не скрывая скепсиса, протянул Эдуард. — Во фландрийскую. Например, восьмая Гильдия вполне может оказывать услуги, сравнимые с частными детективными агентствами. Только у них есть моральное право обходить некоторые аспекты законодательства. Нам же сейчас самая грязь нужна.

— Это хорошая мысль, ваше высочество, — Гомельский внимательно посмотрел на Эда. — Вы поменяли своё отношение к Гильдиям?

— Разумеется, нет, — Эдуард скривился. — Но не могу не признать, что когда необходимо нарушить закон, то они вполне подходящая альтернатива. Тем более, речь идёт о фландрийской Гильдии.

— Я вас понял, — Гомельский скупо улыбнулся. — И да, Эдуард Казимирович, обратиться к восьмой Гильдии Фландрии было очень хорошей идеей. Мне она почему-то даже в голову не пришла.

Похоже, Артур Гаврилович немного успокоился, и начал думать рационально. Потому что потеря таких активов — это, конечно, болезненно, но всё же далеко не смертельно. По миру точно не пойдём и потихоньку выправим состояние. Но просто так тоже ничего не отдадим. И, похоже, моему поверенному наш настрой понравился.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Демидов.

— О, вы здесь. А я ищу вас по всему дому. — Заявил он, проходя в комнату и падая в ближайшее кресло.

— Лео, если ты пришёл просто поболтать, то найди Ванду или Егора, или их обоих, — сказал я тихо. — Мне сейчас вообще не до тебя.

— Я был бы рад поговорить с полковником Рокотовым, и ещё немного времени провести с Вишневецкой, — начал весьма размерено говорить Лео. — Дело, кажется, сдвинулось с мёртвой точки, и я уже ненавижу её не так сильно, как в школе. Наверное, я всё-таки начал к ней привыкать. Так вот, я с удовольствием просто поболтал бы о разном, но, вынужден заниматься делами.

— И какие же дела привели вас сюда, Леопольд? — спросил Эдуард. Он всё ещё стоял у окна, разглядывая Демидова с лёгким любопытством. Наверное, он тоже начал к нему привыкать.

— Меня прислал отец с официальным визитом. Коль скоро я принят в вашем доме, и могу запросто приходить на чай, то смогу обратиться и по вполне деловому вопросу, — ответил Лео. — И, можно вас попросить не называть меня Леопольд? Близкие люди и друзья зовут меня просто Лео. Мне так привычней, всё-таки мы все здесь не чужие друг другу люди.

— Эм, — я закусил губу. Впервые видел, чтобы Эд слегка растерялся. — Хорошо, Лео. А теперь ты нам скажешь…

— Отлично! — Демидов широко улыбнулся. — А я буду звать тебя…

— Нет, — Эд поднял руку, затыкая его. — Эдуард будет вполне приемлемо.

— Да, так будет идеально, — Лео снова улыбнулся и повернулся ко мне, мгновенно став очень серьёзным. — Так вот, Дима, мы в курсе, что на ваши предприятия, оставшиеся во Фландрии, началась полномасштабная атака. И даже знаем, что за ней стоит Кляйн. Дима, ты вообще в курсе, что он твой, хм, отчим?

— Я в курсе, — криво улыбнувшись, я убрал карту в шкаф, чтобы она не мешалась. Земли всё равно нужно купить, просто на всякий случай. Тем более, что их продают практически по себестоимости. — Он немного огорчился после того, как я перекрыл матери доступ к моим счетам.

— О, — Лео приложил палец к подбородку. — Да, его можно понять. Но мы с отцом никак не можем понять другого! Ладно Герман расстроился из-за потери столь вкусной кормушки, это нормально чувство, я ему даже в чём-то могу посочувствовать. Да я бы даже ему патрон с золотой пулей подарил, потому что ему сейчас выгоднее застрелиться! Этот… недостойный господин организовал атаку на Наумова, а ещё менее достойные господа решили под шумок наложить лапу на активы Демидовых во Фландрии. Не то чтобы их там было много, но почему они подумали, что Демидовы не будут их защищать⁈

— Лео, спокойно, — Эдуард подошёл к нему и положил руку на плечо. — Мы все понимаем твоё возмущение. Кроме того, я даже понимаю, зачем ты пришёл. Вы с отцом решили скооперироваться с Наумовым и отбить нападки на свои предприятия, я прав?

— Да, — кивнул Лео. Эд убрал руку, и Демидов продолжил уже не столь экспрессивно. — У нас есть кое-какие связи в комиссии по контролю за рабочими отношениями. Да и вообще, если бы дело касалось не Фландрии, мы бы сами сумели за себя постоять. Но в этом случае крепкий союз, основанный на дружбе и приправленный горячим желанием наказать всех причастных, будет гораздо надёжнее.

— Добро пожаловать, — я улыбнулся и протянул ему руку. — Вы вообще собираетесь выводить свои активы из Фландрии?

— Если ещё неделю назад отец колебался, то сейчас однозначно будем, — сообщил Лео с мрачным видом. — Разумеется, некоторые счета и ценные бумаги фландрийских компаний у нас останутся, как и счета в других странах, но физические объекты мы все перевезём в Россию.

— Это разумное решение, — внезапно подал голос Гомельский. Лео развернулся и удивлённо уставился на него. То ли сразу не заметил, то ли принял за какого-то помощника, которому рот открывать пока не по статусу.

— О, господин Гомельский, — протянул Лео. — А я даже не удивлён, что Первый Имперский Банк не просто контролирует счета Наумова, но и ведёт его дела.

— Дмитрий Александрович оказал мне честь, назначив поверенным Семьи, — Гомельский сделал такой акцент на слове «Семья», что не понять его мог только полный идиот.

— Ну, конечно, ничего удивительного, — заявил Лео, бросая взгляд на Эдуарда. Внимательно оглядев его короткую стрижку, Демидов поморщился. Ну хоть причитать не начал, а то у меня от воплей Савина до сих пор в ушах звенит.

— Господин Демидов, — Гомельский поднялся. — Вы мне весьма импонируете. Кроме того, вы приняты в этом доме, что является своеобразной рекомендацией для нас. Можете передать Даниле Петровичу, что после завершения этого безусловно сложного дела, мы вернёмся к его заявке на объединение счетов и выделение вам отдельного поверенного от Первого Имперского Банка. Полагаю, в этот раз вопрос будет решён в вашу пользу.

— То есть, мы, наконец-то станем не просто держателями незначительного счёта в вашем банке, но и полноценными клиентами и предоставлением нам всего спектра услуг? — Лео не сводил с Гомельского немигающего взгляда. — И вы выделите нам поверенного?

— Разумеется, — Артур Гаврилович улыбнулся и встал со своего кресла. — Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, разрешите откланяться, чтобы приступить к выполнению ваших поручений.

Мы все проводили Гомельского пристальным взглядом, после чего я повернулся к Лео.

— А что, разве поверенный, ведение дел и всего такого, предоставляется не всем клиентам Первого Имперского Банка? — спросил я, нахмурившись. Для меня это было само-собой разумеющееся, и я почему-то даже не думал, что может быть как-то по-другому.

— Дима! — Лео всплеснул руками. — Конечно, нет! Так, вот это мне точно нужно обдумать, и рассказать всё отцу! — он вскочил и бросился к выходу. У самой двери он остановился. — Мы же сегодня можем прийти на чай, чтобы всё обсудить в непринуждённой обстановке?

— Приходите, — махнул рукой Эдуард. — Я настрою допуск для Данилы Петровича. — Когда дверь за Лео захлопнулась, он повернулся ко мне. — Постарайся не пропустить момент, когда Демидов заявится к тебе с чемоданом и останется здесь жить. — Я усмехнулся, вспоминая не так давно, как сам думал о чём-то похожем. А я, пожалуй, пойду распоряжусь, чтобы нам чай подали в простом сервизе. Наши фамильные вещи нашествие сразу двух Демидовых могут не пережить.