Третий лишний

ВЛАД

Неделя проходит в сумасшедшем ритме мучительно медленным темпом, я успеваю решить вопросы на фирме подписать сразу несколько важных контрактов по причине вялотекущего времени, но часы, минуты и секунды, отсчёт которых я прослеживаю с маниакальной точностью, проведённые с Мирой ускользают от меня песчинками меж пальцев.

Родители, неожиданно решают вернуться в свой город, чтобы наконец, заняться его капитальным ремонтом, я намеренно умолкаю о том, что никакого ремонта уже не требуется, потому что ещё в начале весны я отправлял туда ремонтную бригаду – Хочу сделать родителям приятный сюрприз или сократить количество людей в доме?Лиза, как заговорённая, проводит ещё меньше времени в стенах коттеджа, всё больше ссылаясь на несуществующих подруг, у которых остаётся переночевать и я исполняюсь благодарностью к Анатолию.

Я каждую ночь остаюсь у Миры в комнате, приходя к ней поздно ночью после замолкания последних подозрительных шумов в доме и покидая лишь на рассвете, почти не погружаясь в сон за всю ночь.С той ночи после открытия, между нами больше ничего не происходит – я лишь по-братски целую её в губы, по-братски прижимаю к себе, сокращая несуществующее между нами расстояние до ещё немного допустимых пределов, и по-братски засыпаю в её кровати – рядом, не ближе…

Это кажется недостаточным, но большего не надо, это не воздержание и не отступление, нет, пути назад нет, это лишь не преступление границ воспитания – в этом же доме спят наши с Мирой родители. И теперь, когда наш первый и взаимный голод утолён, что в моём случае является полнейшей чушью, потому что желание с каждым днём становиться нестерпимей, я просто покоряюсь её невысказанному, но читаемому в глазах решению – подождать.За прошедшие семь дней я повторяю семь тысяч «Прости» - столько же, сколько не могу удержать в себе своё животное «Хочу». Мира прощает.

Наше воссоединение кажется сновидением, что-то внутри меня производит деление клеток, размножая моё счастье – это безумие, которое оказывается для меня единственно правильным выходом, я уже не представляю себе иного. Месяцы и месяцы я пытался излечить не поддающееся лечению сумасшествие собственной сестрой, а теперь мне становится откровением, что я потерял столько времени без тепла её рук, без тепла её улыбки.

Вспоминая сейчас прошлый уезд родителей из города, в памяти всплывает образ Миры в тот, мой пьяный вечер – её ангельский лик, её неземное происхождение. Я влюбился в неё именно тогда, нет, ложь, понял, что люблю её. Теперь я понимаю выражение, мир вертится вокруг одного человека, мир вертится вокруг Миры.

***

Максим не позволяет себе кратковременной фамильярности со мной, даже после того, как его сестра оказала мне неоценимую услугу, пусть и добавляя в свою копилку талантов имя моей сестры. Макса не было на открытии выставки, но мы на неделе обсудили несколько запомнившихся ему картин, он посетил галерею в отсутствие Миры – заезжал за Ингой, так он сказал мне.

В моём кабинете по-прежнему висят картины из композиции времён года, пополнившихся недостающим «летом», которое теперь моё любимое, если не считать безымянного подарка на Новогоднюю ночь. На обеих картинах я – разный, без чёткого сходства, но знаю, что это я даже без уверений сестры.  Меня не отпускает вопрос о дате рисования безымянной картины, но Мира упорно уходит от ответа, я лишь  потворствую её желанию.

Павел Дмитриевич всегда остающийся насмешливо-суровым, добрых полчаса извергается восторгом по поводу, изъясняясь его же словами, «неведомого доселе искусства мысли», и что-то тёмное и привычно переплетённое со светом заполняет меня ещё и от гордости за Миру. Замечаю недоумевающие взгляды своих подчинённых, с настороженностью заводящих со мной разговор, исподлобья высматривающих перемены моего настроения. Что я могу им ответить? Как могу объяснить свою круглосуточную глупую улыбку?

И всё хорошо, чувствую себя слабым и зависимым от обретённого счастья, но я хочу продолжать…

Я не ожидал этого звонка, но в полдень рабочей, ещё не закончившейся пятницы на мобильном высвечивается имя Олега и после третьего звонка я растягиваю зелёную полоску на дисплее.

- Ой как нехорошо получилось, - раздаётся в трубке сердитый голос друга вместо приветствия. – Ты забыл обо мне, - продолжает он, не давая поздороваться и мне.

- Привет, - наконец могу вставить слово в потоке его недовольства в компетенции друга, без компетенции врача.

- Влад, ты не пригласил меня на выставку! – он немного повышает тон, хотя по голосу я слышу, что он расстроен не так сильно, как хочет показать.

- Прости, я думал, тебе будет неинтересно, - оправдываюсь я, на самом деле только сейчас вспоминая, что забыл отправить ему приглашение.

- Я для тебя не очень элитная персона, - следующая констатация факта выходит ещё менее убедительной.

- Брось, Олег, я просто забыл, не придирайся. Ты можешь посмотреть картины в любой день недели, выставка будет открыта ещё четырнадцать дней, – в трубке слышатся наши синхронные вздохи, и мы оба сдерживаем смех, думая об одном и том же.

- Сходим в бар? – выпаливает Олег первым.

- Ага, - сразу же соглашаюсь.

- В тот, который ближе к моему дому, - предупреждает друг, и я начинаю громко смеяться в воздух.

- Эй! Я не собираюсь напиваться!

- Понял я, понял, - едва выговорив последнее подтверждение, жму на отбой, продолжая улыбаться.

Непривычно снова встретиться с многолетним другом за стойкой бара простым парнем в простой одежде – лёгком свитере и джинсах, без приевшегося моим глазам белого халата.

- Здорово, - в этот раз он опускается до приветствия со мной, когда я усаживаюсь рядом с ним, перекидывая костюм через спинку стула.

- Привет. Что пьёшь?

- Пока только пиво, - поднимает в воздух объёмную кружку.

- Мне минеральной воды без газа, - подзывая бармена, делаю заказ.

- Чего так? – спрашивает Олег, я размеренно быстро опустошаю бокал воды.

- Думаю, кто-то из нас двоих должен остаться трезвым.

- Не смешно. Я же сказал, пить не буду. Да и живу я в доме напротив, так что повторюсь, Чем тебе не угодило здешнее пиво? – он делает ещё один смачный глоток, прежде чем приступить к изучению моего лица.

- Откуда узнал про выставку? – спрашиваю, переводя тему разговора об алкоголе.

- Разогнал двух медсестёр, пролистывающих какой-то, – он фыркнул, потрясая кружкой в воздухе, - женский журнал. Там были классные фотки с модной презентации…

- Да уж, это медицинский справочник с иллюстрациями кишечных расстройств, - я снова подозвал бармена и попросил пива для себя.

- Ничего интересного, - продолжал Олег, не заметив моей насмешки, - так вот, модели на развороте, прямо скажем, ничего, - он одобрительно закивал, словно смотрел тогда модный  журнал в первый раз, а зная о помешанности друга на собственной работе, несложно предположить, что так оно и было.

- Мне особенно понравилась в красном платье, - он перевёл взгляд на меня, невзначай так, просто, в середине рассказа, но я напрягся – в красном платье была Мира.

- И? – попросил продолжения.

- Это была твоя сестра, -  закончил он, отставляя пустой бокал на стойку, неожиданно заглушив все посторонние окружающие звуки и голоса.

- Понятно, - процедил, отпивая из бокала с пивом – тёплое и протухшее.

- Ну и как всё прошло?

- Хорошо и прости, что забыл тебя пригласить. – Стало как-то неловко за себя, я неправильно относился к людям и почему-то осознал это вот так вдруг – в тёмном баре с чистыми, но прокуренными сигаретным дымом, стенами, полном мужчин, которым на меня действительно наплевать, рядом с другом - с хорошим другом, о котором я забываю на месяцы по собственной необходимости. Я плохо, очень плохо отношусь к окружающим меня людям – безразлично.

- Всё нормально, - выводит из транса голос Олега, опорожняющего очередную кружку с пивом.

- Как она? – спрашивает, - Всё нормально? – теперь эта повторная фраза звучит вопросом о моей сестре.

- Да. … Она счастлива, - получается как-то неуверенно проговорить это вслух, потому что в этот момент я думаю о наших с ней отношениях, но никак не о выставке.

- Ей очень идёт красный, - возвращается Олег к скользкой теме о привлекательности Миры и меня снова напрягает, что он всё время говорит – она, ей, её.

- Да, – слишком короткий ответ, чтобы сменить тему разговора.

- Там на фото с ней был какой-то мужчина. Это её парень? – Олег говорит спокойно, продолжая делать глотки из своей кружки.

- Нет, - слишком поспешный и снова слишком короткий ответ.

- Откуда тебе знать, ты ведь её брат, - Олег не смотрит на меня продолжая пить из бездонной кружки своё пиво.

- У неё нет парня, ясно? – снимаю со спинки свой костюм и поднимаюсь со стула, - Слушай, мне пора, Олег, давай выпьем в следующий раз? – я не слежу за голосом, когда я стою напротив Олега, всё ещё допивающего своё пиво, и бросаю на стойку несколько банкнот, расплачиваясь за выпивку друга.

- Окей, пошли, - он отставляет недопитую кружку и спрыгивает со стула, я отворачиваюсь, направляясь к выходу из бара, и слышу шаги Олега за своей спиной.

Очутившись на уличном воздухе, я начинаю перебегать глазами по автомобилям, в поисках своей машины, неожиданно забывая, где припарковал большой внедорожник. Олег, молча, стоит рядом и после звукового подтверждения сигнализации, он снова заговаривает со мной:

- Может, зайдёшь? – руки он спрятал в карманы и смотрит вниз, на асфальт, уже слившийся со светом сумерек.

- В другой раз, - говорю, - сейчас мне действительно пора.

Я отворачиваюсь и не вижу Олега – прячу свои глаза, но слышу - уши я спрятать не могу.

- Значит, говоришь, ты уже ей признался?