Глава 19

Кира

Когда я распахиваю веки, волна возбуждения накрывает меня с головой. Понимая, что я в постели больше не одна, на мгновение напрягаюсь и тут же расслабляюсь. В ноздри ударяет такой знакомый запах Багрова, что я непроизвольно задерживаю дыхание. Втягиваю в себя едва ощутимую терпкость, тягучую сладость вперемешку с горечью духов. Ничего не изменилось за то время, что мы не виделись, словно только вчера расстались, а сегодня снова встретились. Тот же запах. Родной, желанный, одурманивающий. Дышу им.

Открывать глаза не решаюсь, лишь переворачиваюсь на спину и раскидываю руки в стороны. Обнажаясь перед ним, позволяю исследовать свое тело, хочу, чтобы трогал, ласкал, возбуждал. Истосковалась по нему. Столько времени даже думать себе запрещала о нем. О том, что между нами было. Не разрешала мыслям утекать в эту сторону, закрывалась.

Кирилл только трогает. Аккуратно, нежно проводит ладонью по груди, спускается к животу, концентрируется между моих ног. Распаляет, распределяет удовольствие по всему телу. Распахиваю глаза, вижу, как тоже едва сдерживается. Сжимает рукой вставший член. Мне неожиданно хочется к нему прикоснуться. Ладонь чешется, такое сильное желание возникает обхватить нежную кожу и провести пальцами по мягкой головке. Пугает, что к желанию касаться руками добавляется острая потребность обхватить ртом, почувствовать вкус, вдохнуть мужской запах. Кажется, я с ума схожу.

И все еще на него злюсь. Слышала, как он сказал, что ничего не было, но все равно ушла и закрылась в спальне. Хотела его проучить, чтобы посидел за дверью, понял. Забыла, что ресепшн всегда может открыть своим ключом. Если бы помнила в тот момент – не ушла, высказала бы все, что думаю, вынудила на дополнительные объяснения, но я себя не контролировала. После сна злость притупилась, хотя все еще царапает изнутри.

– Так и будешь дрочить, или все-таки сделаем это по-человечески? – бросаю хрипло и дерзко даже после случившегося.

Реакции моего тела на его ласки раздражают. После того, что я узнала и увидела, это кажется мне предательством, но ничего сделать не могу. Когда Кирилл наваливается сверху и коленом раздвигает мне ноги, устраиваясь между ними, с готовностью поддаюсь. Обхватываю его бедрами, к себе прижимаю, располагая икры на упругих мужских ягодицах. По инерции все делаю, не задумываясь даже, просто исполняю все то же, что и раньше.

– Ничего не было! – говорит снова и обхватывает рукой мой подбородок. В глаза смотрит. – Слышишь меня? Это фото со вчерашнего вечера.

Я дергаюсь в его руках. Не хочу, чтобы напоминал. Даже если не было… такой контакт близкий и без барьеров в виде одежды кажется мне предательством. Я бы никогда себе такого не позволила. Никогда. Но я влюблена в него до беспамятства. Схожу по нему с ума. Меня ни один другой мужчина не привлекает, я на них даже не смотрю, хотя, признаться, пробовала.

После откровенного самокопания пришла к выводу, что меня привлекают мужчины старше. Их уверенность в себе, сила, жесткость. Я решила, что Багрова не заменит кто-то из моих сверстников, но вполне может заменить его ровесник. Намеренно искала в кафе привлекательного мужчину лет тридцати-тридцати пяти. Так как кафе я выбрала неподалеку от бизнес-центра, ждать долго не пришлось. В обеденный перерыв выбор оказался обширным. Отбросив тех, у кого заметила обручальное кольцо, подошла к наиболее привлекательному, как мне тогда казалось, из присутствующих.

Мне пять минут потребовалось, чтобы понять, что дело не в возрасте и не в моей нездоровой тяге к мужчинам старше. Все дело в нем. В Багрове. Я влюблена именно в него. Потеряна в нем. Теперь мне кажется, что навечно.

– Тихо! – рявкает, перехватывая мои руки и придавливая их к подушке над головой. Не позволяет отстранить его и устроить кипиш. – Мы в одежде были, Кира. Нас Саша фотографировал. У всех такое фото есть. Девушка была одета… – запинается. – Белье на ней было.

– А на тебе?

– А на мне, блядь, одежда, – чувствую, что злит его этот разговор неимоверно.

– Откуда тогда?

– Узнаю, – выдыхает хрипло в мои губы. – Обещаю, что узнаю. Веришь?

Верю, конечно. Не хочу, но верю. Как не верить, когда горю в его руках, плавлюсь под его сильным телом? Когда пришла к выводу, что никто, кроме него, не нужен.

Прекращаю брыкаться, Кирилл ослабляет хватку, отпускает мои руки. Я тут же обвиваю его шею, обнимаю, прижимаю к себе ближе, толкаюсь навстречу, когда склоняется и целует. Чувствую, как глаза становятся мокрыми, а следом и щеки. Я плачу. Слезы сами катятся, не спрашивают разрешения, стекают к ушам потоком. Ожидала, что накроет невыносимо, но не думала, что сейчас. Надеялась, позже.

Кирилл замечает не сразу. Не понимает, ведь я с готовностью ему отвечаю. Остервенело целую его в ответ, сплетаюсь с ним языками. Дышу им, чувствую его, настроена на него. Замечает слезы, лишь когда уводит поцелуй к щекам. Замирает. Мне кажется, мир вокруг нас в этот момент затихает. Успокаивается, застывает, время не идет, когда он аккуратно слизывает слезы с моих щек, а затем, отстранившись, пытается всмотреться в мои глаза. Если привыкнуть к темноте, то видно почти все. И он, конечно же, видит.

– Ты чего? – спрашивает охрипшим голосом. – Что за слезы?

Не знаю, как сказать ему. Не знаю, поверит ли, если признаюсь. Если скажу, что соскучилась, истосковалась, что думала о нем все это время, мечтала. Даже в мыслях это звучит так, словно я ненормальная, одержимая, помешанная. Впрочем, так и есть. Я беспрестанно думаю о нем. С тех пор, как узнала, что мы поженимся – постоянно. Эти мысли меня преследуют, просачиваются словно яд в каждую клеточку моего организма.

Кирилл отстраняется, перекатывается на спину и ложится рядом со мной. Я быстро утираю слезы, но они катятся снова. Не хочу плакать, хочу его чувствовать, но не могу себя контролировать. Стираю мокрые дорожки, но они возникают снова.

– Иди сюда, – говорит Кирилл, притягивая меня к себе.

Обнимает за спину, прижимает. Он все еще одет в рубашку и брюки. Его одежда внезапно мне мешает, кусачая ткань жалит оголенное тело, но я все равно не отстраняюсь.

– Расскажи, почему плачешь? Из-за фотографии? Я ведь объяснил. Показать оригинал?

– Нет… не из-за фотографии, просто… просто я… соскучилась по тебе. Сильно.

Он на несколько мгновений затихает, напрягается всем телом. Я от волнения прикусываю губу до крови, но терплю. Не понимаю, зачем сказала. К чему это вообще? Но слова обратно не вернешь, поэтому жду его реакции. Долго жду. В какой-то момент вообще думаю, что он не услышал, но затем он выдает на выдохе:

– Почему ты ушла?

Мне больно возвращаться назад. Вспоминать то, что чувствовала, когда смотрела на новость о его свадьбе. Словами не передать, что я тогда ощущала, и как меня изнутри выворачивало. Скручивало болью так, что иногда вдохнуть не могла. Даже после того, как узнала о беременности, было трудно. Если говорить правду – еще сложнее мне стало. Больно и обидно за то, что мой ребенок будет расти без отца. Не узнает его любви.

– Ты собирался жениться! – восклицаю и всю боль в это предложение вкладываю.

– Никогда такого не было! – заявляет резко, а затем чертыхается. – Твою мать! Ты в ту же ночь узнала?

– Мама сказала.

– Это не должно было уйти дальше того вечера. На следующий день – возможно, но к тому времени я бы сам тебе рассказал.

– Тебя не было ночью дома.

– После вечера пришлось поехать на объект. У нас с поставкой оборудования проблемы, а то, что имеется, херового качества. Очередной несчастный случай на объекте я не мог проигнорировать.

– Я думала, ты с ней.

Поверить не могу, что мы это обсуждаем. Спокойно, без эмоций. Почти без эмоций, потому что внутри меня немного штормит. Он мне все объясняет, по полочкам расставляет. Зачем? Неужели тоже думал обо мне, когда не нашел в квартире? Впрочем… конечно, думал! Я ведь деньги потом сняла. На нервах, конечно, отомстить типа хотела. Обратно их закидывать было как-то стыдно, и я просто оставила их. Так и лежат у меня в комнате в ящике комода, пылятся.

– Кира… – он приподнимается, смотрит мне в глаза. – Давай договоримся, что впредь ты всегда будешь со мной разговаривать. Прекратишь делать поспешные выводы и дождешься моих объяснений. Не хочу бегать босиком по отелю, потому что моя жена решила, что накануне свадьбы я переспал с другой.

Он говорит это серьезно, но я все равно прыскаю от смеха, представляя, как он спускался на ресепшн без обуви. Мой Кирилл Багров. Взрослый, состоятельный мужчина искал меня в отеле босиком.

– Кира, – осуждает.

– Я постараюсь разговаривать.

– Постараешься?

– Не могу обещать. Эмоции меня опережают.

Правду ведь говорю ему, иногда совсем не контролирую то, что транслирую. Выдаю, а уже потом понимаю, что зря, не стоило.

– Развод, значит, отменяется? – спрашивает.

Не вижу, но знаю, что улыбается в этот момент. Чувствую это, ловлю интонации, сама улыбаюсь в ответ.

– Если хочешь – подам! – выпаливаю, чтобы не думал расслабляться.

Кирилл молчит. Долго ни слова не произносит, я даже думать начинаю, что действительно хочет развод получить. Может, мне показалось, что улыбался?

– Так что? – допытываюсь. – Просить маму привезти паспорт? Кирилл! – толкаю его в бок, не в силах терпеть.

– Пусть привозит, – роняет мое сердце вниз. – Заберу его, чтобы херню всякую не порола.

– Правда?

– Иди сюда уже, – выдает. – Хватит вопросов. Делом займемся.