Глава 21

Кирилл

Утро начинается с жутко раздражающего звонка смартфона. Не моего, конечно. Когда понимаю, что Кира и не думает отвечать, распахиваю глаза и сажусь на кровати. Кира спит. Под этот жутко раздражающий звук спокойно дрыхнет на кровати, подложив руку под щеку. Телефон затихает, и я планирую лечь обратно, но мелодия разрывается снова. Пищит так, что уши закладывает. Встаю, конечно, забираю ее телефон с тумбочки и отключаю звук. На экране имя ее матери, моей типа тещи. Смешно даже, учитывая, что по возрасту мать Киры мне больше в любовницы годится. В староватые, конечно, но есть и такие любители.

Разговаривать с ней не хочу, но понимаю, что лучше ответить, так как звонить она точно продолжит. Выхожу в соседнюю комнату, тихо прикрываю за собой дверь и отвечаю на очередной звонок.

– Кирочка, ты почему не отвечаешь? – тарахтит ее мать в трубку. – Я волнуюсь, между прочим.

– Кира спит, – отвечаю охрипшим ото сна голосом.

Пока повисает пауза, пытаюсь понять, зачем звонить новобрачной в семь утра с переживаниями.

– Спит? – с какими-то странными интонациями в голосе переспрашивает ее мама.

Реагирую на вопрос спокойно, но задевает, конечно. Ощущение, что новоиспеченная теща ожидала от Киры звонка посреди ночи со слезами и требованием забрать ее обратно, а утром, не выдержав, позвонила сама. Не думают же они, что отдали ее в замок Синей Бороды?

– Спит. Ей что-то передать?

– У нее все в порядке?

– Марина Константиновна, все в полном порядке. Как только Кира проснется, сможете в этом убедиться. Она просто устала. Брачная ночь, сами понимаете.

Знаю, что говорю слишком прямо, но не вижу причин скрывать то, что у нас с ее дочерью не договорной брак, а самый что ни на есть настоящий. Марина молчит, выдерживает паузу, а затем желает мне всего хорошего и просит передать дочери просьбу позвонить, как только она проснется.

Отключив звонок, оставляю телефон в гостиной на диване. В отеле прекрасная шумоизоляция, так что есть шанс не услышать, если будут названивать снова.

Тихо открываю дверь, чтобы не разбудить Киру, запоздало вспоминая о том, что минуту назад ее не разбудил даже ужасающе громкий и назойливый звонок телефона. Вхожу уже спокойнее, не крадусь, забираюсь на кровать в надежде поспать, но зависаю, разглядывая свою жену. С жадностью впитываю в себя ее образ, запоминаю каждую черточку лица, родинку на теле. Сказал бы мне кто-нибудь, что буду подобным заниматься – вызвал бы ему дурку. Сейчас же чувствую, что и самому провериться не помешает, так как пары минут беспрерывного разглядывания хватает, чтобы у меня встал член.

Реагирую на нее слишком остро и непонятно для самого себя. На запах дергаюсь, ощущая себя хищником, почуявшим, что где-то пролилась кровь. Непонятные чувства накрывают, необъяснимые. Скольжу взглядом по ее лицу, шее, груди, наталкиваюсь на манящие светло-розовые вершины сосков и сжимаю челюсти до хруста, чтобы не сорваться и не облизать их.

Торможу себя, осознавая, что Кира устала после вчерашнего вечера, а сегодня нам предстоит тоже немало. Нужно показать ей свой дом, ввести в курс дела, познакомить с персоналом. Отвлекаюсь всего лишь на мгновение, а затем снова на ней концентрируюсь. Слышу, как издает то ли стон, то ли вздох, меняет позу, поворачиваясь в другую сторону, и снова замирает.

Мне кажется, эта пытка дана мне свыше. После длительного воздержания оттопыренная назад задница Киры такую волну возбуждения во мне вызывает, что я снова не сдерживаюсь и, как пацан, зажимаю в руке член. Невольно вспоминаю ее пошлую фразу и улыбаюсь, хотя возбуждение это ни на грамм не сбавляет. Только усиливает, хотя мне никогда не нравилось, когда женщины пытались пошлить. Я почему-то уверен, что Кира ляпнула это, не подумав, на эмоциях. И от этого только накал сильнее. Чувствую, как внутри закипаю до запредельной отметки, а затем и вовсе срываюсь.

Придвигаясь к Кире, прижимаюсь ближе. Вчера так и уснули голыми, сейчас это только усиливает максимальный контакт. Кожа к коже прислоняюсь к Кире, вдавливаю пенис ей между ягодиц и сжимаю губы от вибрации возбуждения, пронизывающей все тело. Из того, что моя жена даже не дергается, делаю вывод, что у нее прекрасный крепкий сон, но я все равно планирую его нарушить.

Обхватываю рукой полушарие ее задницы, ласкаю, провожу пальцами по промежности. Утром Кира мокрая, и меня это только заводит. Возбуждает так, что я вжимаюсь в ее попку еще раз и только потом понимаю, что она проснулась. Поворачивается. Сонно смотрит сначала на меня, затем уводит взгляд вниз, широко распахивает глаза, когда замечает готовый вздыбленный член.

– Доброе утро, – говорю ей и резко нависаю сверху.

Вижу, что Кира еще дезориентирована, но ничего не могу с собой поделать. Хочу ее до искр из глаз.

– Боже, Кирилл… – выдыхает. – Надо в душ сначала.

– К черту, – бросаю резко и спускаюсь вниз.

Несмотря на адское желание войти в нее сразу же, понимаю, что ее тоже нужно возбудить. Она, конечно, мокрая, но это не повод вставлять ей сразу по пробуждении.

– Что ты…

Договорить ей не даю, прислоняюсь языком к клитору, надавливаю. Кира стонет сразу же, выгибается. Нравится ее податливость, возбуждает не на шутку, когда она так открыто проявляет свое желание, не сдерживается, и видно, что не имитирует.

– Господи, – шепчет, когда я к языку добавляю еще два пальца.

Ввожу их в нее медленно, растягиваю, подготавливаю. Ощущаю, как смазки становится больше. Вдыхаю запах ее возбуждения и, как подросток, ей-богу, вдавливаю член в край кровати. Хочу ее пиздец как. Вспоминал, думал, а теперь заполучил ее в свою постель снова. На законных, мать их, основаниях. Она теперь моя женщина. Жена. Все еще не могу свыкнуться с этой мыслью и пока слабо представляю себе нашу семейную жизнь, но если она будет такой же яркой, как оргазмы с Кирой, то я готов простить наличие ее отца в списке своих новоиспеченных родственников.

– Кири-и-илл… – протяжно стонет.

Опускает руку мне на голову, не давит, но посыл ясен – усиливаю и ускоряю движения, ласкаю ее языком, двигаю пальцами быстрее. Слышу, как громко стонет, скулит, когда я останавливаюсь, замираю на несколько мгновений. Продлеваю ее агонию намеренно, хочу, чтобы возбудилась по максимуму.

Когда понимаю, что находится на грани и вот-вот достигнет пика, резко прекращаю ласки, нависаю сверху и толкаюсь в нее членом. Есть запредельное блаженство в том, что не нужно предохраняться. Без латекса чувствую жар ее промежности, влагу, малейшие спазмы, которые возникают в процессе секса. Кира охает, стоит мне войти в нее, обнимает меня ногами, тем самым делает наше совокупление еще глубже. Действую аккуратно, помню о том, что она беременна, но все равно знаю, что перехожу грань. Не похож наш секс на целомудренный и спокойный. Все сильнее и жестче вхожу в Киру и ловлю ее блаженные стоны. Вижу, что ей приятно, чувствую, как сжимает меня внутри.

Обхватываю ее розовые вершины губами, по очереди целую сначала один сосок, затем второй, прикусываю, срывая стон с ее губ. Громкий, высокий, яркий.

Кира впивается пальцами мне в спину, жмет к себе со всей силы, царапается. Опять же – терпеть не могу, когда оставляют следы, но ей, как и раньше, позволяю. От нее получать их приятно. Ни на грамм не снижает удовольствие, напротив. Вижу, как ей хорошо, и только сильнее ее хочу. Быстрее. Мощнее. Ярче. До искр из глаз вставляет наш секс.

– Кирилл… – выдает напоследок.

Ее накрывает оргазмом. Кончает с протяжным стоном, дрожит всем телом и так сильно меня сжимает промежностью, что я достигаю пика следом. Еще несколько движений, и чувствую, как дохожу до оргазма. Наполняю Киру своим семенем, еще несколько раз толкаюсь и замираю. Так и лежим. Стараюсь не задерживаться сверху долго, хоть и контролирую вес своего тела. Скатываюсь на бок, а затем, сам не понимая, что делаю, подхватываю Киру на руки и несу в душ.

– Что ты делаешь? – она смеется, когда заношу ее в кабинку и закрываю за собой дверь.

Регулируя напор воды, настраиваю температуру и, убедившись в безопасности, подталкиваю Киру под струи и становлюсь сам. Она улыбается счастливо и как-то неожиданно обхватывает меня за шею, притягивает к себе, в глаза смотрит, а потом… целует. Не первый наш поцелуй все же, но неожиданный. До меня как-то не дошло поцеловать ее во время секса. Делаю это сейчас, с жаром отвечая на движения ее языка.

– Я так счастлива! – ошарашила меня новостью.

Сама поцелуй прерывает и улыбается так, что ни секунды не сомневаюсь в правдивости ее слов.

– А ты, Кирилл? Тебе хорошо со мной?

– Что подразумеваешь под словом хорошо? – спрашиваю.

Кира же… не спешит отвечать. Стаскивает с полки гель, выливает его мне на плечи и начинает размазывать, вспенивает, тем самым заводит снова.

– Не жалеешь, что женился? Ты говорил, что не хотел…

О том, что я женат, еще не понял. Не довелось прочувствовать, надо заметить. Для этого нужно время. Кира же… ощущение, что ей просто хорошо. Веселится, улыбается, растягивая рот до ушей, счастливо выглядит, действительно счастливо. Не фальшивит, и это даже пугает. Мы два месяца не виделись, а она вот так меня встречает – отзывчиво и с готовностью.

– Не жалею.

– Правда?

– Правда, конечно.

– А я… – она запинается, словно думает, стоит ли говорить.

Проводит руками по моему животу, растирает гель, спускается ниже, обхватывает член и с протяжным «О-о-о» смотрит на меня. У меня снова стоит, и это ее, видимо, удивляет.

– Что сказать хотела? – напоминаю.

– Забыла.

Мне кажется, она лукавит, но я об этом забываю, стоит ей смыть с моего тела пену, а затем опуститься на колени. Понимаю, что собирается сделать, и, прикрыв веки, прислоняюсь к кафелю спиной. Кира вбирает мой член губами, и я задушено рычу. Не сдержавшись, толкаюсь в нее глубже, сильнее. Тоже торможу себя, понимая, что она неопытна в этом, но тут же охреневаю от ее заявления:

– Можешь не сдерживаться.

По сути, карт-бланш выдает мне сейчас.

– Хочешь, чтобы я трахнул твой рот?

– Хочу, – облизывается и вздрагивает.

Блядь… у меня не просто стоит… у меня там каменное все от одного взгляда на ее порочный язык, которым она облизывает призывно распахнутые губы.