Глава 36

Кира

Я не вцепилась Лиде в волосы только потому, что Кирилл выпроводил ее сам. Пока они идут к выходу, я бросаюсь на второй этаж. Меня такие эмоции захлестывают – боюсь взорваться и перебить ту немногочисленную посуду, что есть на кухне. Стараюсь взять себя в руки в спальне, и то, когда Кирилл заходит, голос звенит напряжением. Я не могу устроить ему истерику, не могу.

Сдерживаюсь. Охлаждаюсь. Успокаиваюсь.

Когда чувствую, что отпустило, иду к Кириллу.

– Почему не женился? – задаю ему вопрос.

Жду, конечно, ответа. Не знаю, что хочу услышать. Что угодно. Просто мне нужно знать.

– Мы были знакомы не так много. Когда она сказала о беременности, я это принял, но замуж ее не позвал. Потом Лида предоставила мне справку об аборте. Мы расстались и больше не виделись.

Выдыхаю. А затем и вовсе к Кириллу прижимаюсь. Обнимаю его, закидывая руки ему на плечи. Прячусь лицом в ложбинке шеи. Втягиваю носом его запах и чувствую, как меня отпускает. Не полностью, конечно. Стоит представить, что этот Рома, который пришел в наш дом, окажется его сыном, меня снова накрывает. С головой злость затягивает. Вспыхиваю, как спичка, но тут же тушу пожар. Тушу, понимая, что Кириллу тоже непросто. Он об этом ребенке не знал и не может, конечно, оставить ситуацию без внимания. Не может же? Я бы хотела, чтобы мог…

Никакого ДНК, никакого признания. Ничего… не хочу даже думать, что между нами появится ребенок. Чужой. Не мой, в смысле. Кирилла я очень люблю, но принять ребенка… тогда, когда я думала, что мой малыш будет у нас единственным?

Ни за что!

– Мы это переживем, – говорю Кириллу уверенно и, как мне кажется, даже спокойно. – Прости, что пригласила ее сюда.

– Ты не виновата. Мне стоило узнать у Селены, что с соседней виллой.

Я киваю на автомате. Когда Кирилл отстраняется, отпускать его не спешу. Хватаюсь за него руками, встаю на носочки и тянусь за поцелуем. Он целует, конечно. Даже не думает отказывать.

– Ты точно в порядке? – заботливо интересуется, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Точно.

– Мне жаль, что тебе пришлось выслушать все это сегодня. Я не считал нужным говорить о прошлых отношениях.

– Надеюсь, сюрпризов больше не будет, – улыбаюсь. – Новых детей, желающих заявить свои права на твою компанию.

– Компания, между прочим, еще не моя.

– И все же.

– Ревнуешь?

– Конечно! Я надеялась, все достанется одному ребенку. Моему.

– Нашему, – поправляет меня Кирилл, а затем добавляет: – Одному? Не хочешь подумать о братике или сестричке?

– Не рано ли?

За пустой болтовней отвлекаюсь и окончательно успокаиваюсь. Сердце перестает стучать в бешеном ритме, я даже нахожу в себе силы поесть. Соглашаюсь на доставку, а как только еда приходит – с огромным аппетитом начинаю поглощать заказанный салат и мясо.

– Как насчет сходить на море? – предлагает Кирилл после обеда.

– Вечером. Солнце слишком жарит, боюсь, это не очень полезно для ребенка.

О вреде солнца я задумываюсь в последнюю очередь. Просто не хочу выходить. Опасаюсь столкнуться с Лидой и ее сыном. О том, что ребенок может быть и сыном Кирилла, стараюсь не думать.

От предложенной Кириллом экскурсии в сопровождении индивидуального гида тоже отказываюсь. Соглашаюсь только на поездку в магазин – и то только потому, что мои отказы будут выглядеть слишком подозрительно. В таком режиме у нас проходит несколько дней, а потом Кирилл оставляет меня одну. По моей просьбе едет в магазин за медом, а я, сославшись на тошноту, остаюсь.

Как только за Кириллом закрывается дверь, я начинаю нервно ходить по комнате. Думала, что скопившееся внутри отчаяние и злость выплеснутся наружу, но этого не произошло. Я словно выдохлась. Медовый месяц, безусловно, испорчен. Я не думаю об отдыхе.

Меня волнует предстоящая экспертиза ДНК, если Лида на нее согласится, и… результаты. Пожалуй, именно из-за них переживаю больше всего. Боюсь, что ребенок действительно окажется от Кирилла. Что тогда? Как он поступит? Решит его принять? Запишет на себя и… будет забирать на выходные? Или… ездить к ней? Господи, ни за что!

Хочу задать все эти вопросы Кириллу, но молчу, конечно же. Молчу, понимая, что сейчас у него вряд ли есть на них ответы.

Он возвращается домой поздно. Гораздо позже, чем если бы просто поехал в магазин, но я не акцентирую на этом внимание. Как и на том, что он взвинчен и раздражен. Спрашивать ни о чем не решаюсь. Молча готовлю на ужин пасту и, уловив подходящий момент, забираюсь к Кириллу на диван. Он сидит на диване со стаканом виски. Уверена, что-то произошло, но задавать вопросы не решаюсь. Просто прислоняюсь к нему максимально близко, упираюсь щекой ему в плечо и таким образом показываю своему сильному и уверенному в себе мужу, что я с ним.

Когда Кирилл в очередной раз подносит стакан ко рту, я его у него забираю. Не вырываю, естественно. Как только он отпивает, аккуратно прикасаюсь к холодному стеклу и тяну на себя. Почувствовав, что поддается, ставлю стакан на стол, а сама забираюсь к Кириллу на руки. Хочу заменить ему алкоголь собой, хочу, чтобы забыл о небезопасной эйфории после принятия виски.

– Что ты делаешь? – спрашивает хрипло.

– А на что похоже? – отвечаю, стаскивая с себя рубашку через голову.

– Решила соблазнить меня?

После его слов внизу живота тут же возникает неконтролируемое желание. Горячей волной оно растекается по всему телу. Я вздрагиваю, стоит мне ощутить прохладные ладони на спине. Ловким движением Кирилл расстегивает мой бюстгальтер, задевает пальцами тонкие лямки и, спустив их по плечам, тянет вниз, оставляя меня обнаженной. Непроизвольно ерзаю на его руках, подаюсь вперед, натыкаясь через штаны на уже вздыбленный член.

– Вижу, ты совсем не против.

– Моя жена – самая привлекательная и сексуальная женщина в моей жизни, – делает неожиданный комплимент.

Я чувствую, как заливаюсь краской. Щеки начинают пылать, а в груди возникает бесконтрольная дрожь. От нахлынувших эмоций приходится часто-часто моргать. Кирилл это, конечно же, замечает. Стирает одинокую слезинку, незаметно скатившуюся по щеке, и целует меня. Боже, как он целует.

Томительно нежно, до невозможного сладко и возбуждающе горячо. Его поцелуй сейчас не идет ни в какое сравнение со всеми предыдущими, потому что кроме желания я чувствую в нем что-то еще. Что-то невесомое, едва уловимое, но оно точно присутствует. Я не ощущаю привычного напора и животной страсти, потому что Кирилл не впивается в мои губы, он… он словно ими наслаждается.

Все происходит так быстро, что я едва успеваю сообразить. Мгновение – и я оказываюсь абсолютно голой. Мои трусики вместе с шортами летят куда-то в сторону. Секунда – и Кирилл освобождает вздыбленный пенис из штанов и боксеров. Миг – и его член наполняет меня до упора. Я хватаюсь за крепкие мужские плечи и прогибаюсь в пояснице назад. С моих губ срывается стон, с его – тихий рык.

Несмотря на торопливость, Кирилл двигается медленно, словно растягивает или продлевает удовольствие. Чтобы усилить наш контакт, тяну его футболку вверх и тут же прикасаюсь к оголенной коже. Прохожусь кончиками пальцев по буграм мышц, исследую каждую клеточку его тела, запоминаю, словно это могут у меня отобрать. Я, конечно же, не отдам, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз реагирую так остро, словно это наш первый контакт, словно завтра я проснусь не Багровой, а по-прежнему Арбатовой, и Кирилл вызовет мне такси.

– Сладкая такая… Кира, – хрипло выдает мне на ухо.

– Твоя, – выдыхаю ему в унисон.

– Без вариантов.

Мы приходим к финишу одновременно. На пике моего оргазма, когда мне кажется, что больше я не выдержу, Кирилл неожиданно ускоряет движения, и я впадаю в нирвану. Мычу что-то нечленораздельное, охаю, вскрикиваю, царапаю кожу на его груди. Мне так хорошо… запредельно. Когда Кирилл прекращает двигаться во мне, я готова стонать от разочарования. Иногда мне кажется, я готова заниматься с ним сексом всегда, так сильно мне нравится, когда наши тела соединяются воедино, когда мы находимся кожа к коже, когда обмениваемся слюной во время поцелуев, когда Кирилл не предохраняется и кончает в меня.

– Ты изменилась, – говорит Кирилл, все еще продолжая покрывать поцелуями мою шею.

– Разве?

– Умгу…

– Это плохо? – уточняю, чувствуя, как пересохло горло.

– В тебе не может быть ничего плохого.

– Тогда в чем я изменилась?

– А ты сама как думаешь? – этот вопрос Кирилл задает, глядя мне в глаза.