Глава 46

Кира

– А Кирилла дома нет?

У меня нет ни малейшего шанса не распознать разочарование в голосе мамы. Оно там присутствует, что невероятно меня раздражает. Я вроде бы не настолько плохая дочь, чтобы у матери не было желания со мной пообщаться. Но она неизменно интересуется Кириллом. Видимо, она готова исполнить все, что отец пожелает. Выполнить практически любую прихоть. Впрочем, это может быть и не ради отца. Деньги, а точнее, их отсутствие меняет людей. Знаю, что у родителей давно не тот уровень, что был раньше.

– Еще не приехал, но ты можешь его подождать.

– О, я не к нему, – звучит почти убедительно. – Я к тебе приехала. Посмотреть, как вы тут. Папа сказал, вы переехали в подаренный им дом.

– Здесь удобнее, – отвечаю сухо и пропускаю маму на кухню.

Предлагаю ей чай или кофе, но она просит вина. Ставлю перед мамой бокал и сажусь напротив.

– Как у вас дела? Как ты себя чувствуешь?

– Все в порядке. Врач сказал, ребенок развивается хорошо. А вы с папой как?

– Ох… – вздыхает мама. – Да так себе. Ну, ты же знаешь о проблемах в компании? Отец сказал, ты влилась.

– Не влилась, но пытаюсь.

– Все-таки решила продолжить дело отца в будущем?

– Можно и так сказать.

О том, что если отец решит оставить компанию мне, я отдам ее под руководство Кирилла, умалчиваю, потому что уверена, что отец не допустит меня к управлению.

– А чья это камера? – спрашивает, кивая на журнальный столик, где она расположена.

– Моя.

– Ты фотографируешь?

– Немного. В Греции начала с закатов и рассветов, а здесь перешла на портреты.

– Покажешь?

Мама тянет руки к камере, но я ее останавливаю, успевая забрать ее первой. Я с радостью покажу маме все, что сфотографировала, но не на этой карте памяти. Она вся посвящена Кириллу. Я делала снимки практически постоянно. Во время еды, с утра, когда удавалось проснуться пораньше, ночью, сразу после секса, сидя верхом на муже и глядя в его горящий возбуждением взгляд.

– Покажу. У меня на компьютере много фотографий. Их с радостью покажу.

– А здесь?

– А тут ничего нет. Я накануне достала карту памяти.

Если мама и подозревает, что я вру, то виду не подает. Соглашается на просмотр фотографий на ноутбуке. Забираю камеру и поднимаюсь на второй этаж. Уже в комнате понимаю, что забыла, где оставила ноут. В последнее время у меня проблемы с памятью, но доктор заверила меня, что это нормально в моем состоянии. Ребенок отбирает у меня много витаминов и микроэлементов, поэтому слабость, забывчивость и растерянность могут быть частыми моими спутниками.

Обыскав две комнаты, решаю, что оставила его где-нибудь в гостиной или на кухне. Спускаюсь по лестнице максимально медленно. Боюсь, что могу оступиться или мне станет плохо из-за резких движений.

– Какая неожиданная встреча, Кирилл, – слышу голос мамы и собираюсь ускориться, чтобы встретить мужа, но останавливаюсь на полпути. Замираю, потому что следующее, что я слышу: – Я скучала.

– Тоже рад вас видеть, Марина Константиновна. Вы с мужем или одна?

– Так официально, – говорит мама, понизив голос. – Совсем обо мне не думал?

– Думал, конечно, – отвечает мой муж.

Мой… муж… мой…

– О вас нельзя было не думать после того, что вы сделали.

– И что же я сделала?

– То фото на телефоне дочери ведь ваших рук дело. Обиделись, что когда-то я вас отверг?

– А ты отверг? – звонкий хохот матери неприятно режет душу и рвет сердце на ошметки.

Больно слышать такое от близкого человека, а от самого близкого из всех существующих – особенно.

– Что же, по-вашему, это было?

– Боязнь? Моего мужа и статуса…

– Марина Константиновна… – голос Кирилла звучит устало. – Ваша дочь – моя жена. Подозреваю, она находится где-то в этом доме, и вам хватает совести приставать ко мне? Или вы забыли, что я ваш зять?

Слушать их разговор дальше у меня нет сил. Я поднимаюсь по лестнице обратно. Настолько быстро, насколько могу. Захожу в нашу с Кириллом спальню. Желание хлопнуть дверью так сильно, что в какой-то момент я даже замахиваюсь, но… сдерживаюсь. Не хочу, чтобы она узнала. Пусть думает, что ее ничего не подозревающая дурочка-дочь просто уснула на кровати, пока она… там… с моим мужем.

Плачу, конечно же…

То, что я услышала – самое большое разочарование в жизни. Моя мать меня предала, пыталась расторгнуть наш брак, приставала к моему мужу. Не подруга, не знакомая, не та женщина, с которой раньше был Кирилл, а родная мать…

Когда дверь открывается, я, сдерживая рыдания, делаю вид, что сплю, но неожиданный гость не уходит. Боюсь, что если это мама, то я просто не выдержу с ней встречи, но гостем оказывается Кирилл. Он, конечно же, понимает, что я не сплю. Видит это и не уходит, наоборот, я слышу его приближающиеся шаги все отчетливей.

– Все слышала? – готова поспорить, что прямо сейчас он хмурится.

Это невероятно, но я настолько хорошо знаю интонации его голоса, что способна угадать выражение лица, даже не видя его.

– Прости, – понижает голос.

– За что? – не выдерживаю и сажусь, сталкиваясь с Кириллом взглядом.

Мой – растерянный, а его… я пока не могу понять, что в нем читаю. Там целый калейдоскоп эмоций – сожаление, разочарование, страх, смятение, любовь, жажда защитить. Так много в одном-единственном взгляде.

– За то, что все узнала.

– Но я должна была! Тебе стоило сказать мне о том, кто прислал мне то сообщение.

– Кира…

Он вздыхает и мотает головой, словно борется с собой.

– Она – твоя мать. Какие бы цели она ни преследовала – ничего ужасного не произошло. Мы прошли ту фотографию и забыли о ней, а твои отношения с мамой остались прежними.

– Больше нет.

– Я сожалею. Я бы ни за что…

– Хватит! Пожалуйста, прекрати! Я… я ненавижу ее!

Бросаю, конечно, в сердцах. Так быстро ненависть в душе не рождается. Разочарование в человеке – да, отвращение – безусловно, но ненависть… нет. Она появится гораздо позже. Со временем. Наверное, тогда, когда я пойму, что не нужна собственной матери.

– Не говори так.

– Но это правда! – выкрикиваю. – Ненавижу! Я считала ее самым близким и родным человеком, она… господи, она к тебе приставала?

– Кира…

– Нет, скажи! Скажи же мне!

– Это было десять лет назад. Она наверняка перебрала и решила, что…

– Нет, – обрываю Кирилла на полуслове. – Слушать даже не хочу! Всё!

– Ничего не было, – пытается донести до меня Кирилл.

– Это ничего не меняет.

Я утираю слезы со щек и слезаю с кровати. Взгляд падает на камеру, стоящую на столе. Не раздумывая, хватаю ее и нажимаю на кнопку «включить». Фотография меня успокаивает. Я, конечно, еще не профессионал, да и многого не знаю, но я уже записалась на обучение, хочу изучить куда больше, чем знаю, хочу делать не просто красивые фотографии, а «правильные» с точки зрения выставления света, фокусирования кадра, расположения лица на портрете и так далее.

– Собираешься фотографировать?

– Хочу запомнить тебя таким.

– Каким?

– Идеальным, Багров.

– Я, кстати, букет принес. Оставил его внизу.

На лице Кирилла проявляется едва заметная улыбка, но мне хватает и мгновения, чтобы поймать ее в кадр. Запечатляю и едва не пищу от восторга. Получилось естественно и красиво. Я бы даже сказала, обнаженно. Голые эмоции как они есть.

– Есть кое-что, что я должен сказать.

Кирилл отворачивается и смотрит куда-то в сторону. Я успеваю поймать кадр как раз в тот момент, когда он говорит:

– Тест на отцовство положительный. У меня есть сын.

Я думала, что умру после такой информации. Думала, что не смогу ее пережить. Думала, что это конец света, ведь это означает, что Кирилл больше не принадлежит мне всецело. Думала, потому что после всего случившегося с мамой я воспринимаю все несколько иначе. Спокойнее, отрешенней, адекватней. Если мы пережили взрослую самодостаточную женщину, которая решила соблазнить мужа собственной дочери, разве у нас не получится с обычным ребенком?