Эпилог

Кирилл

– Папочка!

Дочка бежит ко мне с распростертыми объятиями, стоит ей увидеть, как я выбираюсь из автомобиля. Подхватываю ее на лету и поднимаю на руки.

– Я соскучилась, – произносит эта мелкая заноза. – А ты? Папочка, а ты соскучился?

Она, как и ее мама, любит задавать вопросы по несколько раз, если сию минуту не получила ответ.

– Соскучился, конечно.

– Сильно? Папа, ты сильно-сильно соскучился по Ди?

– Сильно-сильно.

– И я. А маму ты привез?

– Мама сама приедет совсем скоро. Мы пока с тобой побудем.

– Отпустим Нату? – спрашивает и смотрит на меня так, что я не могу отказать.

– Отпустим.

– Ура!

Наташа – наша няня, которая работает у нас с самого рождения дочки. Искали мы ее долго, проверяли, притирались, но в итоге она единственная выдержала мои жесткие требования и сумела подстроиться.

– Здравствуйте, Кирилл Викторович.

Если с моей женой у них исключительно добрые и, я бы даже сказал, дружеские отношения, то со мной Наташа всегда на «вы» и по имени-отчеству. Помнит, видимо, как сильно я ее гонял в первые месяцы после найма. И камеры в доме устанавливал, и отчитывал, если видел, что она что-то сделала не так, как мне бы хотелось.

– Здравствуй, Наташ. На сегодня – свободна.

– Хорошо. Завтра как обычно?

– Да. Если что-то изменится, Кира позвонит.

– Хорошо. До свидания.

Наташа уходит, а я несу дочку на кухню. Усаживаю ее на кухонный островок в центре, а сам мою руки. Диана спокойно ждет, хоть и видно, что ей не терпится заняться чем-то активным. И ведь когда я приехал, они с Наташей отнюдь не рисованием занимались – играли в тарелку на лужайке. Откуда у дочери столько энергии, мне остается только догадываться.

– Пап, а давай маме сюрприз сделаем? – заговорщицки произносит Ди. – Сделаем? Пап… – настаивает, когда я молчу. – Сделаем маме сюрприз?

Улыбка на моем лице возникает непроизвольно. Не могу ее сдержать, когда дочь так открыто копирует поведение своей мамы.

– Сделаем. Ты уже придумала какой?

– Я придумала сюрприз, – серьезно говорит дочка. – Какой – придумывай ты.

– Ладно.

Бросаю взгляд на часы. Времени осталось не так много. Кира вот-вот закончит показ дома клиентам и вернется домой. Ехать тут минут пять-десять, значит, у нас осталось около получаса.

– Пойдем, папа переоденется, и будем думать сюрприз.

Сменив строгий брючный костюм на спортивные штаны и футболку, выхожу к дочке. Она сидит на кровати, болтая ногами в воздухе. Так сильно похожа на свою маму, что я иногда думаю, что от меня ей ничего не досталось, но затем вспоминаю про хмурый взгляд и тон, которым она умудряется построить всех взрослых.

– Ну что, придумал сюрприз?

– Придумал.

– И что будем делать?

– Приготовим маме ее любимую пасту.

– А можно? – спрашивает с опаской Ди.

Все дело в том, что со второй беременностью Кира умудрилась за два месяца набрать полугодовую норму и теперь ограничивает себя в еде. Ест только правильную зеленую еду. Мы с Ди тоже помогаем, хотя у нас рацион богаче. Знаю, что Кира обожает пасту, да и ела ее уже давно. Решаю сделать ей сюрприз, хотя не уверен, что Кира не выльет мне его на голову.

Мы успеваем приготовить как раз, когда машина Киры заезжает во двор. Если во время первой беременности моя жена согласилась ездить с водителем, то сейчас категорически отказывается это делать. Садится за руль сама, утверждая, что риелтор не может иметь личного водителя. Это, по ее мнению, говорит о ней как о дилетантке, которой стать хорошим риелтором помог муж. Разумеется, я ни с чем не помогал. Кира как-то неожиданно пришла к этому сама.

После небольшой выставки ее фотографий ей предложили заняться созданием фото для агентства. Вначале Кира согласилась и устроилась работать фотографом, а потом уволилась и поставила меня перед фактом – открывает свое риелторское агентство. Я, разумеется, был против. Ди на тот момент исполнилось полгода. С фотографией Кира, конечно, справлялась на отлично, но работа у нее отнимала несколько часов в день. А со своим агентством должно было быть сложнее. Всю организационную мишуру Кира должна была взять на себя, и я упрямился, хотя она, конечно же, не стала меня слушать.

Мою маму мы заменили Наташей, и Кира упорхнула работать. Я злился, конечно, когда приходил домой и узнавал, что Ди целый день провела с няней, а мамы все еще нет, но спустя месяц все изменилось. Кира настроила работу и стала появляться дома чаще, уделять Дианке внимание, да и приезжать рано. Сегодня вот задержалась, но она меня заранее предупредила, что приедет позже.

– Привет, – хором говорим, стоит Кире зайти на кухню.

– Вы приготовили что-то вредное, – хмурится.

– Пасту, – торжественно сообщает Ди. – Папа придумал!

– Ну, раз папа, – улыбается Кира и идет к нам.

Целует вначале дочку, затем тянется ко мне, но вместо поцелуя шепчет на ухо:

– Если поправлюсь хотя бы на сто грамм – убью.

– Как на работе дела? – спрашиваю уже за столом.

– Отлично! – тут же переключается Кира, с радостью уплетая пасту. – Ко мне обратились молодожены. Я подобрала им отличный дом, но днем в оговоренное время они приехать не смогли. Упрашивали меня на вечернюю встречу. Я не могла не согласиться!

К тем, кто решил официально зарегистрировать свой брак, Кира относится с особенной теплотой.

– Я говорила серьезно, – бубнит Кира, прожевывая. – Если поправлюсь…

– Я буду тебя любить даже такой.

– Правда, Багров? – хмыкает. – Я об этом и не переживала. А вот о своем здоровье – очень.

– Ты уверена, что твоя врач правильно все посчитала?

Я уже несколько недель в этом сомневаюсь. По Кире, разумеется, видно, что она поправилась. Грудь стала больше, попа налилась, да и в бедрах моя жена стала шире, но ей даже идет, ведь после родов Ди она сильно похудела и никак не могла набрать вес.

– Не уверена, – хмыкает Кира. – Поэтому и ем приготовленную тобой пасту.

– Я придумала сюрприз, а папа – пасту, – вклинивается Ди. – Вкусно?

Удивительно, но Киру она никогда не переспрашивает, даже если она тоже думает над ответом. Терпеливо ждет. Видимо, это у них с мамой в крови – требовать немедленного ответа только от меня.

– Вкусно, Ди. Очень.

– Я помогала! – торжественно говорит. – Помыла помидоры и достала из холодильника сливки.

Улыбаемся с Кирой синхронно. После появления в нашей жизни Дианы мы очень многое так делаем. Вместе, дружно, словно заранее сговорившись.

– Я соскучился, – подхожу к Кире сзади, когда Диана отвлекается на игрушки.

– И я… – летит мне в ответ, а затем получаю и поцелуй. – Ты же знаешь, что у нас скоро новое УЗИ? Там уже будет видно, кто у нас.

– И?

– Я хочу гендер-пати. На этот раз нам ведь есть кого собрать?

На этот раз мы можем собрать целую толпу, правда, матери Киры не будет. Семья Арбатовых распалась спустя несколько месяцев после рождения Дианки. Марина Константиновна даже ни разу не видела внучку.

– Есть, – отвечаю Кире. – На этот раз у нас будет лучшее гендер-пати.

Кира

В день гендер-пати у меня оказывается целых три клиента на просмотр. Я бы с радостью их перенесла, да только все они настойчиво просят встретиться с ними именно сегодня, так как потом им нужно улететь, а они бы хотели посмотреть квартиры и дома и на отдыхе посовещаться. Я вот тоже мечтаю об отдыхе, но из-за таких вот… клиентов вынуждена работать.

Подъезжаю к одному из объектов и осматриваюсь по сторонам. Где-то здесь меня должна ждать сладкая парочка, которая недавно поженилась. К молодоженам я обычно питаю особые чувства и стараюсь помочь всем, что в моих силах. Мне нравится наблюдать за их счастливыми лицами и слушать их влюбленные голоса. Ничего не могу с собой поделать, но сегодня… сегодня я просто хочу домой. В объятия к Кириллу и на праздник, который начнется вечером. Я узнаю, кто у нас будет. Рассчитываю на мальчика, потому что наша Ди настолько похожа на меня, что я часто ловлю в глазах Кирилла неподдельный страх.

Не найдя никого, близко похожего на семейную пару, звоню по указанному номеру, но мой звонок сбрасывают. Терпеть не могу, когда так делают. Я приехала, я вас жду, я звоню, чтобы сообщить об этом, а вы не берете трубку. Решаю дать им десять минут времени. Иду к машине, забираюсь в салон, и как раз в этот момент на мой мобильный поступает звонок от клиентки.

– Простите, мы опаздываем, – сообщает без приветствия. – Будем через полчаса.

– У меня нет столько времени. Через час у меня встреча в другом месте.

– Мы успеем, – говорит девушка и отключается.

Я прекрасно знаю, что не успеем. Я всегда оставляю на просмотр минимум сорок минут, потому что в процессе у клиентов часто возникают вопросы. Лучше, если у меня останется время. Хуже, если его не будет совсем.

Риелтором я стала неожиданно. Когда работала в компании фотографом, мне абсолютно не понравилось то, как там относятся к клиентам. Я делала безупречные фотографии, которые зачастую не отражали суть квартиры или дома. Благодаря камере можно было подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Поначалу я просто фотографировала. Мне давали крутые стильные объекты.

Потом началось удивительное. Здесь нужно замазать, здесь добавить красок, а тут убрать ржавые трубы. Большую часть времени стала занимать обработка фото. На мои вопросы, как клиент отреагирует, когда увидит не то, чего ждал, мне отвечали, что это не мое дело. Я должна фотографировать, а продает риелтор.

Закрывать глаза у меня получилось недолго. После очередного объекта, который компания хотела впарить за бешеные деньги, я уволилась и приняла решение открыть свое агентство. Оно существует уже больше четырех лет и имеет массу довольных клиентов. Я даже рекламу не делала. Выплыть мне помогло сарафанное радио. Довольные покупатели делились контактами со своими друзьями и коллегами. Так мое агентство стало популярным, а я – востребованным риелтором.

– Простите за опоздание, – летит ко мне клиентка. – Мы в последний момент были вынуждены искать такси, так как наш автомобиль не завелся.

Я киваю и сразу же предупреждаю:

– У меня на вас пятнадцать минут. Потом я уезжаю. Если хотите, можете задать вопросы мне в сети, но сегодня я не смогу на все ответить.

Девушка кивает, мужчина рядом хмурится. Ему явно не по душе то, что я сказала, но он никак не комментирует мое предупреждение.

Мы поднимаемся на пятнадцатый этаж. Именно здесь расположена квартира, которую они хотят купить. Я показываю ее не так часто. Она слишком дорогая, но открывающийся на город вид и планировка стоят своих денег. Обо всех достоинствах этой жилплощади необязательно слушать, так как их можно увидеть собственными глазами. Но я, конечно, рассказываю.

– Хотите сказать, что это столько стоит? – наконец в разговор вклинивается мужчина.

– Уверена.

– Неубедительно, – говорит он. – Нам вас рекомендовали как компетентного риелтора, который продает лучшую жилплощадь, а вы даже не можете уделить нам время…

– Простите… Олег, – приходится припоминать имя клиента. – У нас с вами была договоренность. Вы должны были приехать полчаса назад, но вы задержались. Ваш форс-мажор я не считаю поводом для того, чтобы переносить следующий осмотр. Взять вас сегодня позже я тоже не могу, у меня личные планы. Мы можем перенести встречу, но вы, как я понимаю, улетаете.

– Именно.

– Вот поэтому у вас есть время все посмотреть и на досуге принять решение. Вам меня рекомендовали как компетентного сотрудника, а потому я не могу рисковать своей репутацией и ради вас переносить следующих клиентов. Ваше опоздание – не моя зона ответственности.

Мужчина кривится, но ничего не говорит. Конечно, в процессе возникает множество вопросов, и я даю им свой мессенджер.

– Сегодня я ответить не смогу, но завтра постараюсь пораньше. Отвечу на все ваши вопросы.

Когда мы прощаемся, мне кажется, что они так и не станут моими клиентами, еще и наверняка отзыв оставят. Девушка мне понравилась, но мужчина… Он старше ее минимум на десять лет, а ведет себя, как подросток. Всем недоволен, пришел уже раздраженным, начал качать права. Удивительно, как у таких людей получается чего-то достичь в бизнесе. То ли дело мой Кирилл. Молчаливый, целеустремленный, максимально сдержанный и немногословный. Если ему что-то не нравится, он всегда давит аргументами, а не бабскими истериками из разряда «мне не нравится, что вы не уделили мне время».

Словно почувствовав, что я думаю о нем, он мне звонит.

– Алло.

– На сегодня ты свободна, – сообщает мне муж. – Жду тебя дома.

– В смысле свободна? – не сразу понимаю, о чем он. – У меня еще два просмотра.

– Я их отменил. В смысле – перенес.

– И они согласились? – ахаю, потому что пробовала сама, и у меня не вышло.

– Я умею убеждать. Жду тебя.

Домой я не еду, а лечу, хотя стараюсь не превышать скорость. Добираюсь быстро и еще быстрее наряжаюсь в заранее приготовленный наряд. К гендер-пати все подготавливали мои подруги и мать Кирилла. Они единственные, кто знает, кто у нас с Кириллом будет.

– Волнуешься? – спрашивает Кирилл после того, как все собрались.

Гостей у нас на самом деле немного. Ближайшие родственники и друзья. С моей стороны – Нинка с Веркой, папа, с которым мы общаемся. Мама даже не взяла трубку, хотя я ей звонила. Не потому, что хотела ее видеть, а чтобы убедиться, что она не ответит. В очередной раз. Больше друзей со стороны Кирилла. Тарас, Богдан, Глеб, Саша. Все с женами и детьми, кроме Боди. Он так и не женился, но пришел не один, с девушкой. Наша компания большая и дружная. Мы часто так собираемся, но без родителей. Я успела подружиться и с Алей, и с Зоей. Они разные, но обе очень веселые и дружелюбные, а какие у них детки…

– Нет, – отвечаю Кириллу честно.

Волнение неуместно. Я буду рада любому ответу. Это ведь наш с ним ребенок. Так какая разница, кто это будет?

Когда выходим на задний двор, ахаю, потому что девчонки организовали все по высшему разряду. Множество цветов, большая арка-фотозона, где мы, по всей видимости, и будем узнавать, кто у нас родится, нейтральная цветовая гамма, накрытые столы с закусками и аниматоры для детей. Я только рот открываю от удивления и тут же его захлопываю. Девчонки во главе со Снежаной, конечно, постарались по высшему разряду.

К главному приступаем не сразу. Пока со всеми здороваемся, обнимаемся и переговариваемся, уходит, наверное, час. Только потом мои Верка с Нинкой всех собирают у сцены-фотозоны и вызывают нас к себе. Держась за руки, выходим в центр.

Я жду, что нам вручат шарики или вынесут торт, который мы разрежем. Я ведь тоже не была в стороне: просматривала несколько вариантов гендер-пати, чтобы понимать, к чему готовиться, но когда откуда-то сбоку доносится гул, не сразу понимаю и, конечно же, поворачиваю голову в сторону, чтобы посмотреть. В поле моего зрения попадает автомобиль. Он полностью обтянут тканью. Видно только лобовое стекло и водителя за рулем.

– Это мой тебе подарок, – шепчет Кирилл.

– Ты знаешь? – тяну разочарованно.

– Понятия не имею, – улыбается. – Я только заплатил за авто, а какого оно будет цвета, мне не сказали.

– Лишь бы не розовое, – бубню я.

После полученной информации мне еще сильнее хочется мальчика. Все же ездить на голубой машине лучше, чем на розовой, особенно в моем положении.

– Посмотрим, – улыбается Кирилл.

К машине мы идем медленно. Я боюсь поднимать ткань и смотреть, что под ней, а Кирилл, глядя на мою реакцию, только улыбается. Ему-то, конечно, смешно! Не я ему подарила машину с вероятностью, что она может быть розового цвета.

– Ну что, готовы? – в один голос спрашивают Нинка с Веркой.

Мы вместе с Кириллом беремся за ткань чуть ниже бампера. Первое, что вижу – яркий розовый оттенок.

– Боже, – выдыхаю и замираю.

Представляю себе, каким будет цвет всего автомобиля, но когда Кирилл резко дергает ткань вверх, отмираю и пищу от восторга. Темно-синий «ягуар» поблескивает на солнце. Розовым его сделали только внизу. Видимо, чтобы продлить интригу.

– Мальчик, мальчик, – едва не пританцовываю и бросаюсь к Кириллу на шею. – У нас будет мальчик.

– Ты радуешься сыну или цвету?

– И тому, и тому, – выдаю с улыбкой и целую Кирилла в губы.

Нас фотографируют, чтобы запечатлеть момент, но я на это уже не обращаю никакого внимания. Всецело погружаюсь в своего мужа, обнимаю его и целую со всей страстью и любовью, на которую только способна. Не забываю проверить его пульс на часах. Как узнала о том, что кардиолог строго-настрого приказал ему их носить, так и контролирую хотя бы этот момент. К счастью, никаких проблем у моего мужа не обнаруживается.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – говорит Кирилл.

– Знаю, но после сына тебе придется говорить это чаще, – ехидно улыбаюсь, получая причину для манипуляции.

Все дело в том, что мой муж немногословен. Впервые он сказал, что любит меня, когда я родила ему дочь. Прямо после родов, когда маленькая Ди лежала у меня на груди, он признался, что любит. Я тогда не смогла всецело оценить признание, так как после пережитых эмоций мне хотелось Багрова придушить. Второй раз мне пришлось ждать почти целый год, и Кирилл тоже выбрал не самый подходящий момент. Конечно, его любовь выражалась в заботе, ласке, поведении, но мне, как женщине, хотелось еще и слышать. Слышать каждый день, как сильно меня любят.

– Хоть каждый день, – обещает Кирилл, и я уверена: он сдержит данное обещание.