Глава 1. Она

— Почему твоя помощница фоткается на нашей кровати, в моем белье и украшениях?!

Я врываюсь в кабинет мужа, словно ураган.

Дверь громыхнула в стену.

Муж с недовольным выражением на лице опускает телефон.

— Я работаю. У меня — важный телефонный разговор.

— Твой важный телефонный разговор подождет! Я всегда слышу только одно «я работаю, я работаю, я работаю!» И на работе, и дома! И даже в чертово воскресенье!

— Если бы ты вчера не колупала мне мозг этими маразматичными семейными обедами по субботам у твоих родителей, я бы поработал вчера и был свободным — сегодня, — приглушенно рычит муж. — А теперь выйди! И закрой дверь! Тихо!

Вместо этого я делаю шаг вперед и, выхватив его телефон, просто сбрасываю звонок.

— Ты совсем обалдела? — поднимается из-за стола резко.

До меня волной доносится его парфюм, вызывающий тошноту.

Один и тот же парфюм, вот уже много лет, но в последний месяц меня от его запаха тошнит!

Сколько раз просила его сменить парфюм, все без толку.

Владимир сгребает в охапку ноутбук, засовывает телефон в карман, хватает ключи со стола.

— Куда это ты собрался? — встаю у него на пути. — Мы не договорили!

— Мы не говорим, Варвара. В последнее время мы не разговариваем, мы кричим. Мы собачимся или обмениваемся дежурными сообщениями, касающимися быта. Все, что угодно, только не разговор! Дай пройти, я поеду поработаю в кофейню, пока у меня в офисе ремонт затеяли на выходные.

Муж возвышается надо мной, как утес.

Он всегда такой — высокий, широкоплечий, с мужественным лицом, на котором легко читаются черты уверенности и силы.

Я помню, как в начале наших отношений его жесткое лицо напоминало мне о неприступной горе, завораживающей и пугающей одновременно. Позднее я начала видеть в нем опору и защиту.

Каждый изгиб его челюсти, каждое движение рук вызывало во мне трепет.

Теперь я не чувствую в нем того же.

Я замираю, когда он смотрит на меня.

Он навис надо мной, но в его глазах больше нет тепла ко мне, только глухое раздражение.

Все, что мне хочется, это просто стать букашкой и уйти с его пути.

Но вместо этого я спрашиваю:

— Как ты объяснишь это?

Толкаю мужу под нос фотографию. Он хмурится, но делает вид, что не понимает, в чем дело.

Отводит мою руку в сторону, как назойливую преграду.

Даже слегка морщится.

— Я работаю, давай мы потом поговорим о ерунде.

Он пытается уклониться, обойти меня, но я выскакиваю вперед.

Снова.

Маленькая и злая, пытливая.

Во мне все горит возмущением.

Я готова впиться в него зубами, покусать, все, что угодно — лишь бы добиться ответов.

— О ерунде?! Твоя помощница фоткается в моих украшениях, а ты называешь это ерундой?

— Послушай, мне некогда! — резко сдвинул меня в сторону.

С его ростом и комплекцией это было нетрудно, он даже не напрягся и не вспотел.

Просто переставил меня, как статуэтку, в сторону.

Шагнул дальше, к выходу.

Но со мной так — нельзя.

Я увидела это фото и вдруг поняла. Со мной можно по-разному, и всякое у нас бывало, за годы брака. Но вот так — нельзя!

Он меня разозлил. Он меня выбесил.

Какая-то часть меня понимает, что я себя сейчас не контролирую.

Есть крошечный шанс перехватить управление над собственными эмоциями и не дать им разгореться.

Но я не делаю этого.

Я позволяю гневу разрастись в огромный, огненный шар, позволяю ему заполнить каждую клеточку своего тела.

И потом происходит закономерный взрыв.

Я швыряю мужу в спину телефон.

Он резко оборачивается.

— Ты совсем обалдела?! Так и навредить можно! Совсем с катушек слетела, климактеричка!

Ахаю:

— Как ты меня назвал?!

— А что ты себя ведешь так, будто у тебя — ранний климакс наступил!

Ясно, лучший способ защиты — это нападение.

Он меня обозвал, теперь ждет, что я буду обижаться на оскорбление, и мы просто поругаемся.

Так, как это происходит довольно часто в последнее время.

Поругаемся и уйдем от скользкой темы, а меня, тем временем, просто трясет.

Трясет до белого каления!

Я игнорирую оскорбление. Я ставлю на паузу свое желание высказаться по поводу его грязных и необоснованных обидных слов.

Вынуждаю себя вернуться к первоначально затронутой теме.

— Зато ты теперь меня выслушаешь. И, если хочешь сохранить наш брак, ответишь. Ты с ней спишь?

Муж молчит. Смотрит на меня тяжелым, немигающим взглядом.

— Ты несешь какой-то бред.

— Бред?! То есть, я несу бред! Отлично… После того, как я вернулась из больницы, где пролежала неделю, я заметила, что дома все не так. Все!

— Ты к вазочке прикопалась.

— Не только к вазе, в доме много вещей было переставлено. И это точно не домработница, которая приходит делать генеральную уборку раз в неделю. Потому что в ту неделю я ее не вызывала, и ты бы тоже этого не сделал! И все в доме оказалось переставлено, я словно в зазеркалье попала.

— Да господи, вот трагедия! Цветочки твои передвинули!

— Не передергивай! — срываюсь на некрасивый, громкий визг.

Муж морщится: женские истерики — это некрасиво. Я это понимаю, а муж истерики не выносит.

Особенно в последнее время.

Именно в последнее время мне все сложнее сдерживаться.

Мы ругаемся чаще, чем спим вместе. Мы дошли до такого состояния, что спим по отдельности, и это нас устраивает.

— Не передергивай, — говорю я, меня бьет судорогой.

Все тело колотит.

— Можно было бы списать на то, что я чрезмерно придираюсь, но…

— Так и есть. Ты придираешься. Ты просто зануда! Ты всех достала, запекла. За-дол-ба-ла! С тобой даже наши дети не хотят общаться, со всеми вопросами бегут ко мне, потому что мама снова начнет делать мозги вместо того, чтобы просто ответить или помочь.

Снова он пытается перескочить с темы на тему.

— Здесь, на фото! — подобрав свой телефон, снова тычу ему экраном в лицо. — Твоя помощница. Элина. На ней надето мое белье, моя сорочка… и мои украшения. МОИ!

— Тебе показалось!

Я приближаю фото:

— Мне не показалось. Это мои серьги и мое колье. Те самые, что ты подарил мне на двадцатую годовщину нашей свадьбы. Я эти крупные изумруды ни с чем не спутаю. Это работа на заказ, а не фабричная штамповка. Таких больше нет. Нигде. Ни у кого! Так что… — я почти задыхаюсь. — Какого хрена, Вов?! Какого хрена происходит? В мое отсутствие эта девка шарится по нашему дому, надевает мое белье, носит мои украшения… Может быть, и мужика за мной — донашивает, а?!

Муж смотрит волком.

Я толкаю его в грудь ладонями.

— Ты с ней спишь? СПИШЬ?!

Он крепко стискивает челюсти и потом отвечает.

Отвечает так, словно плюет мне в лицо:

— Нет, что ты, дорогая. С такими, как она, не спят. Таких используют. Довольна?