Глава 14.2

Глава 14.2

— Как это произошло?

— Барханов, — она всплескивает руками, — тебе надо объяснять откуда берутся дети?

— Я знаю откуда они берутся, — холодно реагирую на ее выпад, — меня интересует, как это вообще возможно. Мы предохранялись. Всегда.

Да, на протяжении всех этих лет я ни разу настолько не терял голову от страсти, чтобы притронуться к ней, не озаботившись защитой. Золотое правило «нет резины – нет секса» в нашем случае работало без исключений.

— Значит, осечка вышла, — недовольно выдает она, — ни один контрацептив не дает сто процентной гарантии.

— И это случилось именно сейчас? Какое совпадение.

Элька смотрит на меня пристально, с осуждением. Не знаю, что она хочет рассмотреть на моей физиономии, какого отклика и эмоций ищет, но их точно там нет.

Потому что я не верю ей.

Просто на ровном месте, хоп! и зажглось понимание, что врет. Что нет никакой беременности. Я не знаю, как это объяснить, может интуиция, может попытки отгородиться, но не верю и все тут.

— То есть тебе плевать? — выдает она, с трудом справляясь с эмоциями. Маска сдержанной воспитанной женщины трещит по швам, я вижу, как ее рвет и порет, но ничего не делаю, чтобы смягчить ситуацию. Вместо этого наблюдаю, подмечаю детали, делаю выводы.

— Нет. Если ты действительно беременна. От меня…

— Демид!

— Если так, то я окажу тебе всяческую поддержку. Ни ты, ни ребенок не будете ни в чем нуждаться.

— Пытаешься откупиться?

— Нет. Забочусь о твоем будущем.

— Если бы заботился, то вместо того, чтобы совать деньги поступил как нормальный мужчина. Джентльмен. Женился! Чтобы ребенок был рожден в браке, и у него была твоя фамилия.

О как! Кто-то замуж собрался? Это уже интересно.

— Эль, я похож на лоха, которого можно поймать пузом и затащить под венец?

Я бы не стал говорить так грубо и прямолинейно, если бы не чувство, что меня пытаются наколоть.

— Как ты можешь такое говорить? Мы столько лет вместе, и я хоть когда-нибудь девала тебе повод думать, что как ты выражаешься «держу тебя за лоха»?

— Если все так, как ты говоришь — ребенка признаю. Поддержу. Но не более того. У него будет все. У тебя тоже…Но только если ты говоришь правду.

— В смысле?! — задыхается от возмущения, — по-твоему я вру?

— Вот это мы и проверим. У меня есть знакомый, у него отличная частная клиника. Я с ним договорюсь, он нас примет. Сдадим все анализы. И на беременность, и на отцовство.

Ее глаза начинают бегать, все больше убеждая меня в том, что она врет.

Что за херня? Мне может кто-нибудь объяснить? Почему эта разумная, всегда адекватная женщина внезапно превратилась в безмозглую авантюристку, пытающуюся меня удержать таким вот банальным дешевым методом.

— Хо…хорошо, — заикается Эля, — сдаем любые анализы. Я согласна на все.

— Отлично, — киваю со спокойной улыбкой, хотя внутри клокочет.

— Но я бы хотела сделать это у своего врача.

— Исключено. Клинику выбираю я, это главное условие.

Она поднимает руки в пораженческом жесте и соглашается:

— Как знаешь, Барханов. Я готова.

Мне даже интересно, как она будет выкручиваться из этой ситуации, и на что рассчитывает. На всякий случай решаю приставить за ней кого-то из своих людей, пусть присмотрят, понаблюдают, и случае чего доложат мне.

— Я сообщу тебе время и место.

— Э нет, Демид. Я не девочка на побегушках, чтобы прыгать по первому твоему щелчку, Договаривайся так, чтобы не только тебе удобно было. Я, знаешь ли, не домохозяйка, которая только и ждет, когда муж появится. У меня свои дела и планы, — выдает обиженно.

А я делаю себе мысленную пометку. Проверить, что за дела такие. Никогда ведь особо не интересовался тем, что она занимается. Работает и работает. Бизнес — что-то связанное с одеждой и украшениями — небольшой, но стабильный и прибыльный. Эльвира вообще молодец…до сегодняшнего дня. Сегодня что-то поломалось.

Мы едем домой в полнейшей тишине. Я только слышу, как изредка она горько вздыхает и шмыгает носом.

Неправильный какой-то день. Хотел быстро и по возможности безболезненно разорвать отношения, а теперь выясняется, что вроде как «отец», но при этом появляется стойкое ощущение, что меня водят за нос.

Дома я хожу в кабинет, давая ей полную свободу действий. Пусть собирается. Пусть бухтит. Пусть что хочет делает. Это уже ничего не изменит.

Только Эльвира так просто не сдается. Спустя час, тихо скребется в дверь:

— Демид?

— Да, — устало откидываюсь на кресло, тру глаза, а когда отнимаю руки от лица, вижу ее. В белоснежном почти прозрачном пеньюаре, который обалдеть как смотрится на смуглом подтянутом теле.

— Как тебе? — кокетливо крутит бердами и поворачивается вокруг своей оси, позволяя рассмотреть со всех сторон.

— Красиво, — соглашаюсь я.

Шаловливые пальчики расстегивают три перламутровых пуговицы и пеньюар белым воздушным облаком падает к ее ногам. Эльвира остается только в крошечных стрингах, едва прикрывающих ее спереди. На талии — золотая цепочка, от нее цепочка по-тоньше поднимается к шее.

Реально красиво, я даже залипаю на том, как поблескивает золото на фоне загорелой кожи. Только думаю не о том, как бы добраться до Эльвиры, а о том, что надо вывезти куда-нибудь рыжую беду, чтобы тоже загорела, и чтобы вот в одной цепочке передо мной задницей крутила. И чтобы волосы обратно перекрасила. Хочу снова видеть непослушное рыжее пламя.

Выныриваю из этих мыслей, когда чувствую, как ее пальцы сжимаются на моем вздыбленном пахе.

— Эль, — убираю ее руку, — не надо.

— Почему, — она облизывает сочные губы, — ты же хочешь.

— Не тебя, — глядя ей в глаза, — прости. И иди собирайся.

Она отскакивает от меня так, будто влепил ей пощечину. Всхлипывает. Подхватывает с пола белую тряпку и убегает.

Я снова чувствую себя козлом. Но по-другому просто не умею. И не хочу.