Глава 10

Лара

— Олег, извини, мне нужно отойти, — безапелляционно заявляю я и, не дожидаясь ответа, ухожу в уборную.

Мне срочно нужно убежать, скрыться, побыть наедине с собой, иначе на фоне возникших эмоций я рискую наговорить лишнего — того, чего Олегу знать совсем не обязательно.

Руки дрожат от волнения, а сердце никак не может успокоиться, продолжая биться в хаотичном ритме. Я чувствую в груди зияющую дыру, будто из меня только что вынули нечто важное, жизненно необходимое. Я открываю дверь туалета и, подойдя к раковине, упираюсь в нее ладонями. Напрягаю руки, плечи — все тело, смотрю на свое отражение. Губы подрагивают в желании разрыдаться, а в уголках потухших глаз уже собираются слезы. Уже давно я не чувствовала такую горечь и боль.

Включаю воду и беру салфетку для того, чтобы убрать черные разводы от туши. Нужно собраться с мыслями и привести себя в порядок. Впереди предстоят объяснения перед Олегом, а это значит, я должна быть максимально собрана и спокойна. Семенов — хороший человек, и он заслуживает разъяснений. Четко определяю для себя: я не стану ничего утаивать. Ложь — это худшее изобретение человечества. И я постараюсь сделать все, чтобы ее избежать.

Немного успокоившись, я выключаю воду и, припудрив носик, выхожу из уборной. Нет никакого желания возвращаться в зал ресторана, хочется лишь одного — уехать домой к дочери, никому и ничего не объясняя. Но я не могу себе этого позволить.

Олег беседует по телефону. От его хмурого выражения лица мне становится не по себе. Что если он говорит с Денисом? Даже если и так, то я не стану оправдываться за то, в чем нет моей вины. Плевать, пусть Олег верит, во что хочет.

— Ты давно должен был разобраться с поставками этого заказчика, — сердито бросает он, а его ноздри раздуваются от гнева. — Все, Борис, мне некогда, созвонимся позже.

— Проблемы на работе? — уточняю я.

— Да, все как обычно, — голос Олега резко меняется, становится спокойным.

— Наверное, я должна объяснить недавний выпад Вяземского, — после непродолжительного молчания начинаю сложную для меня тему.

— Если хочешь, Лара. Только если тебе самой этого хочется, — пристально глядя мне в глаза, говорит Семенов.

— Когда на Дениса завели дело, он обратился к Рязанцеву, — решаю рассказать и предысторию. — Его адвокатом стала я.

— Ты была адвокатом Вяземского? — лицо Олега вытягивается в удивлении. — Ты говорила, что работала юристом, но я и подумать не мог, что такая хрупкая женщина как ты, в прошлом была именно адвокатом.

— Да, мы с мужем работали у Рязанцева, — отвечаю сдержанно.

— Отец Полины? Он тоже был адвокатом?

— Да, — отвечаю только на второй вопрос. До отцовства мы еще доберемся. — Так случилось, что мы с мужем разошлись. В тот период Денис мне очень помог. И у нас закрутился роман.

— А Вера? Регина, то есть, — хмурится Семенов. — Они ведь уже лет десять вместе.

— Он был свободен, когда у нас завязались отношения, — поясняю я.

— Понял. Я бы не в курсе, — произносит задумчиво. В тот год я жил за границей. Многого не знал.

— А потом между нами пробежала черная кошка. Денис решил, что это я на пару с мужем сделала все; чтобы он оказался за решеткой.

— Так а твой бывший муж где сейчас? Его посадили? — интересуется Олег.

— Нет, Он скрылся. И никто не знает, где он. Ни родители, ни друзья, — я пожимаю плечами.

— Тогда если бы ты была с ним заодно, то посадили и тебя за соучастие, разве не так? — Семенов правильно мыслит. — Я не силен в юриспруденции, но по-моему это очевидно.

— Я тоже много думала об этом. Самое странное, что за время следствия меня ни разу не вызвали на допрос, — отвечаю я. — Именно это не давало мне покоя долгие годы.

— Но ведь ты была не причем. Почему не поговорили?

— В тот день его взяли, и разговор не состоялся, — немного лукавлю я.

— Лара, это понятно. Но Денис упомянул о твоей дочери, — в глазах Олега отражается непонимание.

— Моя Полюшка — его дочь, — своим ответом добиваю Семенова.

— Ты умеешь удивлять, — говорит он, улыбаясь. Но по-доброму, без сарказма или негатива.

— Олег, если ты не против, я поеду домой. Мне нужно побыть одной. Вечер получился слишком эмоциональным, — я нервно перебираю пальцами под столом.

— Я понимаю тебя, Лара, — кивает он. — Я оплачу счет и отвезу тебя.

— Нет, пожалуйста, не нужно, — отрицательно качаю головой. — Я доберусь сама. Мне нужно время.

— Неспроста он отменил свадьбу с Региной, — неожиданно говорит Семенов. — Этот союз был взаимовыгоден им двоим. Он не отпустит тебя, Лара. Тем более, зная о дочери.

— Я уже не маленькая девочка, чтобы держать меня или опускать, — поджимаю губы. — И у него не получится мной манипулировать, что бы он там себе не придумал.

— Твои слова вселяют в меня надежду, — он опускает ладонь на мои пальцы. — Значит, я могу рассчитывать на шанс?

— Олег, я не могу ничего сказать тебе сейчас. Как и не хочу, чтобы ты надеялся понапрасну, — признаюсь честно.

— Ты должна знать, что я не отступлюсь от тебя.

— Мне пора, — чуть помедлив, отвечаю я.

— Я провожу до лифта.

Семенов встает с места и, отодвинув стул, переплетает наши пальцы. Не сопротивляюсь — нет никаких моральных сил. Мы молча проходим через зал ресторана и оказываемся у кабины. Олег нажимает на кнопку и поворачивается ко мне.

— Набери меня, когда приедешь домой, хорошо? — прости он, и я, быстро кивнув, вхожу в открывшиеся двери.

— До свидания, Олег. И спасибо тебе.

— Отдохни. Утро вечера мудренее.

Нажимаю кнопку первого этажа, и кабина начинает движение. Через пару секунд лифт останавливается на одном из этажей. Двери резко разъезжаются, и я встречаюсь взглядом с человеком, общество которого предпочла бы избежать. Денис.

Денис входит молча. Мужчина нажимает на кнопку, и кабина приходит в движение. В маленьком и тесном помещении мы находимся одни. Мне не хватает воздуха, будто он забрал его весь, не оставив мне ни капли. Я прикрываю глаза, опираясь плечом на стенку лифта. Секунды растягиваются в вечность, а в памяти неожиданно всплывает наша первая встреча с Денисом.

— Добрый день! — он здоровается первым.

— Добрый, — быстро отвечаю и перевожу внимание на электронное табло.

Мужчина разглядывает меня — я ощущаю его пристальный взгляд, но не оборачиваюсь, хотя и чувствую определенный дискомфорт. Его глаза шарят по моему лицу, затем спускаются ниже и, в конечном итоге, достигают лодыжек. Дыхание учащается то ли от страха, то ли от интереса, и я оборачиваюсь.

— Мы знакомы? — всматриваюсь в лицо незнакомца. Разумеется, нет. Такие черты я бы узнала из тысячи.

— Я видел вас на парковке, — оперевшись плечом на стенку кабины, монотонно произносит он.

Коротко киваю и снова отворачиваюсь. Черт, я сейчас сгорю со стыда. Обычно мне плевать на мнение окружающих, но не в этот раз.

— Ни один мужчина, если он таковым себя считает, не имеет права так обращаться с женщиной, — его бархатистый голос заставляет меня повернуться и посмотреть мужчине в глаза цвета бушующего моря. — Какой бы крупной ни была ссора.

— Вас это не касается, — оторопело отвечаю я.

— Безусловно, — двери лифта разъезжаются, и мужчина делает шаг к выходу. — Но ты не похожа на ту, которая позволит вытирать об себя ноги. Ты достойна большего. Помни об этом.

Тогда мы ехали наверх, а сейчас вниз. Мысленно усмехаюсь — как символично. В тот момент я и подумать не могла, что именно Вяземский сможет растоптать меня и мое сердце, причинить такую боль, от которой не знаешь, куда скрыться, потому что буквально задыхаешься от своих чувств.

— Мы можем поговорить? — в оглушающей тишине голос Дениса кажется неуместным, чужим.

— Нет, — отрезаю.

— Лара, это важно, — тихо говорит он, заставляя меня поднять глаза.

— Ты меня уже унизил перед человеком, который… Впрочем неважно. Что тебе еще нужно? — вздернув подбородок, смотрю на него без тени волнения. В груди по-прежнему все сдавливает от невысказанности.

— Я хочу поговорить и извиниться.

Слова Вяземского звучат неожиданно, и мне на мгновение кажется, будто я ослышалась. Но испытующий взгляд мужчины говорит о том, что все было услышано верно. Но мне не нужны его извинения, как и разговоры. Теперь в них нет никакого смысла.

— Мой ответ не изменился, — отрезаю я, а Вяземский вдруг нажимает на кнопку, останавливая кабину между вторым и третьи этажом.

— Я понимаю, что обидел тебя. Мне нет оправдания, — продолжает Денис. — С Олегом я тоже…

— Я не стану с тобой разговаривать, — перебиваю я. — А знаешь, почему?

— Лара, пожалуйста…

— Ни один мужчина, если он таковым себя считает, не имеет права так обращаться с женщиной, какой бы крупной ни была ссора, — выпаливаю на одном дыхании.

Его лицо искажается от сказанной мной фразы. Разумеется, Вяземский помнит, когда и при каких обстоятельствах он мне ее сказал. Я намеренно бью по больному его же словами. Мне хочется задеть, пробудить в нем хоть какие-то эмоции, указать на то, каким Денис был тогда, и в кого он превратился сейчас.

— Ты права, Лара, — твердо говорит мужчина. — Я поддался эмоциям, но это не оправдание. Нет такого оправдания, которое могло бы успокоить твою ненависть в отношении меня. И в этом виноват только я один.

Но я его не ненавижу. В этом-то и вся проблема. Просто не могу этого сделать, особенно когда смотрю на свою дочь. Только благодаря нашей связи я ощутила, что значит быть по-настоящему счастливой.

— Я знаю, что это не ты подставила меня, — желваки на его скулах вздуваются, а губы сжимаются в тонкую линию.

— Поздновато, не находишь? — резко бросаю я. — Приведи кабину в движение. Мне пора.

— Я понимаю, что натворил. Осознаю. И до конца жизни буду вымаливать у тебя прощение, пока ты не простишь, — серьезно говорит он. — А пока нужно время, чтобы все это переварить.

Он нажимает на кнопку. Кабина дергается и снова начинает движение вниз. В горле стоит ком, и слёзы уже готовятся показаться на глазах, но я продолжаю держать себя в руках. Он не заслуживает ни единой слезинки. Двери лифта распахиваются, и я первой делаю шаг к выходу. Не могу так уйти, слишком много эмоций, слишком много боли… Слишком много слишком.

— Иди к черту, Вяземский! Ты разрушил мою жизнь тогда, и, похоже, хочешь сделать это сейчас! — в сердцах выкрикиваю я. — Но я тебе не позволю это сделать. Заруби себе на носу! Ты больше никогда не причинишь мне боль.

Я оказываюсь на улице раньше Дениса, искренне надеясь, что у Вяземского хватит ума не догонять и избавить меня от его присутствия. Не разбирая дороги, я просто иду. Нужно убраться отсюда как можно скорее.

На той стороне улицы я замечаю сквер. То, что нужно. Перехожу оживленную дорогу и, добравшись до места, даю себе передышку. Сажусь на лавочку, не имея возможности остановить слезы, которые уже катятся ручьем, превращаясь в рыдания. Я думала, что остыла, все забыла, вычеркнула из памяти и из жизни, но Денис будто снова взял лезвие и провел по старым ранам, намеренно обнажив их. Четыре с половиной года мне пришлось собирать себя по частям, на этот раз я не могу позволить себе расклеиться.