Глава 5

Превышая скорость и нарушая многие другие правила дорожного движения, Олег несет в через весь город в клинику своего хорошего знакомого. Я сижу на заднем сидении, обнимая Полину, которая среди нас троих кажется самой спокойной. У меня же сердце не на месте, хоть и внешне я стараюсь быть спокойной и не паниковать, чтобы лишний раз не пугать дочь. Но мне действительно страшно. Поля — самое дорогое, что есть у меня в этой жизни.

— Приехали, Лара, — говорит Олег, выходя из машины. — Влад уже ждет. Написал пару минут назад.

— Отлично, идем. Как ты себя чувствуешь, Поль? — обращаюсь к дочери.

— Хорошо. Но хочу спать, — потягиваясь и зевая одновременно, произносит дочь.

— Пока поспать точно не удастся, — мрачно сообщает Семенов.

— Это точно, — взволнованно добавляю я.

Медицинский центр, в который мы приехали, является одним из самых престижных и дорогостоящих в столице. Здесь работают лучшие умы всех регионов страны, и попасть к ним даже на прием можно лишь за два, а то и за три месяца. Но когда в таком месте имеются хорошие знакомые, втиснуться можно и без очереди. Нам в этом отношении крупно повезло.

— Лар, сюда, — Олег подзывает к лифту, двери которого как раз разъезжаются.

Мы входим в зеркальную кабину, и Семенов, нажав на кнопку четвертого этажа, приводит лифт в движение. Полина кажется либо вялой, либо сонной, а я едва могу разобраться в ее состоянии из-за волнения, которое с каждой минутой только усиливается. Подхватываю малышку на руки и терпеливо жду, когда кабина остановится на нужном нам этаже. Кажется, будто секунды тянутся целую вечность, что выводит меня из себя еще больше.

— Всё будет хорошо, — произносит Олег, касаясь ладонью моего плеча.

— Спасибо, — шевелю одними губами.

Двери разъезжаются, и мы попадаем в просторный холл, в котором нет никого кроме медицинского персонала. Кабинет Озерского находится в самом конце коридора, и я уверенным шагом следую за Семеновым.

— Лар, давай я возьму ее, — предлагает мужчина, кивая на замыкающую Полю.

— Все в порядке. Она не тяжелая. Тем более, мы уже пришли, — отвечаю я.

Олег открывает дверь перед нами, пропуская вперед, сам входит следом. Первое, что бросается в глаза, обстановка кабинета и его современный интерьер со смелыми дизайнерскими решениями. Несмотря на сложившуюся ситуацию это не ускользает от внимания. Огромные настенные часы со стрелками и черточками, занимающие очень много места, надпись, судя по всему, на латинском языке справа от них и несколько больших мониторов, один из которых располагается на противоположной стене.

— Добрый вечер, доктор, — здороваюсь я.

— Добрый вечер. Присаживайтесь, — он обращается ко мне, а с Олегом обменивается дружеским рукопожатием.

— Дочка проглотила монетку, — быстро говорю я. — Какую, какого размера, мы не знаем.

— Я понял. Для начала сделаем снимок, — спокойно объясняет, разглядывая мою спящую дочь. Полина все-таки уснула. — После него сделаем еще пару обследований. Нужно понимать, где именно застряла эта злосчастная монетка, и как нам ее извлечь.

— Вероятнее всего, будет операция?

— Не исключаю. Сейчас самое главное — успокоиться вам. Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло. У меня в неделю поступает человек пять с похожими проблемами, и всегда они решаются на «ура».

— Спасибо вам, — едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Не передать словами, до какой степени я напугана.

— Олег, подожди пока в коридоре. Если понадобишься, я позову, — говорит Озерский.

— Лар, я рядом, — вымученно улыбается он, скрываясь в коридоре медицинского учреждения.

— Спасибо, — перебираю одними губами.

Доктор объясняет мне еще некоторые важные моменты, спрашивает о реакции дочери на различные препараты, уточняет насчет аллергии. К тому моменту, как мы заканчиваем беседу, Полина окончательно проваливается в глубокий сон, и требуется несколько минут, чтобы разбудить ее.

Озерский отправляет нас на рентген, находящийся на том же этаже, и, сделав снимок, мы возвращаемся обратно. Медсестра выдает мне несколько документов, которые необходимы для оформления. Пока доктор будет осматривать Полину, я как раз успею все заполнить. Я пытаюсь быть максимально собранной, но когда Владислав Петрович сообщает о том, что монетку придется доставать под наркозом, мне становится нехорошо, и я больше не могу сдерживать слезы, которые уже струятся по щекам.

— Лариса, вам нужно взять себя в руки и подождать за дверью.

— Можно я останусь с ней? — почти плача, с надеждой в голосе спрашиваю я.

— К сожалению, сегодня такой возможности нет. Дежурит главврач, — разводит руки в стороны. — Лариса, вас будет разделять только одна дверь. И не более. А теперь наберитесь сил, мужества и отправляйтесь в коридор к Олегу. Я лично буду держать вас в курсе событий.

Оставив засыпающего ребенка на кушетке, я со слезами на глазах медленно направляюсь к выходу. Меня пробирает неприятный озноб, который никогда не проявляется просто так. Я слышу знакомые голоса в коридоре и, замедлив шаг, в ужасе смотрю в приоткрытую дверь. Вяземский и Семенов о чем-то переговариваются, а мое сердце от неожиданности рассыпается на части.

Не могу заставить себя выйти из кабинета. Надежда, что Денис сам вот-вот уйдет, постепенно угасает, оставляя за собой лишь неприятный осадок. Встреча неизбежна, но я даю себе еще несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями.

— Значит, свадьбы не будет? — уточняет Олег.

— Я прошу тебя, только без нотаций, — хрипит Вяземский.

— О чем речь, Дэн. Я прекрасно знаю свою сестру, — Семенов говорит спокойно, — и до сих пор не понимаю, что тебя заставило жениться на ней.

— Взаимная выгода, не более, — честность Дениса поражает до глубины души, и я уверена не только меня. — Но ее выходка стала последней каплей. И мне даже ради благого дела неинтересно видеть ее в качестве своей жены. Говорю как есть, Олег.

— Лариса, — меня окликает голос врача. — У вас еще остались ко мне какие-то вопросы?

— Нет, я собираюсь с мыслями. Простите, — на выдохе произношу я.

Меня удивляет реакция Олега. Вяземский словами рисует недостатки сестры, а Семенов не перечит в ответ и не защищает ее. Он упоминал о сложном характере Регины, но я не могла даже подумать, что с ее выходками не готовы управляться даже близкие люди.

— А вот и она, Дэн! — восклицает Олег, увидев меня на пороге кабинета.

Денис оборачивается словно в замедленной съемке, и впивается взглядом в мои глаза. Неприятное удивление на его лице настолько очевидно, что мне хочется поскорее скрыться из вида. Он непроизвольно замахивает руку над головой, запуская пальцы в копну темных густых волос, и на манжетах его рубашки мелькают маленькие золотые запонки, так знакомые мне.

— Конечно, это не самое удачное место для знакомства, но раз уж так вышло, — качает головой Олег. — Денис, знакомься, это Лара, моя женщина.

Неожиданное заявление Семенова звучит как приговор.

Стою на месте как вкопанная и не могу пошевелиться. Сильное душевное волнение за Полину и случайная встреча в больнице с Вяземским окончательно разрушают шаткое равновесие, которое я пыталась сохранять. Вяземский вопросительно смотрит на меня, ожидая подтверждения словам Семенова, но я мешкаюсь. Статус наших отношений с Олегом до сегодняшнего дня считался неопределенным, поэтому моя заминка вполне объяснима.

Я не хочу лгать Олегу, он этого не заслуживает. Но рассказать сейчас — значит, обнажить все то, что я так тщательно скрывала и пыталась закинуть в самый дальний и темный угол своей души. Буду максимально честной с Семеновым и не делать вид, будто мы с Вяземским незнакомы. Сомневаюсь, что Денис вывалит на своего несостоявшегося родственника подробности нашего с ним знакомства.

— Добрый вечер, Денис, — говорю сдержанно.

— Добрый, — моментально отзывается он, почти незаметно прищуриваясь.

— Вы знакомы? — удивляется Олег.

— Да, пересекались по работе, — от ледяного тона Дениса меня бросает в дрожь.

Его кадык дергается, а суровый взгляд вновь приклеивается ко мне. Чего он ждет от меня? Благодарности за его уклончивый ответ на вопрос Семенова? Или дело в другом? Синие глаза прожигают во мне дыру, и самое странное — я не могу отвести свои. Смотрю на Дениса так, будто и сама жду от него чего-то.

— Понял, — быстро кивает Семенов и сосредотачивает внимание на мне: — Лара, как Полина?

— Под наркозом будет извлекать монету. Меня попросили выйти, — я пытаюсь быть сдержанной, но голос срывается.

— Что-то серьезное? — хмурится Вяземский.

— Поля случайно проглотила монету, когда играла, — поясняет Олег.

Зачем вообще Вяземскому эта информация? Излишнее любопытство? Или желание поддержать разговор?

Он ничего не отвечает, только быстро кивает, продолжая внимательно разглядывать меня. Но на этот раз я замечаю огонек сочувствия в его глазах. В груди ощущается болезненный комок из-за случившегося, из-за моей невнимательности. Но кроме этого, я испытываю дискомфорт, находясь в обществе двух мужчин — моего прошлого и мнимого настоящего. Взгляд Вяземского, который был таким родным несколько лет назад, теперь кажется чужим настолько, что хочется как можно скорее избавиться от общества этого мужчины.

— Олег, я отойду на несколько минут, — едва сдерживая слезы, выпаливаю я. — Если вдруг понадоблюсь, позвони, пожалуйста.

— Не волнуйся, Лара. Я буду здесь, — мягкая улыбка касается губ Семенова.

Не удостоив взглядом Вяземского я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к лифту. Мне нужно на воздух. Буквально на пару минут, чтобы прийти в себя. Но как только двери кабины разъезжаются, я медлю. Нет, не сейчас. Вдруг что-то пойдет не так, а я буду на улице. Лучше схожу в уборную, умою лицо и вернусь обратно к кабинету врача.

Включив холодную воду, я упираюсь ладонями в столешницу и, медленно подняв глаза, утыкаюсь в свое отражение в зеркале. Грустно усмехаюсь от кардинальной перемены на моем лице. Три часа назад — красивая прическа и вечерний макияж, сейчас же — полное его отсутствие и небрежный высокий хвост. Я напоминаю себе студентку второго курса, но никак не взрослую женщину.

В надежде, что больше не увижу Дениса, я выхожу из уборной в фойе четвертого этажа и заворачиваю за угол в тот самый коридор, в конце которого находится кабинет врача. Мужчины стоят на том же месте. Улизнуть незаметной я не успеваю, сначала меня замечает Вяземский, а затем и Олег. Набрав в легкие побольше воздуха, я резко выдыхаю и иду туда, откуда стоило бы бежать.

— Дэн, я не уверен, что контракт выгорит, — до меня доносится голос Олега. — Миша — человек строгих правил и установок, может и не дать цену.

— Тебе нужно его продавить, — отвечает Вяземский, переключая внимание на меня. — Ты ведь знаешь, как это можно сделать?

— Таскаться по выставкам и вечеринкам? — устало спрашивает Семенов.

— И обязательно иметь красивую и умную спутницу, — Вяземский выжигает взглядом. Он сказал эту фразу тихо, но я услышала.

— У меня такая есть, — Олег улыбается мне. — Как ты?

— Лучше. Новостей не было? — интересуюсь я, устраиваясь на диване напротив кабинета врача.

— Нет пока. Не переживай, Лар. Озерский — лучший в своем деле, — говорит Олег, ныряя в карман брюк. — Одну минуту. Слушаю.

Семенов прикладывает мобильный к уху и отходит на расстояние около пяти или шести метров. Я провожаю Олега растерянным взглядом, задерживаясь глазами на его фигуре, и не поворачиваюсь к Денису до тех пор, пока он сам не окликает меня:

— Однажды в детстве я тоже проглотил монету. Мне было лет пять или шесть. Заигрался и не заметил, как проглотил.

Это у вас семейное, что ли?

Я смотрю на Вяземского так, будто вижу его впервые в жизни. После чересчур эмоциональной встречи на его свадьбе, спокойный и размеренный тон Дениса вызывает удивление.

— Если ты хочешь меня подбодрить, спасибо, не нужно, — произношу я, вздернув подбородок.

— Я понял, — коротко кивает он.

— Я просто на взводе. Очень переживаю из-за дочери, — зачем-то добавляю я, будто извиняясь.

— Я знаю. Этот вечер стал эмоциональным не только для тебя.

— Как твоя мама? Олег рассказал мне… — вовремя замолкаю.

— Лучше, — отрезает мужчина, четко давая понять, что продолжать эту тему он не намерен. И что-то мне подсказывает, что дело не в его отношении ко мне.

Я прислоняюсь затылком к холодной стене и прикрываю глаза. Ожидание утомляет. Было бы неплохо себя чем-то занять, но я истощена — у меня нет сил ни физических, ни моральных. Хочется, чтобы этот ад побыстрее закончился, и мы с Полюшкой наконец оказались дома.

По всей видимости, я проваливаюсь в легкий сон, потому что теперь разговор между мужчинами слышится отдаленно. В какой-то момент я и вовсе перестаю слышать посторонние звуки, а спустя некоторое время чувствую прикосновение горячей ладони к моему плечу.

Я медленно открываю глаза. Это Олег. Вяземского здесь уже нет.

— С Полей все хорошо, — широко улыбается мужчина, а я облегченно выдыхаю. — Скоро будете дома.