Глава 18

От разочарования и обиды проснулся дикий аппетит. Умяв все отбивные и запив их довольно вкусным травяным чаем, я сидела в своей комнате и пыхтела как паровоз. Не было моей душе покоя. Всё ведь могло так хорошо сложиться! Коварная предательница, забравшаяся в постель графа, через свои кулинарные навыки и… кхм, визуальные достоинства, – размера четвёртого, не меньше, – оказалась ведьмой, пытающейся графа приворожить и захомутать. Подлая гадюка, тайком сделавшая себе дубликат ключа, попавшаяся с поличным самому дракону… Ах, если бы всё так и было! Вроде бы и не в моих правилах было вешать нос и опускать руки, но что-то надежда во мне никак не просыпалась. Хотела, как лучше, а получилось как всегда. – Вода греется, госпожа. Вы как себя чувствуете? Вернулся Барнс. Он относил нашу посуду, после самого унылого ужина в моей жизни. – Как в сказке – ни сыра, ни колбаски. – прошептала я, искоса поглядывая на мальчишку. – А что, Барнс… Лиашу видел? – Не видел, госпожа. А зачем она вам? Кажется, внутри меня всё же начала просыпаться надежда. – Просто очень интересно, она работает. За что ей только граф платит? Полдня её уже нет. – задумчиво проговорила я, чувствуя, как мои плечи начали расправляться. Совпадение? – Ой, куда она только не могла отлучиться. – беззаботно заговорил паренёк. – Может, уже на псарне собак кормит. Может, к мельнику побежала. На ней же весь замок, госпожа. – последнее мне особо не понравилось. – Поговаривают, что она даже ночами трудится. – Знаю я, как и где она трудится ночами. – фыркнула я, отчего-то ревностно. – Не будем об этом. Когда граф вернётся? – Обещался как можно скорее. Ну понятно… Всё мне было понятно. С такой мотивацией, как жена-приманка для врага и её плохое самочувствие, дракон сюда будет добираться три дня лесом, три дня полем, так, чтоб без него и его участия её ещё и закопать успели. – А ты не можешь с ним связаться ещё раз и сказать, чтобы он поторопился? – Боюсь, осерчает… – вздохнул мальчишка. – Не бойся. Забыл, что ли, что у тебя самый добрый и благородный граф на свете? – не сдержалась от ехидства. – Ну ладно, если вы настаиваете… Я пойду тогда. – склонив голову, Барнс тихо вышел из моей комнаты и прикрыл за собой дверь. Я какое-то время посидела в тишине, таращась на пламя свечей в громоздком канделябре, и, тихонько застонав, заставила себя встать и попытаться хоть немного отвлечься. Если мне сегодня удастся всё-таки помыться, было бы неплохо найти себе сменную одежду. Желательно ту, что не платье. Вот только с этим всё ещё были проблемы. В моё отсутствие никакой другой одежды в шкафах не появилось и мне пришлось ограничиться чистыми панталонами и простынёй, в которую я собиралась обмотаться, после купания. Завтра стоило бы озаботиться проблемой своего гардероба. Я просто не верила, что у графини не было или не должно было быть каких-то рубашек, сорочек или простых платьев. Ну, не укладывалось в моей голове, что девушка может в подобном безобразии каждый день не просто в свет выходить, а носить его на постоянной основе. Не отыщу, кто спёр нормальную одёжку Сэймы, нужно будет себе хоть какой-нибудь балахон сшить, чтоб не мучиться. – Постель себе перестелить, что ли? – спросила у самой себя, вспомнив, что я в обуви на ней спала. – Перестелить. – кивнув, я полезла за ещё одной простынёй, перебирая пальцами ровные стопки довольно приятной на ощупь ткани, как вдруг, между светлыми складками белья что-то сверкнуло. Мне тут же вспомнились страшилки и истории из фильмов ужасов. Преимущественно о ведьминских подкладах и всяких заговорённых вещах, что тянули жизненные силы из человека, порчах и прочей мистики. Шумно сглотнув, я приподняла стопку повыше, не рискуя касаться неизвестного предмета, и прищурилась. Не сразу, но я признала спрятанный под задней стенкой блокнот, в центре которого сверкал большой стразик или даже самый настоящий драгоценный камень. – Ага, секретки. – вся моя боязнь улетучилась в одно мгновение под напором встрепенувшегося любопытства. Сцапав небольшой блокнот, я забыла про простыню и двинулась с ним поближе к канделябру с зажжёнными свечами. Легко его открыла, поразившись мягкости кожаной обложки, и уставилась на плотную и грубую бумагу. Девственно-чистую бумагу. Как-то глупо прятать пустой блокнот, нет? Перелистнув несколько страниц, я разочарованно застонала. Передо мной были все те же пустые страницы. Дальше я уже особо не церемонилась. Шуршала страницами быстро и резко. Пролистала все имеющиеся двадцать две странички, даже не разлинеенные, а так ничего и не нашла Облом. Очередной. Вздохнув, я уж было хотела бросить свою находку на кровать, но недавние события внесли свою лепту в мои размышления. Ворон этот треклятый, принёс Сэйме записку от отца. Я ведь тоже сначала ничего на картоне не увидела. И граф не увидел, заявившись ко мне с ней чуть позже. – Какова вероятность… – привалившись бедром к тумбочке, я раскрыла блокнот на первой странице и принялась ждать, не сводя пристального взгляда с бумаги желтоватого оттенка. У меня мороз прошёлся по коже, когда золотыми чернилами начали проступать, казалось бы, незнакомые символы и закорючки на плотной бумаге. Дыхание перехватило. Сбило в один миг. «Узница дома, узница в неволе. Какова моя участь в течение бурных вод жизни? Отчего боги со мной обошлись так жестоко? Почему собственное сердце предаёт меня? Отчего оно так сильно стучит, когда наш заклятый враг входит в мою опочивальню? Разве может душа дарийки тянуться к дракону? Разве богам не противен этот союз? Я каждую ночь прошу богов покарать меня, но боги меня не слышат. Они насмехаются надо мной. Ещё немного, и я отрекусь от них. Я прошу, чтобы моё сердце окаменело. Стало таким же твёрдым и холодным, как стены обители моего заточения. Как сердце того, кто сеет в моей душе сомнения. Я молю, чтобы оно остановилось…» – затаив дыхание, я перечитывала эту страницу снова и снова. Я физически ощущала обречённость той, кому принадлежали эти строки. Не смела дышать. Боялась, что написанное от моего неосторожного вздоха исчезнет. У меня в руках был дневник дарийки. Настоящей Сэймы. Влюблённой в своего врага и отчаявшейся девушки. Дверь внезапно заскрипела. Я быстро завела руки за спину, пряча блокнот, и, к своему удивлению, обнаружила перед собой размытые очертания комнаты и расплывающийся силуэт Барнса. В моих глазах стояли слёзы. – Сьер будет завтра послеобедья. – доложил паренёк, переступив с ноги на ногу.