Глава 30

– Вы только не нервничайте, госпожа. – приговаривал юноша, наматывая вокруг меня круги. А я не нервничала – я была в бешенстве! – Фэрра… Фэрра просто вас не знает. Никто вас не знает, госпожа. А вы хорошая. Вы же очень хорошая, прям как мой господин! Вот если бы вы позволили им вас узнать получше, я уверен, они бы все вас полюбили. Очередное сравнение меня с графом заставило шумно выдохнуть и потереть ушибленное плечо. Я не могла поверить, что противная тётка всё-таки швырнула в меня связку ключей. Это ещё хорошо, что она мне в голову не попала! Ключи здесь не то, что у нас, на Земле. Они массивные, тяжёлые, большие и длинные! Да она же могла меня убить! – Коли граф дал им время на сборы, пусть собираются, госпожа. Пусть уходят. Я вас прошу, – продолжал делать из меня терпилу голубоглазый, – Не гневайтесь. Так граф никогда из своих комнат не выйдет… Дайте ему отдохнуть, госпожа. Ага! Я прекрасно догадывалась, как именно он там отдыхает. Он мне, можно сказать, прозвенел подсказки к своему нынешнему времяпрепровождению! – Почему ты постоянно за всех заступаешься? – устало вздохнула я, не убирая руки от саднящего плеча. Как пить дать, синяк будет. – Я ведь была права с Лиашей! Да, я знаю, что обещала тебе больше не поднимать эту тему, но я ведь была права! Если бы я сразу могла её отсюда выгнать или где-нибудь запереть, мы бы… мы бы не натерпелись такого страха! Она бы не расправилась с псами твоего драгоценного графа, Барнс! А эти? Да они меня ненавидят! Как ты себе представляешь, чтобы мы вместе здесь существовали? – Я не прошу вас проявить милосердие и идти наперекор графу, – очень тихо заговорил мальчишка, – Я прошу лишь не усугублять уже случившееся. Я устало потёрла переносицу и решила-таки прислушаться к светлой голове. Пусть, побуду немного терпилой. Буду умнее, проявлю благоразумие, благородство даже, можно сказать. Может, когда-нибудь и обо мне такими же красочными эпитетами начнёт отзываться Барнс, как он отзывается о графе. – И что? Что теперь делать? – вздохнув, я двинулась вдоль столов, разглядывая очищенные овощи, разложенные куски мяса и совочки с крупами. Здесь явно собирались готовить. – Теперь у графа будут проблемы? Народ действительно будет бунтовать? – Не ведаю. – растерялся мальчишка. По глазам поняла, что врёт. – Но могут, да? – Вы же сами все слышали. Бабью дай волю языком помолоть. – с неохотой отозвался мой единственный, юный друг. – Ну а если он в меня влюблён? – не унималась я. – Если любит меня без памяти? Если наш брак самый настоящий и осознанный? Что тогда? Твой народ настолько ненавидит дарийцев, что убьёт графа? Или что? Лишит его титула? Свергнет? Большую часть времени здесь я только и делала, что рисковала. Хотелось бы лучше понимать, чем будет чревата та или иная моя выходка. Я не надеялась, что мне больше рисковать не придётся, я лишь хотела понимать, чем именно рисковать буду я и кого и насколько это может зацепить ненароком. – Да кто посмеет? – Барнс мне осторожно улыбнулся. – Кто, кроме моего графа, может хоть что-нибудь противопоставить дарийцам? И как его титула лишить, коли этот титул ему лично даровал император Валервиля и сам лорд Огненных Земель? Не найдётся такого безумца, который бы пошёл против двух народов. Императора Кайфара, конечно, народ не шибко любит, а вот императрицу воспевают во многих балладах, одах и прозе. Она человек. Её народ очень любит. Признаться, я запуталась. – Погоди, я не поняла, при чём здесь императорская семья? Императрица… – Я вам дам про неё сказание почитать. Это очень захватывающая история. Она ведь мать нашего графа. Названная. И приёмная. Её родная сестра владела детским приютом, где вырос наш граф, а как прошлый император попытался поднять дракона из-под земли, чтоб подчинить его своей воле, так и случилась чудовищная трагедия. Сотни тысяч людей погибло, госпожа. Включая и сестру императрицы. Но императрица от любви к сестре, с которой их в детстве разлучили, отказалась от своей родины, прибыла в Валерви и взяла на себя заботу обо всех детях, что остались совершенно одни в разрушенной столице. Граф наш уже был юношей, потому Ярла стала ему и названной матерью, и приёмной одновременно. Его опекунами до совершеннолетия была императорская семья. Понимаете? Страсти-мордасти! Вот это Санта-Барбара! Ничего не поняла, но очень заинтересовалась. Заслушалась настолько, что аж морковь грызть начала. – Если это всё где-то задокументировано и кем-то описано, то всё-таки дай мне почитать. Если честно, не уверена, что всё правильно поняла. – хрустя сладкой морковью, закивала я, дождавшись конца рассказа. – Но то потом… Сейчас скажи, какой из этого вывод? – Вывод? – паренёк нахмурился и неопределённо передёрнул плечами. – Власть и титул у графа точно никто не отнимет. Думаю, никто не посягнёт и на его жизнь. Ну-у, кроме вашего отца. А вот сплетни и слухи пойдут нехорошие. Графу такое не нравится. – Да? – с вызовом приподняв бровь, я усмехнулась. – Зачем же он женился на дочери заклятого врага? Неужели сплетни и слухи не шли всё это время? – Не ведаю. И опять он лгал. Вон, как голубые глаза забегали. – Ты мне друг или лопух? Скажи, пожалуйста. Вот что думаешь, то и скажи. – Понимаете, вы раньше… эээ… замком не занимались, особого отношения к себе не требовали… – Не продолжай. Я поняла. – хмыкнула я. – Пока я была пленницей и не собиралась наводить здесь свои порядки, графа все понимали. Ну-у, что я могу сказать… акклиматизация закончилась. – Акли… Что? – Ничего. – махнула на Барнса рукой, в которой держала огрызок от морковки. – Есть мысли, где нам найти новых слуг и работников? – Вообще-то, есть. – просиял парень. Так улыбнулся, выжидающе, загадочно и озорно, что мне сразу стало понятно, сейчас он должен выдать что-то такое, за что я его непременно похвалю. – Сироты. Кх-кх-кх… Аж закашлялась от неожиданности. – Мне заняться этим вопросом? Я ошарашенно моргнула. Если честно, я ждала, что он сейчас скажет, будто бы пошутил. – Я не думаю, что это хорошая идея. – Других нет. И не будет. Старшее поколение не пойдёт к вам во служение. Разве что только просить у графа, чтобы он выписал из столицы новых слуг. На это могут уйти месяцы. В столице даже простой люд считает Гирвас опасным и мрачным местом. Привыкли все там жить на широкую ногу. – иронично изогнув светлую бровь, высказался мальчишка, кажется, не оставляя мне выбора.