Глава 42. Две свадьбы

— Это точно мне? — следующим утром спросила Яна, глядя на струящийся и пенящийся тюль снежно-белого платья, свисающий с вешалки до самого пола. — И вообще, разве вы не должны готовиться к свадьбе?

— Я к ней уже двести лет как готова, — с гордостью сообщила Нурания, в который раз любуясь принесенным нарядом. — А что до цвета, так на эльфийской свадьбе все, кроме невесты и жениха, должны быть в белом.

— А точно не наоборот? — Регина скептически приложила наряд к себе и встала перед зеркалом.

— С чего бы? Что за глупости? Все взгляды должны быть только на скрепляющей свои узы паре!

А в каком же цвете тогда должна быть невеста?

— Конечно же, в том, который ей идет больше всего, — сообщила прописную истину эльфийка.

Яна поджала губы.

— Ну хочешь, я позову своих фрейлин, чтобы ты убедилась, что все в белом?

— Не надо, — открестилась пленница. — В белом можно не только шикарно выдать замуж, но и принести кому-нибудь в жертву, так что это ничего не докажет...

Мать короля всплеснула руками, села на кушетку и расхохоталась:

— Ну кому мы тебя принесем в жертву? Священному богу брака?

«Кто же вас, нелюдей, знает», — подумала туристка, и эльфийка резко стала серьезной.

— Я понимаю, мы обошлись с тобой нехорошо. Даже больше чем нехорошо. И все же. ты права, я не просто так пришла сюда с платьем, я хотела попросить тебя стать одним из свидетелей.

— А сколько их всего и что надо будет делать? — уточнила туристка, пытаясь найти подвох.

— Ничего. Просто красиво стоять, пока с нас не снимут голограмму. А свидетелей всего шесть. Три женщины и трое мужчин.

— За красиво не ручаюсь, но постоять смогу. У вас голограммы вместо фотографий?

Ответить Нурания не успела, в дверь робко заглянула тоненькая эльфийка с букетом из расчесок и заколок в руках и робко поинтересовалась, желает ли госпожа сделать прическу.

Госпожа покосилась на невесту и вздохнула:

— Ну ладно, если уж надо красиво постоять.

К счастью, сотворить тот косичный беспредел, что носили большинство придворных эльфиек, на голове Яны не вышло. Поэтому горничная лишь подровняла срез, создала свободный каскад и закрепила его парочкой серебристых заколок и потом еще пять минут извинялась, что получилось так «бедненько».

С точки зрения Региной, такое «бедненько» мог обеспечить не каждый салонный мастер экстра-класса, о чем она поспешила сообщить эльфийке, пока лавину ее раскаяния еще можно было остановить.

Затем туристка влезла в платье, которое лет в двадцать вызвало бы у нее восторженный писк, а сейчас было вознаграждено лишь загадочным «хм», и задумалась над тем, куда деть себя дальше. Давно ушедшая Нурания не дала никаких четких распоряжений на этот счет, но Яна была уверена, что, как только понадобится невесте, вездесущие фрейлины достанут ее хоть из-под земли.

«Или закопают в нее же, если что-то пойдет не так...» — додумала пленница, почти серьезно взвешивая две эти перспективы, но в результате все же решилась выйти в парк.

Снаружи дворцовый персонал развернулся так быстро и оперативно, будто свадьбы тут справлялись каждую неделю. На деревья и кусты вернулись украшения, видимо оставшиеся еще с праздника Высокой Луны, в разных частях парка появилось множество крытых павильончиков и отдельно стоящих столиков. Яна подозревала, что в скором времени они заполнятся угощениями, но не сильно обольщалась по поводу свадебного пира, пока не увидела над одной из построек веселенький красно-белый тент, вероятно снятый с итальянского кафе в старом городе.

Незнакомый эльф с волосами черными до синевы и вполне себе средиземноморским загаром вдруг отвлекся от установки застекленной витрины и, подмигнув любопытствующей туристке, шепотом, как о большом секрете, сказал:

— У нас будет мороженое и тирамису.

Яна улыбнулась и подмигнула в ответ:

— Тогда и я у вас тоже непременно буду.

За полчаса пленница обошла парк почти целиком и, разочарованная, вновь остановилась перед дворцом. Она-то рассчитывала наткнуться здесь на королевского советника, наблюдающего за последними приготовлениями, но нигде не было и намека на его присутствие. Стоило Региной отказаться от дальнейших поисков, как вдруг она услышала знакомый голос. Пленница сделала несколько шагов вдоль фигурно подстриженной изгороди и выглянула в просвет между растением и белым пьедесталом очередного изваяния.

Мистер Эльф стоял на балконе, прислонившись спиной к парапету, и вел неспешный разговор с прекрасной черноволосой спутницей, уже одетой в белое, как и он сам. Стоило эльфийке отвести с лица шелковую прядь волос, как Яна с досадой узнала свою соперницу по поединку.

«О чем они могут разговаривать?»

Туристка притаилась за статуей, изображавшей эльфа, гордо водрузившего свой сапог на какой-то круглый валун, и потихоньку выглядывала из-под коленки изваяния, втайне надеясь, что с такого расстояния мистер Эльф не распознает присутствия гончей, все еще добросовестно пасущей вверенный ей объект и уж тем более не услышит мысли самого объекта.

А мысли были странными.

Пленнице внезапно вспомнилось, как докторша назвала топ-модель идеальной парой и для господина советника тоже, и теперь вид Ниля, склонившегося к черноволосой красавице, пробудил в ней какие-то доселе неведомые собственнические чувства. Действительно, как мог этот нелюдь уделять свое время другой, когда его подопечная не знала ни куда себя деть до церемонии, ни как себя вести во время нее?

Парочка разговаривала довольно долго, и, когда Яна уже начала прикидывать, как будет воспринято ее внезапное явление из-за статуи, мистер Эльф вдруг кивнул и поклонился своей собеседнице, а затем подозвал свою лодку и вместе с топ-моделью отправился в сторону города.

«С чего это он ей кланяется? — подозрительно подумала Регина, не сумевшая припомнить, когда в последний раз королевский советник кланялся женщинам, даже двум королевам, нынешней и бывшей. — И куда они направились?»

Не до конца осознавая причину свой досады, туристка выбралась из укрытия и долго смотрела вслед уже скрывшемуся транспортному средству.

— Нет, ну как это понимать? — требовательно обратилась она к каменному эльфу и тут же осеклась...

Остроносый сапог изваяния стоял вовсе не на большом валуне, а на гигантской голове человекообразного существа, выражение лица которого транслировало почти то же недоумение и обиду, что и Янино.

— Верно, все они такие! — выразила солидарность с убиенным великаном пленница. — Хоть на каждого по табличке вешай «Осторожно, эльф!». Но тебя по крайней мере под венец сначала не тащили. или.

— Вряд ли, я бы знал. — На дорожке, ведущей к дворцу, появился Учитель, его красные волосы казались особенно яркими на фоне белого (Нурания не обманула) ниспадающего одеяния. — Я подумал, что могу на некоторое время составить вам компанию, раз уж вы не нашли более словоохотливого собеседника.

— Нашла, но он предпочел другую, — пожаловалась Яна, зная, что от старого эльфа все равно ничего не скроешь.

— У господина советника много незавершенных дел, — мягко сказал Учитель и жестом предложил туристке пройтись дальше по дорожке. — Но еще никогда он не подводил тех, кто на него надеется.

— Таких людей не бывает, — уверенно заявила Регина.

— Ну а эльфы, может быть, еще остались.

— А как проходят свадьбы в заповеднике? — спросила Яна, когда после неспешной и молчаливой прогулки они приблизились к площадке для празднеств перед Говорящим древом. Здесь уже появилась длинная дорожка, обозначенная по краям белыми круглыми камнями и усеянная посередине лепестками цветов и зелеными листьями, от которых распространялся тонкий аромат дорогой парфюмерии.

— Достаточно просто. Жених и невеста приносят клятвы в присутствии самого старого эльфа в заповеднике и шести выбранных свидетелей.

— То есть вы гуляете на каждой свадьбе? — поразилась Яна. — А как же школа?

— К сожалению, у нас не так много свадеб, чтобы это отнимало у меня хоть какое-то значимое количество времени, — посетовал Учитель. — Но раньше ритуал проводился не так... и не требовал присутствия свидетелей вообще. Жених и невеста приходили к самому древнему древу в заповеднике и произносили клятву ему, тогда оно скрепляло их союз. Наше древо давно отказывается это делать.

В голове у Яны кто-то громко фыркнул, да так, что женщина с перепугу завертела головой и только потом догадалась, кому принадлежало это неудовольствие.

«Так и в клятвах тогда не было ни слова о столетнем испытательном сроке», — наконец сформулировало свои тайные претензии древо.

Резко остановившись, туристка решительно развернулась к своему спутнику и едва удержалась, чтобы не схватить того за белоснежную мантию.

— А вы знаете, как звучала клятва до введения контроля за генетической совместимостью ?

— Конечно, вам зачитать? — кивнул эльф, вид у которого был такой, словно он услышал вдалеке эхо, но, как ни прислушивался, не мог разобрать слов. Что-то подсказывало Яне, что этим эхом были слова древа, прозвучавшие в ее голове.

— Не мне! Вы должны зачитать их жениху и невесте! — решительно заявила туристка. — И где бы вы ни собирались проводить церемонию, надо сдвинуть это место как можно ближе к Говорящему древу!

«А ты сечешь фишку, мелкая!» — усмехнулся голос говорливого растения.

Стоило Учителю скрыться в покоях матери короля, как оттуда испуганными белыми бабочками выпорхнули две фрейлины и, увидев Яну, стали недовольно переговариваться на эльфийском с видом двух рассерженных нянек, наконец-то обнаруживших удравшее от них великовозрастное дитятко.

Туристка недоуменно переводила взгляд с одной на другую. Та, что слева, причитая и охая, вынимала травинки и листики из подола человеческой женщины, та, что справа, норовила поправить прическу. Закончив свою работу (или смирившись с тем, что пленницу нельзя приблизить к идеалу), эльфийки подхватили Яну под локотки и потащили на второй этаж в сторону открытого балкона.

— Госпожа, пожалуйста, ожидайте здесь других свидетелей, — таков был их приказ, не слишком тщательно замаскированный под просьбу.

«Ожидайте. Интересно, кого?» — Яна вдруг сообразила, что так и не успела узнать у Нурании, кто остальные пятеро, выбранные красиво постоять для голографии.

Когда на балконе появились король и королева в белых одеяниях, повисло напряженное молчание. Яна хмуро разглядывала его эльфейшество, Аврора гипнотизировала на Яну, будто подозревая ее в каких-то злокозненных намерениях, монарх смотрел вдаль.

Казалось бы, ситуация уже не может быть хуже, но вот голубая даль ответила королю взаимностью и выпустила из своих просторов длинную воздухоплавательную лодку, спереди украшенную птичьей головой с раскрытым клювом. Яна насчитала в ней десять мест и подивилась тому, что эльфийский лодкопром, оказывается, производит еще и «маршрутки», но удивление довольно быстро сменилось изумлением, потому что на борту уже было три пассажира: мистер Эльф, топ-модель и... Лукас.

Таким подбором свидетелей Нурания будто намекала, что все действующие лица находятся в одной лодке не только буквально, но и фигурально.

На борту воздухоплавательного судна Яна оказалась отделена от Ниля королевской четой, рядом сидел Лукас, то ли изначально владевший, то ли где-то в авральном режиме раздобывший белые джинсы и такой же пиджак. Правитель Свободного города рассматривал Регину с усмешкой и в конце концов не выдержал:

— А могли бы быть уже дома.

И хотя мысли пленницы не слишком противоречили этому высказыванию, она быстро нашлась, как ответить на неприятную фразу:

— Мне предложили чувствовать себя как дома в заповеднике, а вам?

Лукас на секунду смешался и бросил быстрый взгляд на короля. От слуха его эльфейшества, конечно же, не укрылся этот короткий обмен репликами, но он лишь слегка повернул голову в сторону и вскинул подбородок. Посыл этой позы был таков, что Яна почувствовала себя ученицей, болтающей на задней парте в присутствии учителя.

Лодка оказалась лишь очередным свадебным реквизитом, предназначенным для того, чтобы с помпой выгрузить всю компанию перед площадкой с Говорящим древом. На месте предстоящей церемонии уже было полно эльфов, одетых в белое, так что Регина в первое мгновение вообразила себя на собрании какой-то секты. Но ощущение быстро прошло, потому что все наряды были разных фасонов, а собравшиеся нелюди приветствовали прибывших, размахивая белыми лентами, цветами и платками.

Первыми по откидывающейся лесенке рука об руку спустились король с королевой, и Яна покосилась на Лукаса, несмотря на всю внешнюю привлекательность правителя Свободного города, с ужасом предполагая, что именно его назначат к ней в пару.

Но нет, мистер Эльф поманил туристку к себе и, слегка поддерживая за талию, помог спуститься на землю.

— Чем вы все это время занимались? — спросила Яна, хотя знать ей хотелось совершенно другое: о чем он разговаривал с топ-моделью и с какой целью Лукас оказался в числе свидетелей Нурании?

Мистер Эльф лишь широко улыбнулся:

— Вы ревнуете, и я чувствую магию на кончиках пальцев. Не хотите полетать?

Яна не ответила. Впервые за этот день оказавшись так близко рядом с Нилем, она не могла не заметить осунувшегося лица и темных теней, залегших под его глазами. Эльфийские черты советника стали четче, было видно, что под этой вдруг истончившейся кожей вовсе не человеческий череп.

— Вам не удалось выспаться? — спросила туристка, но ответ ее спутника потонул в радостных криках зрителей, собравшихся на свадьбу.

Все три пары были вынуждены молча идти по проходу, ведущему к небольшому круглому пространству, которое, как заметила Яна, все же удалось передвинуть ближе к древу за такое короткое время.

Дойдя до конца прохода, король с королевой разняли руки и встали друг напротив друга, мистер Эльф тоже отпустил Янину ладонь и слегка подтолкнул спутницу на сторону Авроры.

«Прекрасно! — восхитилась пленница, когда рядом с ней встала топ-модель. — Теперь мы будем выглядеть так, словно решили довести свой поединок до конца. Надеюсь, Нурания не собирается в качестве развлечения для гостей снова выпустить нас через разные ворота в зону отчуждения?»

Королевский советник скорчил Яне скептическую гримасу, из чего она уяснила, что, к счастью, гостей будут занимать как-то иначе.

Учитель не прошел по проходу, а появился откуда-то из-за древа, встав ровно посередине между свидетелями.

Гомон толпы моментально стих, прекратилось даже все возрастающее шушуканье придворных эльфов, азартно выяснявших друг у друга, кто такой Лукас и что он делает среди свидетелей. Появление жениха и невесты сопровождалось благоговейной тишиной. Нурания и начальник королевской стражи прибыли с двух разных сторон на маленьких, украшенных цветами лодках.

На эльфийке было нежно-лиловое платье, тонкое, словно лепестки колокольчика, и воздушное, будто кисти сирени. Крельст’ен выбрал серо-зеленый и на первый взгляд излишне строгий костюм, но вместе пара напоминала диковинный цветок на надежном стебле.

Заиграла тихая музыка, состоявшая в основном из легкого звона, сделавшего воздух на площади хрустальным и чуточку подрагивающим, пока жених и невеста шли к древу по проходу, усыпанному цветами.

Чувствуя себя самым неромантичным существом на несколько квадратных километров вокруг, Яна переминалась с ноги на ногу, пытаясь выбрать удобное положение, чтобы ни мелкие камешки, ни корни не мешали ей достойно внимать предстоящим клятвам, ведь, зная любовь эльфов к пространным речам, внимать предстояло долго.

«Мелкая, да замри ты уже, не даешь сосредоточиться. Я, может, первый раз занимаюсь таким важным и ответственным делом. Если промахнусь и поженю тебя с пришлым эльфом, сама будешь виновата».

«Только попробуй! — Регина вложила в эту мысль достаточно усилий, чтобы поймать целых два недоуменных взгляда: от мистера Эльфа и Учителя. — И что значит — промахнешься? Ты же не Купидон, чтобы стрелять в них желудями».

«Тише!» — шикнуло на нее древо, потому что жених и невеста достигли круглой площадки и повернулись лицом к Учителю.

Красноволосый эльф чуть приподнял кисти рук и повернул их ладонями вверх, а затем обратился к паре, стоявшей перед ним.

Вопреки опасениям Яны говорил он недолго, а когда закончил, Нурания и Крельст’ен отозвались всего лишь короткими фразами и положили свои руки поверх ладоней Учителя.

Старейшина одобрительно кивнул и тоже завершил свою речь одним предложением, после которого жених с невестой одновременно завели то ли песнь, то ли какой-то речитатив, даже на неискушенный человеческий слух обладавший рифмой и тактом.

«Ай, молодцы!» — немедленно восхитилось древо.

Сверху опустились две лианообразные сережки и под слаженный тихий вздох всех нелюдей оплели запястья вступающих в брак эльфов.

Учитель аккуратно отпустил ладони жениха и невесты, оставляя их в бережных путах древа, и успокаивающе что-то сказал, видимо призывая пару продолжить произнесение клятв.

Нурания и Крельст’ен посмотрели друга на друга и заговорили дальше. С каждым новым прозвучавшим словом лианы притягивали их руки все ближе и ближе до тех пор, пока ладони эльфов не сомкнулись, и тогда уже третья сережка спустилась и оплелась вокруг.

Глаза жениха и невесты на секунду расширились от изумления, а затем их взгляд стал рассеянным, устремленным внутрь себя.

«Древо с ними заговорило!» — догадалась Яна, одновременно и радуясь, и огорчаясь, что это коварное, но не лишенное своеобразного обаяния растение теперь будет слышать кто-то, кроме нее.

Сережки втянулись обратно так же неожиданно, как и появились.

Церемония была закончена, брак совершен, и теперь, сомкнув кисти рук, перед всеми стояли муж и жена...

«Ну ладно, довольно приторной романтики! Сейчас я пощекочу вам нервы!» — радостно воскликнуло древо в голове у туристки.

Яна даже не успела сообразить, что оно имеет в виду, как сверху стремительно, а оттого действительно слегка пугающе свесились еще четыре сережки: две ловко обвились вокруг запястий собиравшихся высказать свои поздравления короля с королевой, а еще две таким же образом пленили мистера Эльфа и Яну.

Зрители в очередной раз ахнули, а Аврора, кажется, даже вскрикнула, и только его эльфейшество задумчиво и многозначительно посмотрел вверх на крону древа.

— Э нет, мы так не договаривались, — ворчливо сказала Регина, сколупывая гибкую лиану со своего запястья.

Ниль напротив нее с грустной улыбкой, но гораздо нежнее тоже снял светящийся отросток и даже исхитрился его погладить, прежде чем древо втянуло сережку обратно.

Король с королевой посмотрели друг на друга и не сделали даже попытки избавиться от древесных лиан.

«Они же не знают текста клятвы!» — как за родных испугалась Яна.

«Произнесенные вслух клятвы нужны лишь эльфам, мелкая. А я и без них все отлично читаю в сердцах», — прошептало древо, соединяя руки второй пары.