Глава 3

Смотрю в упор на полуголого красавца и не могу больше ничего вымолвить. К своему стыду я его тупо рассматриваю. И с радостью для себя отмечаю, что Краснов Александр Вадимович вовсе не идеален. Нет, он не урод, не толстый и не худой. Но отчетливо выраженных мышц я у него не вижу. Не качок однозначно. По виду обычный среднестатистический мужчина, но главное не дрыщ и не слишком волосатый. Хотя под полотенцем растительность наверняка есть, главное, чтобы не слишком много и не слишком мало.

— Слушай, это уже неприлично, даже я так не пялился на баб в двадцать лет, как ты на меня сейчас.

— Простите, я оценивала вас, как художница. Оказалось, что тело у вас немного хуже лица. Вас нужно рисовать в профиль или анфас, но так, чтобы немного прикрыть обнаженный торс. Не потому что он у вас некрасивый, просто нужно сделать акцент на лице, в особенности на глазах, они у вас чертовски привлекательны. Может вы меня впустите к себе?

— Я и раньше не хотел этого делать, а после такой речи вообще боюсь.

— Вы не похожи на труса, впустите меня, пожалуйста, — полуобнаженный, не совсем идеал, пропускает меня внутрь и захлопывает дверь.

— А вы не оденетесь?

— Я в своем доме, как хочу, так и хожу. Давай живее, чего пришла?

— Поблагодарить.

— Неправильный ответ, давай дальше.

— Вы необоснованно грубы со мной, я же вам еще ничего не сделала.

— Ой не могу, ну рассмешила. То есть ты все-таки собираешься мне что-то сделать?

— Я не то имела в виду. Вы меня смущаете.

— Да ладно. Мне кажется мысленно ты меня уже уложила на этот диван, привязала и изнасиловала.

— Никогда не понимала, как женщина может изнасиловать мужчину? Даже, если я вас свяжу и начну к вам приставать, вы же сами возбудитесь, и если ваш орган на меня встанет, то какое же это изнасилование? В свое оправдание скажу, что я даже не смотрела в сторону дивана, да что там, я даже цвет его не приметила, так что никаких поползновений на ваш счет не будет. Не бойтесь.

— Ты точно ничего не куришь?

— Точно.

— Все-таки пойду оденусь, а то мало ли “орган захочет встать”, а так хоть тебе придется сначала штаны с меня снимать.

— Правильно, идите.

Красавчик уходит, а я начинаю бегло рассматривать квартиру. Стою в коридоре, дальше заходить без разрешения не решаюсь. С такого расстояния я могу заметить, разве что тот самый диван. Гостиная выполнена в стиле минимализма: только диван, стеклянный столик, пару кресел и плазма. И это все?! Да уж, нужно срочно создавать уют. Пока хозяин квартиры переодевается, я вспомнила о важной детали- обувь! Надеюсь, ботинки все же чистые. Смотрю вниз и начинаю рассматривать обувь. Все видимые мной ботинки чистые, я бы сказала даже с блеском. Плюс один балл, господин Краснов.

— Что ты делаешь с моей обувью?

— Решила вам в ботинки нагадить. Ну что за вопрос, просто смотрю марку ваших ботинок.

— И как, понравились?

— Да. Наверное, даже подарю такие папе на день рождения.

Смотрю на свое двуногое счастье и улыбаюсь, все-таки его глаза меня погубят. В белой рубашке, расстегнутой на пару верхних пуговиц, он просто невероятно притягателен.

— Чего стоишь? Разувайся, все равно же просто так не уйдешь.

— Точно, — снимаю с себя обувь и прохожу в гостиную.

— Садись на диван.

— Лучше говорить присаживайся.

— Сядь на диван, — по слогам проговаривает мой спаситель. Присела и жду, правда непонятно чего. Зря я все-таки надела платье. Ноги некуда деть, и не расставишь как в джинсах.

— Мой тебе совет, положи ногу на ногу, так ты будешь выглядеть увереннее, ну и ясень пень привлекательнее. Ты же за этим сюда пришла, чтобы меня соблазнить?

— Да с чего вы взяли? Я не такая.

— Ладно, считай поверил, — Саша присаживается в кресло напротив и долго на меня смотрит.

— Итак, я спрашиваю, ты отвечаешь. Девяносто процентов правда, остальные десять можешь как угодно применить. Как ты узнала где я живу?

— Не поверите, ответ на этот вопрос я не репетировала.

— Ты ж моя хорошая, плохо домашнее задание выполняла. Пока вспомнил, чего ты все о папе говоришь, мама у тебя есть?

— Да. Папа и мама, ну не мама, а мачеха, но она мне маму с шести лет заменила, в общем она лучше любой мамы.

— Ясно. Попрошу знакомую помолиться за их здравие, это ж надо было такую оторву вырастить.

— Это может я с виду такой кажусь, в душе я очень хрупкий и ранимый цветок.

— Хрупкий и ранимый цветок? Да я тебя умоляю, скорее какое-то ядовитое растение. Сейчас вспомню как называется, смотрел недавно программу… Точно! Крапило шафранное.

— Какое еще крапило?

— Дома погуглишь. Так ладно, мы отвлеклись. Еще раз спрашиваю, как ты узнала мой адрес? И про девяностопроцентную правду не забудь.

— Хорошо. Представляете, шла я себе случайно по магазину, смотрю чей-то паспорт валяется, думаю дай подниму. Поднимаю, открываю, а там вы. Краснов Александр Вадимович, — обладатель самых красивых глаз на земле секунд десять думает, а потом на его лице появляется что-то вроде озарения.

— Ты еще и воровка, приплыли. Когда стырила? Когда я выходил в аптеку? Б*ядь, так у тебя и астмы нет? Не отвечай, итак все ясно.

— Нет, нет, все не так было. Я его нашла…. Правда у вас в борсетке.

— Это твоя первая кража или ты у нас уже опытная мадам?

— Первая. Я просто хотела вас поблагодарить, а вы бы точно не сказали где живете, вы же имя с трудом мне сказали.

— Как задницей чуял, что и его нельзя было говорить. И как ты хотела меня поблагодарить?

— Нарисовать ваш портрет. Я, как только вас увидела, сразу поняла, что не смогу жить дальше, пока вас не нарисую. Вы мне очень понравились, но только как человек, которого хочу нарисовать, — о как завернула, а я ведь и не думала, как буду выкручиваться из этой ситуации.

Мой, а точнее пока еще не мой Геракл встает с кресла, проходит в коридор и достает сигареты. Возвращается обратно, садится в кресло и демонстративно поджигает сигарету. Раз затяжка, выдох. Струйка дыма расходится по комнате нелюбимым мной запахом, но к своему стыду, ловлю себя на мысли, что мне нравится, как он это делает.

— Что, не нравится?

— Я вам помогу бросить курить.

— «Легкий способ бросить курить» не предлагай, я уже читал, не помогает.

— А я и не предлагаю. Вам просто нужен стимул. Кто кроме любимой девушки заставит вас бросить курить?

— Спешу тебя расстроить, у меня есть девушка и она курит, — расстроена ли я? Да, определенно, но это не беда.

— Вывод: вам нужно поменять девушку на ту, которая не курит и вуаля бросите курить.

— Ты на себя намекаешь?

— Нет, что вы, просто истинную правду говорю.

— Значит ты художница?

— Ну что-то типа того.

— Ясно, видимо такая же, как и астматик.

— Нет. Я имела в виду, что просто не зарабатываю этим деньги, а рисую в свое удовольствие.

— Ну да, я тоже рисую в свое удовольствие кружочек, елочку и звездочку, — Саша наклоняется и достает с нижней полки зеркального столика маленький лист бумаги и карандаш. — Рисуй.

— Что?

— Что хочешь. Животное какое-нибудь.

— Лошадь, конь?

— А что есть разница?!

— Между нами с вами есть разница? — с таким же ехидством в голосе спрашиваю я.

— Слушай сюда, Маша. Можешь не рисовать то, что у коня есть между ног. Рисуй мне живо морду лошади. От того, как ты справишься, будут зависеть мои дальнейшие действия.

Беру листок бумаги, карандаш и начинаю рисовать. В конце концов я действительно не соврала, рисую я ничуть не хуже большинства художников, а может и лучше. Художественная школа дала свои плоды, а потом и Ксюша подтянула меня, что продолжает делать и по сей день. Правда лошадей я не рисовала давно, Ксюша специализируется на другом, вот прям совсем другом, ну и я от нее не отстала, повторяя за ней. Ну и ладно, лошадь так лошадь. Минут десять рисую коняшку, четко выводя линии, а потом у меня из рук вырывают лист бумаги.

— Я понял, можешь не продолжать, значит художница. Ладно, хоть в чем-то не соврала.

— Тогда я могу нарисовать ваш портрет? Скажем так, я после учебы свободна с часов шести до восьми каждый день, а потом можете встречаться с вашей курящей девушкой, ну и все, что вы там делаете.

— Для начала верни паспорт.

— Если я вам его верну, вы меня больше не впустите. Поэтому верну, как только нарисую. А я быстро нарисую. Ну что, договорились?

— С пяти до семи и с выходными, — о да! Ликую внутри себя.

— Отлично. Только рисовать я вас буду в полный рост. Позу я придумаю, но вы должны быть чуть обнажены, как сегодня, но мы сделаем так, чтобы все было завуалировано.

— Я спрошу у своей девушки, разрешит ли она мне щеголять полуголым при малолетке.

— Так вы подкаблучник? А с виду такой брутал.

— А ты и зубы можешь иногда показывать.

— Чего ж не показать. Я в детстве пластинку носила, зубы ровные, беленькие, но не отбеленные как у некоторых ненормальных.

— Вопрос в том, кто еще ненормальный. Так ладно, мы упустили главную деталь, сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Ты про девяностопроцентную правду помнишь?

— Я решила сюда применить остальные десять процентов. Куда-то же их нужно присобачить.

— Еще раз спрашиваю сколько?

— Восемнадцать.

— Мы в какую-то ставку играем? Последний раз спрашиваю сколько?

— Семнадцать и девять месяцев! То есть восемнадцать, три месяца не в счет. Если бы я родилась на три месяца раньше недоношенной, то мне бы уже точно было восемнадцать.

— Мне кажется ты переношенная. Паспорт с собой? — нехотя достаю из сумочки свой документ и протягиваю не совсем-таки Гераклу.

— Странно, а я думал не больше шестнадцати.

— Я просто хорошо сохранилась и мало накрашена.

— Итак, хорошо сохраненная Маша, есть небольшая проблема. Ты несовершеннолетняя сопля, а я дядя хоть и молодой, но большой. Это попахивает какой-то уголовщиной.

— Я же вас только рисовать буду и вообще забудьте про возраст, это всего лишь цифра.

— Ладно, даю тебе шанс, но до первого домогательства моего прекрасного тела.

— Со всем уважением к вам, оно у вас не совсем прекрасное, — пару секунд и двуногое счастье заливается смехом.

— На будущее, девочка Маша, мужикам нужно льстить, даже если у них пузо перекрывает и без того маленький член.

— Спасибо за совет, не берите на ваш счет, у вас нормальное телосложение, просто не идеальное, но идеальных людей вообще не бывает. Вы очень красивы как мужчина.

— Буду знать.

— А вы мне чай, кофе не предложите?

— Нет.

— Ну и ладно. Мне уже пора домой.

— Вот и я так думаю.

Встаю с дивана и иду к выходу. Надеваю босоножки и долго смотрю на хозяина квартиры.

— Завтра в пять?

— Ну давай в пять.

— Кстати, у вас весь журнальный столик в пальцах. Судя по форме- длинные женские пальцы. И нет бы пару отпечатков, так ведь на всем же столе. Из этого я делаю простой вывод: ваша девушка не только курящий паровоз, но и грязнуля. До свидания, Саша…