Глава 5

Захожу в ванную, снимаю с себя халат и оборачиваюсь полотенцем. Не пойму, девчонка то ли придуривается, то ли храбрится. Ну не может такая соплячка без тени смущения смотреть на незнакомого полуголого мужика. Прохожу в гостиную, Маша уже вовсю расположилась со своим мольбертом и карандашом. Сегодня на ней белая блузка с длинными рукавами. Очень даже ничего так, освежает и без того молоденькое личико. Белый цвет однозначно ей к лицу. Кажется, под блузкой даже есть грудь, двоечка скорее всего. Волосы убрала, точнее заколола их карандашом. Сидит на барном стуле и качает ногой. А может я ошибаюсь и не дите она вовсе?

— Ну что, просто Мария, как мне садиться.

— Присаживайтесь полубоком, держите свою сигарету и делайте, что хотите, главное сильно не вертитесь.

Делаю точно так, как сказала девчонка. Если честно все это немного забавляет, по крайней мере никакого негатива я не испытываю, а это главное. Вот она берет карандаш и что-то там малюет. Вообще выглядит малявка очень сосредоточенно, никакого намека на флирт с ее стороны не наблюдается, кажется, она даже хмурит брови, когда что-то получается не так, как задумывалось.

Настенные часы показывают, что я сижу ровно час, кажется, что у меня даже задница затекла, а девчонка все молчит и реально меня рисует. Кажется, я даже разочарован, это что же получается, она меня реально пришла только рисовать? И все? Нет, ну так даже неинтересно.

— Почему именно такая поза, Маша? И одно полотенце? Тебе не кажется, что для семнадцатилетней девушки это слишком?

— Я привыкла видеть полуобнаженные картины, для меня это не новость, хотя с живыми людьми несколько сложнее.

— Привыкла? Ты срисовываешь голых людей с фото?

— Почти. Это делаю не я, а моя мачеха Ксюша. Последние пять лет она специализируется на картинах с эротическим уклоном, ну попы там и то, что спереди, но прикрыто. Но попы почти не прикрывает. Заранее говорю, это красиво и не пошло, у нее даже есть своя выставка и сайт, могу показать.

— А твой отец знает, что ты тоже рисуешь такие картины?

— Боже упаси, он и про Ксюшу не знает. И я не рисую такие картины, просто восхищаюсь ее талантом, ну и иногда что-то подрисовываю. Вот вас захотелось нарисовать именно таким.

— Слушай, а ты что приставать ко мне не собираешься? — девчонка поднимает на меня удивленные глаза и впервые не знает, что ответить.

— А что, надо?

— Я уже как час сижу, а ты даже не флиртуешь со мной, честно говоря мне становится скучно. Только не говори, что ты пришла сюда меня просто рисовать, я же видел, как ты на меня смотрела. Как минимум я тебе понравился, но думаю ты влюбилась.

Девчонка достает из волос карандаш, распускает волосы и медленным шагом подходит ко мне.

— Александр не Геракл, вы сейчас выдаете то, что хотели бы увидеть, но боитесь себе в этом признаться. Знаете какой у меня рост? Не знаете, я скажу: метр шестьдесят четыре и во мне примерно пятьдесят килограмм. Так вот, с такой соплей как я, вы, примерно восьмидесятикилограммовый мужик под два метра ростом, справились бы на раз два. Скрутили бы, пригрозили и через пять секунд я бы вам вернула ваш паспорт. Вы же этого даже не пытались сделать. Из всего этого я делаю вывод, что это Я ВАМ НРАВЛЮСЬ. Но так как, видимо, с юности или младенчества вы были лишены любви во всех ее проявлениях, вы просто не знаете, как сказать, что я вам нравлюсь. А с учётом того, что меня нельзя просто так завалить в койку, ибо я пока несовершеннолетняя, вы ведете себя именно так, то есть равнодушно и отстраненно. На самом же деле, пока я вас рисовала целый час, вы стопроцентно думали обо мне, а не о вашей грязнуле. И руку даю на отсечение, что вы думали не о том, как меня выгнать, а о том, что же будет дальше. В общем, в глубине души это все вам нравится, ну или по крайней мере для вас это ново и несомненно привлекает. У вас на щеке какая-то точка, я уберу, — девчонка подносит палец к моему лицу, легонько проводит и вещает.

— Это родинка, оказывается.

— Неужели?

— В самом деле, — нет, ну так меня еще никто не хлестал словами, это прям нокаут. Сижу и не могу поверить в то, что какая-то сопля меня откровенно уела.

— Закройте рот.

— Что?

— Рот говорю закройте. Вам не идет.

— Лапочка, ты не перебарщивай. Терпеть не могу наглых девок, — девчонка разворачивается и идет к мольберту. Снова берет карандаш и начинает рисовать.

— Я могу быть какой угодной, но точно не наглой. Да, возможно, я своеобразная и с определенным видом изюминки, но не наглая.

— Ой, не могу, смешная, ты. Своеобразная, хорошо сохранившаяся девочка Маша с определенным видом изюминки, кому скажи, не поверят. Ладно, малая, отдохни пять минут. У меня перекур.

— Можете курить здесь, я потерплю.

— Я в туалет иду, девочка с изюминкой.

— Ой, простите. Не забудьте вымыть руки, унитаз одно из самых грязных мест, — подхожу прямиком к нахалке настолько близко, что на миг она теряется и сглатывает.

— Ты может еще убраться у меня в доме хочешь?

— Рановато еще, мы не настолько близки с вами.

— Да, ты права, что-то в тебе определённо есть. Ты меня забавляешь.

— Вы кажется хотели в туалет.

— Не волнуйся, я терпеливый.

— А это вы зря. Терпеть долго-вредно.

— Я учту. Бант у тебя на башке просто суперский.

— Спасибо, но это не бант, а повязка.

— Классная повязка и так тебе идет, просто красота.

— Мне кажется или вы это говорите с сарказмом?

— Не знаю, не знаю, пойду все-таки в туалет, а то терпеть же вредно. Не скучай.

* * *

Что-то со мной действительно не так, мне бы рот иногда закрывать, а не получается. Так я от себя отверну любого представителя мужского пола. Вот только как это сделать, если из меня прям прет? Хотя с другой стороны, ну если я такая, что ж теперь притворяться кем-то?

Смотрю на свое художество и откровенно недовольна, так паршиво я еще никогда не рисовала.

— Слушай, не знаю, как ты, а я устал. Давай кофе выпьем.

— Можно. Мне со сливками и ложечкой сахара, — поворачиваюсь к мужчине и замечаю, что он уже одет в черную футболку и джинсы. — А зачем вы оделись? У нас же еще целый час на рисование.

— Постепенно будем наращивать. Я не привык сидеть с голой жопой целый час в неподвижном состоянии. И к тому же, если ты меня будешь только рисовать, когда же ко мне будешь приставать?

— Вы ведете себя как ребенок.

— Говорит мне семнадцатилетняя малявка, укравшая у меня паспорт, чтобы пробраться ко мне домой. Иди сюда, чего ты там стоишь?

Ничего не отвечаю, тихо прохожу на кухню и сажусь за барную стойку. Саша ставит чайник и насыпает обычный растворимый кофе в чашки. Заткнись! — мысленно говорю себе я, ну что поделать, кто-то пьет и такой кофе. Ничего страшного, главное ведь с кем пить этот самый кофе. За своими размышлениями не заметила, как передо мной поставили маленькую чашку и рядом упаковку сливок. Наливаю в чашку побольше сливок и делаю глоток. А не так уж и плохо, даже вкусно.

— Конфеты будешь?

— А какие?

— Тебе дам только леденец на палочке.

— Очень смешно. Шоколадные есть?

— Держи, — Саша кладет на стол коробку шоколадных конфет. — Ну расскажи мне, Маша, на кого ты учишься? Дай угадай, дизайнер интерьера?

— Нет, на переводчика.

— Почему переводчик, если умеешь рисовать?

— Мне было все равно куда поступать, в семнадцать лет вряд ли ты знаешь кем хочешь стать, таких единицы. Я была не исключением, выбрала то, что относительно хорошо знаю, главное было не пойти по медицинским стопам папы. Врач-не мое. А вы кем работаете?

— А ты еще не пробила меня?

— Были бы связи, может и пробила бы, а так, к сожалению, нет.

— У тебя на все есть ответы?

— Почти. Так кем вы работаете?

— У меня своя фирма по организации праздников, вечеринок и прочего.

— А квартира ваша?

— Моя. А ты уже переехать ко мне решила?

— А вы уже нашу свадьбу распланировали в своей фирме? Если да, тогда перееду.

— Что-то ты слишком быстром нацелилась на мою квартиру.

— Не бойтесь, мне ваша недвижимость не нужна. У моей семьи достаточно денег, чтобы прекрасно обойтись и без вашей не совсем уютной квартиры.

— Так ты у нас невеста с приданным?

— Можно сказать и так. У вас серьезные отношения с вашей девушкой? — Саша скептически на меня смотрит, отпивает глоток кофе и закидывает в рот конфету.

— А ты уже нацелилась ее убить?

— Нет, что вы. Хотя ее ужасные пальцы я бы отрезала, ну или подарила бы ей перчатки и желательно, чтобы она не снимала их. Кстати, как ее зовут?

— Катя.

— Жаль.

— Почему?

— Да нормальное имя. Не хочется придумывать ему плохую рифму.

— А ты и этим занимаешься?

— Да, от папы плохого набралась, он у меня рифмоплет. А фамилия у нее какая?

— Подбельская.

— Тогда тут сам Бог дал нормальное имя, с фамилией явно не повезло. Всего пару букв и уже Подъ*бельская.

— Знаешь, это уже перебор.

— Можно сделать скидку на мой возраст. Спасибо, Александр, за кофе и конфетки, но мне уже пора домой.

Вскакиваю со стула и иду к мольберту. Накрываю его куском ткани и отставляю в сторону.

— Только давайте договоримся, я закрыла картину, и вы не смотрите на нее до тех пор, пока я ее не нарисую до конца.

— Допустим обещаю, ты то как об этом узнаешь?

— Это узнаете вы.

— В смысле?

— В прямом. Если посмотрите на картину раньше, у вас что-нибудь случится с вашим передним инструментом. И вот когда пригласите свою Катюшу к себе и попытаетесь сделать с ней то, ради чего вы сюда ее зовете, тогда вспомните, что не надо было смотреть на картину раньше времени.

— Как ты дожила до семнадцати лет и тебя не прибили раньше?

— Так пытались, но вот проблемка, вы же и спасли! А раз спасли, значит я являюсь вашей наградой за все хорошие поступки, совершенные вами в жизни.

— Награда?! Да ты наказание в чистом виде.

— Тогда пеняйте на себя, я ваше наказание за все ваши прошлые грехи. В общем, как хотите, так и считайте. Но факт остается фактом. Так, что-то я задержалась. Мне пора домой, доча по мне соскучилась, — иду в прихожую, хозяин квартиры следует за мной.

— У тебя есть дочь?!

— Ага.

— И сколько ей?

— Ой, дай Бог памяти, около двенадцати вроде. Жуля уже немолодая, но все равно игривая и требует частых прогулок, так что пойду выгуливать, — надеваю туфли и улыбаюсь не совсем доброму Гераклу.

— Ну ты и… слов нет.

— Вот видите, прошло только пару дней, а вы уже теряете дар речи от моей скромной персоны. Я вам ночью еще не снилась?

— Бог миловал.

— Ну все впереди.

— Чур меня.

— И вам до свидания.

Выхожу из квартиры и быстро спускаюсь вниз. Вот сейчас я удовлетворена, хочешь, не хочешь, а сниться я тебе буду. На радостях понеслась домой, купив по дороге целую плитку настоящего шоколада, а не то, что у некоторых подают в коробках.