Глава 7

Активно замазываю точку на лбу и делаю пробор так, чтобы прикрыть этот прыщавый ужас. Сегодня я превзошла себя: распущенные волосы, немного с начесом, но не а-ля курица со взрывом на голове, а все в меру. Повязку решила не надевать, к такой прическе она совсем не подойдет. Тушь, карандаш для глаз, тени, блеск для губ и капелька любимых духов. С платьем решила не рисковать, надела черную облегающую кофточку, выгодно подчёркивавшую мою двоечку, и джинсы.

— Маша, это перебор.

— Это такой пробор, Ксюша.

— На лице у тебя перебор. Давай убирай тени и блеск для губ.

— Блеск-то зачем?

— Потому что он слишком яркий и липкий, а вдруг целоваться придется?

— Ладно.

Убираю то, что сказала Ксюша, она в общем-то права, только проблема в том, что целоваться этот гад еще точно не захочет, а мне и того стремно, целоваться я и вовсе не умею. Кстати, надо срочно заняться изучением этого вопроса.

— Маш, я знаю, что ты у нас умная девочка, и мы вроде это обсуждали, но, пожалуйста, не делай никаких глупостей. Всему свое время.

— Да не собираюсь я ни с кем спать! Откуда такое примитивное мышление? И вообще, сначала нужно научиться целоваться, а потом уже в койку лезть. И да, я знаю, чтобы заниматься сексом не нужно уметь целоваться, но у меня будет все по-человечески. Точнее все как надо. Сначала ручки, потом поцелуи, потом секс.

— Да, Маша, а я думала ты умнее.

— Что не так?

— Да кто тебя спрашивать будет? Ручки, поцелуи, прям разбежался твой парень. Трусы снимет и на этом вся романтика закончена.

— А я думала врут.

— Кто?

— Люди, которые говорят, что муж с женой с годами становятся похожи. А нет, правду говорят. Это сейчас в тебе папа говорит, он случайно под дверью не подслушивает?

— Это обычно делаю я или ты. Ты пойми, это все с годами приходит, какой бы умной девушка ни была, ее легко обмануть и навешать лапшу на уши. Просто испытай его, повремени. Если будет сразу приставать, дуй домой.

— Ксюш, не хотела тебе говорить пока правду, но…. В общем, он не парень со старших курсов универа, он взрослый мужчина, твой ровесник. Опережая твои вопросы, он ко мне не пристает, это я к нему неровно дышу, а он нет. Но это пока. Я просто рисую его портрет, у нас нет ничего такого, чего можно было бы стыдиться, — Ксюша присаживается на кровать и сглатывает. — Пожалуйста, только не говори об этом своей подружке. Если папа узнает, он меня из дома не выпустит.

— Лучше бы я не знала всего этого. Ты хоть не унижаешься? Даже не думай этого делать. Навязчивые девушки не нравятся мужчинам.

— Ничего такого я не делаю. Все, успокойся. Только ты папе чуть-чуть залей в уши сиропа, ну что-то типа я с подружками пошла гулять, хорошо? Ладно, не с подружками, а с однокурсницами.

— Постараюсь. К семи будь дома.

— Конечно буду.

— Маша, а он не маньяк? Они сначала прикидываются тихушниками, а потом, ну сама знаешь.

— А кто сказал, что он тихушник? Ксюша, расслабься, он нормальный среднестатистический красавчик бабник.

— Что?!

— Ничего. Дыши глубже, я тебе его адрес оставлю, ну мало ли чего.

— Я передумала, чтобы в шесть была дома, еще шашлычка тебе оставим, сегодня Тихомировы к нам.

— Вам не говорили, что столько мяса есть вредно? Это же приводит к раку.

— Я раньше умру от вашего занудства.

Прежде чем отправиться к Саше домой, я зашла в гипермаркет. Рисование-это конечно хорошо, но дальше этого не продвинется, если я не добавлю что-то новое. Поэтому я приготовлю ему вкусный обед, как говорится сытый мужчина-довольный мужчина. А спагетти карбонара мне в этом помогут. Закидываю все необходимое в корзинку, кидаю еще несколько нужных атрибутов в подарок для хозяина дома и отправляюсь в путь.

* * *

— Машенька, какая ты красивая сегодня. Проходи давай, — подаю Саше два пакета, а сама снимаю с себя пиджак.

— На будущее, не называйте меня так. Машенька у меня ассоциируется исключительно со средством от клопов и тараканов.

— Договорились, просто Маша. Ты какая-то сегодня другая. Лифчик надела что ли? — спокойно, не подавай вид, что тебя это задело, Стрельникова.

— Это намек, что у меня вдруг появилась грудь или то, что она раньше висела?

— Точно не второе. Скорее первое. Ты так себя утягивала, что твоя двоечка становилась однерочкой, а сейчас полноценная двушка, да? — пропускаю мимо этот вопрос, ибо закончится это нехорошо.

— Откройте пакетит, который слева, он лично для вас. Сашенька, слева это вот эта рука. А второй пакет уже можно отдать мне.

— Я к этому и потянулся вообще-то.

— Да, я так и поняла, — Саша заглядывает в пакет и удивленно на меня смотрит.

— Мыло, крем для рук?!

— Да. Мыло, чтобы вы и ваши руки вкусно пахли, ну как нравится мне, а крем сами понимаете, чтобы ваши руки стали гладкими.

— А на кой хрен мне упаковка тряпок и жидкость для мытья стекол?

— Это чтобы оттирать стол от пальцев вашей грязнули, ну Катюши в смысле. В общем принесла все, что понадобится в хозяйстве и для хозяина, то есть для вас.

— Ой, Маша, оторвут тебе когда-нибудь голову и ведь никого не окажется рядом.

— Уверены, Александр Вадимович, что никого не окажется рядом?

— Проходи уже в гостиную, язва. Ты однозначно полностью вылечилась.

— Так у меня же папа врач, грех не вылечиться. Вы обедали уже?

— Маша, сейчас без пятнадцати два, а встал я в двенадцать. Конечно же я не обедал.

— В двенадцать?!

— Да.

— И ничего не ели?

— Чашка кофе с сахаром.

— Да…. Тяжело нам придется, ну ничего отучим.

— Что?

— Ничего. Говорю, что сегодня я вам готовлю обед, ну и не только вам. Итальянскую кухню любите?

— Люблю.

— Тогда я начинаю готовить, мы быстро поедим, и я продолжу рисовать, договорились?

— Ты удивишься, но я за.

* * *

Вот уж не думал, что наблюдать за ней будет так приятно. Невооружённым взглядом видно, что девчонка готовит не впервые. Я бы сказал профессионально готовит, ощущение, что кухня ее стихия. Прекрасный вид, прям глаз радуется от такой картины, а без этой дебильной повязки Машка просто красотка. Одно напрягает-разоделась для меня. Не хочу ее рассматривать как возможный сексуальный объект, парня ей надо и лучше ее возраста. И вообще, что я делаю, на хрен позвал ее сегодня? И зачем давать ложную надежду девчонке? Краснов, ты придурок. Хотя с другой стороны, я что не трахал семнадцатилетних? И пятнадцатилетние были, правда и мне было шестнадцать.

— Вы слишком много думаете, Саша.

— Какая ты наблюдательная. Кто тебя научил готовить?

— Ксюша, моя…

— Мачеха. Я запомнил. Ты удивишься, но иногда мужчины слушают то, что им говорят женщины.

— Рада за вас. Только я не женщина.

— А кто мн,

Я не знаю, что мной движет и зачем я это делаю, но ноги сами меня несут прямиком к Маше. Ставлю руки на кухонную стойку и смотрю прямо ей в лицо. На секунды она теряется и не знает, что делать. А я смотрю в ее глаза, обрамленные длинными ресничками, и впервые замечаю их серо-голубой цвет. Красивые, как впрочем и сама, хотя раньше так не думал. Сам себе усмехаюсь, еще чуть-чуть и девчонка реально будет иметь ораву парней.

— Маш, — томно тяну ее имя. — А ты во сколько девственности лишилась? — бедная Машка сглатывает, но стойко выдает ответ.

— В шестнадцать.

— И меньше чем за два года перебрала столько парней? Ай-ай-ай.

— Матери Джульетты было двадцать восемь лет, а дочурке, глупой суециднице, было четырнадцать, то есть мать Джульетты уже вовсю зажигала в тринадцать. Вот это рано, — пару секунд и я откровенно заливаюсь смехом.

— Что не так? — возмущенно спрашивает Маша.

— Да, ничего. Смешная ты просто. Тогда трахались уже в одиннадцать и то, только потому, что долго не жили. Ладно, Маш, хватит мне заливать, мы же оба знаем, что у тебя не было шестеро парней. Максимум один, и то какой-нибудь ушлепок на выпускном, ты напилась, и он тебя впервые поимел в туалете ресторана, ну или где вы там были?

— Почему вы так думаете?

— Скажем так, мужское чутье.

— Во-первых, я не пью.

— Тогда все упрощается, ты вообще ни с кем не спала, — кажется еще чуть-чуть и крылья Машкиного носа взорвутся от злости. — Маш, осторожно.

— Что?

— У тебя нос раздувается, когда ты злишься, может лопнуть.

— Нет, там просто сопли скопились, а высмаркиваться в еду как-то не хочется.

— Ой, Маш. Ты просто гениальна. Хочешь я тебе помогу с готовкой, что-то я есть захотел.

— Судя по пустому холодильнику и остаткам вчерашней пиццы, вы, Александр, не готовите, и скорее всего даже не умеете. Так что присядьте обратно и просто ждите. И да, интересуясь моей сексуальной жизнью, вы только показываете свой интерес ко мне. Стало быть, неосознанно, но вы уже в меня влюбляетесь.

— А может ты просто выдаешь желаемое за действительное?

— Время покажет.

Сажусь за барную стойку и вновь продолжаю наблюдать за маленькой самоуверенной нахалкой. Если минуту назад она растерялась, то сейчас от былого не осталось и следа.

— Ты забыла купить сливки, но у меня есть остатки в холодильнике.

— Вы, Александр Вадимович, видимо не знаете, но для соуса карбонара сливки не требуются.

— Машка, откуда ты такая умная взялась в семнадцать-то лет?

— Восемнадцать. И это не ум, а просто опыт, приобретенный с годами. Я готовила с самого детства и без лишней скромности делаю это очень хорошо. Еще минут десять и все будет готово.

* * *

Ем пасту и думаю только о том, что еще немножко и я реально поведусь на эту нахалку. По ее победному лицу сразу видно, что она довольна своим кулинарным шедевром, а точнее моей реакцией на него. Что там она говорила, без лишней скромности? Да уж какая тут к черту скромность, я реально ничего вкуснее в своей жизни не ел.

— Спасибо, Маша, это было реально вкусно. Твоему мужу несказанно повезет.

— Я тоже так думаю, — победно улыбаясь, произносит Маша. — Ну что, теперь рисовать?

— Давай. Только я сегодня не буду раздеваться.

— Так даже лучше, — вот же засранка, это что намек на то, что полуголый я ужасен? — Давайте только посуду помоем, не люблю грязь в доме.

— Давай.

Встаю со стула и иду к раковине, ставлю посуду и поворачиваюсь на голос Маши. Не знаю, как так получилось, но при повороте я с приличной силой ударил локтем Маше в нос. Девчонка тут же закрывает травмированный орган руками и что-то бормочет в ладони, по всей видимости что-то матерное.

— Черт, Маша, прости, — убираю ладонь с ее лица, а там настоящий пи*дец, кровища хлещет только так. — Зажми нос, пойдем скорее в ванную.

Хватаю девчонку за руку и веду к раковине, Маша одной рукой зажимает нос и, несмотря на творящийся ужас, шагает вслед за мной. Заходим в ванную, я тут же даю Маше салфетки и начинаю искать вату и перекись. Да что за дерьмо, где ж это все лежит? Открываю все ящики подряд, но кроме как горы презервативов ничего не нахожу. Смотрю на злую девчонку с кровавой салфеткой и не знаю что делать.

— Может наденем тебе на нос презерватив, чтобы туда все стекло?

— Иди в задницу.

— О, мы перешли уже на «ты», во всем есть плюсы.

— Я не привыкла посылать людей в жопу на «вы». В этом чертовом доме есть что-нибудь кроме презервативов? Найди мне перекись, кто блин из нас взрослый?

— Черт, Маша, прости, не могу найти.

— Отойди, — Маша буквально отталкивает меня одной рукой и вываливает все содержимое шкафчика.

— О, перекись и вата. У тебя лучше получается искать.

Открываю флакон, смачиваю вату и подаю Маше, та с силой ее хватает и запихивает в нос. Включает воду и начинает отмывать себя от крови.

— Выйди отсюда.

Быстро ретируюсь из ванной и понимаю, что попал. Черт, разбил нос несовершеннолетней девчонке. Дебил…

Через пару минут Маша выходит из ванной, чистая, но нос знатно раздулся, видимо из-за обилия ваты в бедном пяточке.

— Маш, тебе совершенно не идет такой нос. Маленький и утонченный шел тебе значительно больше. Возьми лед и приложи к переносице.

— Поехали в травму.

— Зачем, все так плохо?

— Мне кажется ты сломал мне нос….