Глава 3

Тимур Русланович опускается во главе стола плавно, как высший хищник, занимающий свой законный камень. Безопасники замирают у дверей каменными изваяниями.

В переговорной становится так тихо, что я слышу, как у Ленчика слева от меня мелко дрожит коленка, ударяясь о ножку стола.

Эдуард Борисович, наш пока еще генеральный директор, и человек, чье кресло сейчас зашаталось с амплитудой девятибалльного шторма, решает зайти с козырей. Он одергивает свой трещащий по швам пиджак, растягивает губы в заискивающей улыбке и елейным голосом запевает:

- Тимур Русланович, мы безмерно рады приветствовать вас! От лица всего топ-менеджмента хочу сказать, что для нас огромная честь стать частью вашего грандиозного холдинга. Наша компания — это слаженный механизм! Настоящие швейцарские часы! Мы — единая команда, которая всегда работает на опережение и показывает стабильные результаты…

- Ваши часы отстают, - ровный, лишенный любых эмоций голос разрезает переговорную, как скальпель.

Эдуард давится заготовленным дифирамбом.

Тимур Русланович даже не моргает. Он смотрит на нашего шефа так, словно перед ним не человек, а бракованная деталь.

- Стабильные результаты вы показывали три года назад, - продолжает Киборг, не заглядывая ни в какие папки. - За последние два квартала общая рентабельность компании упала на восемнадцать процентов. В то время как ваши личные управленческие расходы, включая необоснованные представительские траты, выросли на сорок. Вы не слаженный механизм. Вы — протекающая труба.

Лысина Эдуарда мгновенно покрывается испариной. Он понимает: его сейчас пустят в расход прямо на глазах у подчиненных. И тогда, ведомый инстинктом самосохранения, он бросает полный ненависти взгляд на меня.

Эдик всегда меня терпеть не мог. Я для него — как бельмо на глазу, потому что я слишком много вижу, не умею льстить и знаю, как он на самом деле ведет дела. И сейчас он решает, что идеальный громоотвод найден.

- Это… это временные трудности! - блеет Эдуард, театрально прижимая руки к груди. - Исключительно из-за халатности некоторых руководителей на местах! Вот, к примеру, отдел по работе с ключевыми арендаторами. Маргарита Викторовна, — он тычет в меня коротким пальцем, — Мало того, что позволила себе возмутительное опоздание в такой исторический день, так еще и сорвала сроки по удержанию арендаторов на наших главных складах! Я бьюсь как рыба об лед, контролируя каждый ее шаг, но ее упрямство и женская эмоциональность…

Я даже не даю ему договорить. Моя внутренняя броня, помятая утренним ДТП, с лязгом встает на место.

- Сроки просели, Эдуард Борисович, потому что вы три месяца отказывались подписывать смету на ремонт крыши, ссылаясь на экономию, - чеканю, глядя шефу прямо в его бегающие поросячьи глазки. - А когда вода залила партию элитного ламината нашего якорного арендатора, я лично двое суток торчала на складе, оформляя страховку и успокаивая клиентов, чтобы они не подали на нас в суд. Мой отдел вытянул этот квартал исключительно на феноменальной работоспособности и энтузиазме!

- Да как вы смеете пререкаться при руководстве! - взвизгивает Эдуард, покрываясь красными пятнами. - Это нарушение субординации! Ваша некомпетентность…

- Ее компетентность подтверждается цифрами.

Тимур обрывает истерику Эдуарда так же легко, как перерубает кабель. Он отводит взгляд от потеющего директора и впервые за время собрания смотрит прямо на меня.

- Отдел Маргариты Викторовны генерирует семьдесят три процента чистой прибыли этого филиала, - произносит Киборг. - Ее опоздание сегодня обосновано форс-мажорными обстоятельствами и полной утилизацией личного транспортного средства. Это событие я оптимизировал лично. Уровень ее кортизола сейчас находится на критической отметке, однако показатели стрессоустойчивости остаются идеальными.

В переговорной повисает гробовая тишина. Ленчик рядом со мной перестает трясти коленкой и смотрит на нового босса с благоговейным ужасом.

Тимур переводит абсолютно пустой взгляд обратно на побледневшего Эдуарда.

- Ваше потоотделение и повышенный тон голоса свидетельствуют о панике и неспособности аргументировать позицию. Вы уволены. Передайте дела службе безопасности в течение часа.

Эдуард оседает в кресло, напоминая сдувшийся воздушный шарик.

А я смотрю на этого киборга и понимаю: это катастрофа. Он меня защитил? Нет. Он просто систематизировал данные вслух. Высчитал мою рентабельность, как у хорошего станка.

Тимур встает, застегивая пиджак.

- С этой минуты компания переходит на новый протокол. Хаос отменяется. Эффективность будет измеряться исключительно в цифрах. Времени на адаптацию нет. Свободны.

Люди начинают молча, бочком вытекать из переговорной. Я подхватываю свой блокнот и выхожу одной из первых.

Захлопнув дверь своего кабинета, я бросаю блокнот на стол и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу окна.

Ну уж нет. Я двенадцать лет тащила на себе инфантильного мужа, который постоянно все «решал», создавая мне новые проблемы. Я теперь сама себе хозяйка. Я только-только выдохнула.

А этот… этот киборг в дорогом костюме не просто решает проблемы. Он сносит их бульдозером, заодно закатывая в асфальт твое личное пространство, право выбора и нервную систему.

Он же будет контролировать все. Он будет считать мой пульс на планерках! Он заставит меня дышать по расписанию, потому что я — «важная деталь», генерирующая семьдесят три процента прибыли!

Работать с ним — это добровольно шагнуть в золотую, идеально выверенную математическую клетку. С меня хватит мужчин, которые знают, «как мне будет лучше». Мои нервы мне дороже любой зарплаты. Если я останусь, я прибью его дыроколом максимум в среду, а Максу нужна мать на свободе, а не в колонии строгого режима.

Я решительно сажусь за стол, выдергиваю из принтера чистый лист бумаги и крупным, размашистым почерком вывожу: «Заявление об увольнении по собственному желанию».