Глава 36

Его низкий, вибрирующий голос заполняет тесное пространство нашего убогого номера. От этой фразы, брошенной с такой непоколебимой уверенностью, у меня по спине пробегает горячая волна.

Чувствую, как щеки заливает предательский румянец, но упрямо вскидываю подбородок, пряча свою панику за сарказмом.

- Осторожнее с обещаниями, Тимур Русланович, - фыркаю. - В моем хаосе можно и утонуть. Проходите, раз уж пришли. Но учтите: вилок и ножей для пиццы у нас нет. Придется пачкать ваши идеальные руки.

Тимур невозмутимо проходит внутрь, снимает свои дорогие часы, кладет их на тумбочку и закатывает рукава белой рубашки еще выше.

Ужин превращается в комическое шоу.

Генеральный директор холдинга с состоянием в миллиарды сидит на шатком табурете и ест пиццу «Четыре сыра». Причем делает это с такой аналитической точностью, словно проводит хирургическую операцию. Он аккуратно складывает кусок пополам, чтобы не капнуть маслом на рубашку, и откусывает.

Мы с Максом затаив дыхание следим за его реакцией.

Тимур медленно жует. Его идеальные брови слегка сдвигаются к переносице.

- Ну как? - не выдерживает Макс, макая картошку фри в сырный соус. - Система выдает ошибку?

- Уровень насыщенных жиров и быстрых углеводов превышает допустимую суточную норму примерно на четыреста процентов, - абсолютно серьезно изрекает Киборг, проглатывая кусок. - Это критический удар по сердечно-сосудистой системе. Однако... мои вкусовые рецепторы фиксируют аномально высокий выброс дофамина. Это вкусно.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

- Дофамин, значит? Ну, ешьте, ешьте свой дофамин, пока рентабельность не упала!

Вечер проходит на удивление легко. Я держу оборону, иногда тушуюсь под его тяжелыми, обжигающими взглядами, когда он задерживает взор на моих губах, но быстро перевожу все в шутку. Макс вообще в восторге — они с Тимуром на полном серьезе обсуждают стратегию в какой-то компьютерной игре, оперируя терминами, от которых у меня пухнет голова.

Но как только последняя капля сырного соуса исчезает, я включаю режим строгой хозяйки.

- Так, все. Ужин окончен, время отбоя, - решительно встаю. - Ваше полевое исследование хаоса на сегодня завершено, Тимур Русланович. Вам пора в свои апартаменты с прогнившими коммуникациями.

Он послушно встает, надевает часы и, на мгновение задержавшись в дверях, окидывает меня темным, пронзительным взглядом.

- Доброй ночи, Маргарита. Благодарю за... дофамин.

Я захлопываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь успокоить взбесившееся сердце.

Утром он снова ждет меня у крыльца. Я смотрю на его непроницаемое лицо, на открытую передо мной дверцу дорогого авто и со вздохом капитулирую. Спорить с ним сейчас — только трепать себе нервы. Я молча сажусь на пассажирское сиденье.

- Сдаетесь? - уголок его губ едва заметно дергается вверх.

- Экономлю ресурс, - парирую, пристегивая ремень. - Мой Танк бережет топливо для рабочих задач.

А на работе я действительно кайфую. Без присутствия Артура офис дышит полной грудью. Я перекраиваю графики, подписываю договоры, внедряю свою логистическую схему. Никто не лезет в мои дела, никто не крадет мои идеи. Тимур весь день не появляется в филиале, дав мне полный карт-бланш. К концу дня я чувствую ту самую, забытую радость от того, что я делаю. Я люблю свою работу!

Ближе к вечеру я набираю номер сына.

- Макс, привет! Ты как? Водитель Тимура Руслановича забрал тебя из школы? Вы уже в мотеле?

- Привет, мам! - на фоне раздается какой-то дикий грохот и звон бьющегося стекла. - Да, мы доехали отлично! Но мы не в мотеле! Мы тут с Тимуром Руслановичем бьем тарелки!

Мое сердце ухает куда-то в район желудка.

- Что вы делаете?! Макс, какие тарелки?! Вы что, разгромили ресторан?!

- Да нет же! Это специальное место! - радостно вопит сын. - Давай к нам, адрес я скину в мессенджер! Тут вообще отпад!

Связь обрывается.

Я в панике хватаю сумочку, вылетаю из офиса и прыгаю в первое попавшееся такси. Мозг рисует апокалиптические картины: Тимур в состоянии аффекта крушит посудную лавку, а мой сын подает ему снаряды!

Таксист высаживает меня у неприметного кирпичного здания в промзоне. На двери вывеска: «Комната гнева. Разрушь свой стресс».

Врываюсь внутрь. За стеклянной, бронированной перегородкой, в комнате, обитой звукоизоляционными панелями, разворачивается дивная картина.

Мой сын, наряженный в защитный комбинезон и пластиковую маску, с восторгом швыряет тарелки в бетонную стену. Осколки летят во все стороны.

А рядом с ним...

Рядом стоит генеральный директор холдинга. Человек-машина. Укротитель хаоса. На Тимуре надет строительный комбинезон. В руках он сжимает огромную, тяжелую кувалду.

Он замахивается и с глухим, мощным рыком обрушивает кувалду на старый, пузатый кинескопный телевизор. Стекло разлетается вдребезги с оглушительным треском. Пластик жалобно хрустит под ударом.

Я стою за стеклом, приоткрыв рот, и не могу оторвать взгляд. В этом диком, первобытном жесте столько первозданной, неконтролируемой мужской силы, что у меня пересыхает во рту. Киборг крушит мебель кувалдой, и это... ооо, это выглядит просто до одури горячо.

Он замечает меня. Опускает кувалду на пол и, тяжело дыша, выходит из комнаты в коридор, стягивая защитную маску. По его виску катится капля пота, а в глазах пляшут абсолютно дикие, живые черти.

- Маргарита, - выдыхает, и его голос звучит хрипло. - Ваш сын объяснил мне концепцию этого заведения. Оказывается, иногда эмоциям нужен неконтролируемый, физический выход.

Он переводит дыхание, глядя на меня потемневшими глазами.

- Это крайне неэффективный, совершенно нерентабельный расход кинетической энергии, - произносит Тимур, делая шаг ко мне. Уголки его губ растягиваются в настоящей, широкой улыбке, преображающей его до неузнаваемости. - Но... мне безумно понравилось. Присоединяйтесь, Маргарита.