Глава 38

- В дикий лес? - переспрашиваю, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. - Вы? Сами будете жарить мясо? Без шеф-повара и официантов с салфетками?

- Я изучил теорию термической обработки мяса на открытом огне, - абсолютно серьезно заявляет Тимур. - Рентабельность процесса высока, риски минимальны.

Через час мы действительно оказываемся в лесу. Самом настоящем, за городом, где пахнет прелой листвой, соснами и просыпающейся землей. Тимур сворачивает с трассы на какую-то грунтовку, и его сверкающий внедорожник бесстрашно форсирует лужи, пока мы не добираемся до живописной поляны у небольшой речушки.

Мы выходим из машины, и тут начинается самое интересное.

Тимур с невозмутимым видом достает из багажника плоскую картонную коробку. Обычный, самый дешевый складной мангал из супермаркета.

Я скрещиваю руки на груди, прислонившись к капоту, в предвкушении улыбаюсь.

- Ну-ну, господин Оптимизатор. Посмотрим, как вы справитесь с этим чудом инженерной мысли.

Тимур распечатывает коробку, высыпает на траву железные пластинки и ножки. Он садится на корточки в своих рваных джинсах и начинает собирать эту конструкцию.

Но мангал, видимо, не читал корпоративный устав Тимура Руслановича.

Стоит ему вставить одну стенку, как с грохотом отваливается другая. Тимур хмурится. Вставляет вторую — подкашивается ножка, и вся конструкция с лязгом складывается обратно в плоский блин.

Макс рядом начинает тихонько хихикать, прикрывая рот рукой.

- Маргарита, - Тимур поднимает на меня потемневший взгляд. Его брови сурово сдвинуты. - Этот предмет фундаментально бракован. Его структурная целостность стремится к нулю. Коэффициент полезного действия...

В этот момент мангал снова с металлическим звоном опадает на траву.

Мы с Максом больше не можем сдерживаться. Лес оглашается нашим гомерическим хохотом. Я смеюсь так, что у меня выступают слезы, глядя, как идеальный Тимур с абсолютно каменным лицом воюет с дешевым мангалом.

- Дайте сюда ваш неликвидный предмет, Тимур Русланович, - отсмеявшись, подхожу, ловко вставляю пазы один в другой и фиксирую конструкцию шампуром. - Здесь нужно действовать несколько иначе.

Тимур смотрит на собранный мангал с нескрываемым уважением.

- Интеграция прошла успешно. Переходим к фазе розжига.

Но и тут лес решает проверить Киборга на прочность. Как только угли разгораются, поднимается ветер. И, по негласному закону подлости всех пикников, густой, едкий дым начинает дуть ровно в ту сторону, где стоит Тимур.

Он делает шаг влево — дым поворачивает за ним. Он отходит вправо — дым преследует его.

Через пятнадцать минут этого неравного боя, его волосы растрепаны ветром, а на точеной скуле и кончике носа красуются отчетливые мазки черной сажи. Он щурится от дыма, кашляет, переворачивая шампуры, но упорно не отходит от поста.

Я сижу на пледе, пью сок из картонного стаканчика и просто не могу оторвать от него взгляд. Этот перепачканный золой, пропахший дымом мужчина с щипцами для мяса в руках кажется мне сейчас в миллион раз соблазнительней, чем генеральный директор в идеальном костюме-тройке.

И, надо признать, мясо он приготовил просто божественно.

Когда мы уплетаем сочный, идеально прожаренный шашлык прямо с шампуров, Макс только довольно мычит, показывая Тимуру большой палец. Я тоже сдаюсь — это действительно очень вкусно. Его «теоретическая база» сработала на ура.

Но главный сюрприз ждет меня позже.

Когда шашлык уничтожен, а Макс убегает к реке бросать камушки, Тимур берет длинную палку и начинает ковыряться в остывающих, подернутых серым пеплом углях.

Он извлекает на свет несколько обугленных, черных как смоль картофелин.

- Термическая обработка корнеплодов завершена, - констатирует, перекатывая горячую картофелину в ладонях, чтобы не обжечься.

Он садится рядом со мной на плед. И начинает осторожно, обжигая пальцы, снимать черную, хрустящую кожуру. Он делает это так бережно и сосредоточенно, словно очищает не картошку в лесу, а драгоценный алмаз от породы.

Очистив идеальную, дымящуюся, желтоватую картофелину, он протягивает ее мне.

- Осторожно, горячая.

Я беру картошку, чувствуя, как внутри разливается невероятное, щемящее тепло.

- Вы... вы сами измазались, как трубочист, Тимур Русланович.

Он пожимает плечами, даже не пытаясь стереть сажу с носа. Смотрит на танцующие языки пламени.

- В детстве... там, в интернате, — вдруг тихо произносит он, и его голос сливается с шумом ветра в соснах, - Я читал в книжках про такие походы. Про костер, про печеную картошку, про то, как семьи собираются вместе. Я так мечтал о такой вылазке. До одури. Но тогда... мне не с кем было пойти. Никто не хотел брать меня в свой круг.

Он делает короткий вдох, его кадык дергается.

- А потом, когда я вырвался и начал строить холдинг, статус уже не позволял. Нужно было держать лицо. Костюмы, рестораны, советы директоров. Хаос костра никак не вписывался в мою систему безопасности.

Я перестаю жевать. Сердце сжимается так сильно, что становится больно. Я смотрю на его сильный профиль, на перепачканные золой руки, которыми он вершит судьбы людей, и понимаю, насколько он на самом деле был одинок все это время.

- Так это... - сглатываю подступивший к горлу ком. - Это ваша первая такая вылазка? За всю жизнь?

Тимур медленно поворачивает голову ко мне. В его глазах нет ни холодного расчета, ни брони. Только абсолютная, обезоруживающая искренность.

- Да, - тихо отвечает, глядя прямо мне в душу. - И я невероятно рад, что провел ее именно с вами, Маргарита.