Эпилог

Прошло полгода…

Моя жизнь окончательно и бесповоротно сошла с рельсов привычного стресса и превратилась в счастливый, искрящийся хаос, который мой личный Киборг изо всех сил пытался упорядочить, а порой и сам поддаваясь ему.

Мы живем не вместе. Мы с Максом пока не готовы к переезду в стерильный дом Тимура. Но это, конечно, условно. Потому как он у нас проводит намного больше времени, чем у себя.

Иногда он меня жутко выбешивает своей гиперконтролирующей заботой. Например, когда пытается составить график потребления углеводов для Макса или пересчитывает рентабельность моих поступков. Но стоит ему вечером обнять меня со спины, зарыться носом в мои волосы и глухо выдохнуть после тяжелого рабочего дня — и я таю, как кусок сливочного масла на горячей сковородке. Идеальных людей не бывает, а мой Киборг с его багами для меня самый лучший.

День не предвещал ничего необычного. Я сижу в своем филиале, по уши закопавшись в квартальные отчеты, когда по внутренней связи раздается ледяной голос секретарши из головного офиса:

- Маргарита Викторовна, Тимур Русланович срочно вызывает вас в центральную переговорную. Совет директоров уже в сборе. Вопрос не терпит отлагательств.

У меня внутри непонимание. Совет директоров? Срочно? Я подхватываю папки, поправляю юбку и пулей лечу в главный офис холдинга. Что там опять стряслось?! Какой показатель упал?

Я распахиваю тяжелые дубовые двери переговорной, готовая к бою, и... замираю на пороге.

Огромный зал с панорамными окнами пуст. Никаких седовласых акционеров. Никакого совета директоров.

За длинным овальным столом сидит только один человек — Макс. На нем надет пиджак, а в руках он деловито крутит лазерную указку.

А у огромного интерактивного экрана стоит Тимур. В своем безупречном костюме-тройке, строгий, собранный, с планшетом в руках.

- Дверь закройте, Маргарита, - невозмутимо командует он, нажимая кнопку на пульте.

Я хлопаю ресницами, медленно закрывая за собой дверь.

- Тимур? Какая презентация? Где совет директоров? Я тут отчеты принесла...

- Отчеты нерелевантны, - отрезает он. Экран за его спиной вспыхивает.

На весь дисплей выводится гигантский слайд с графиками.

- Что?!

- Прошу внимания на экран, - Тимур берет указку и абсолютно серьезным, лекторским тоном начинает вещать. - Как показывает график в левом верхнем углу, коэффициент моей эмоциональной зависимости от вашего присутствия превысил все допустимые нормы и продолжает экспоненциальный рост.

Он переключает слайд. На экране появляется столбчатая диаграмма.

- Раздельное проживание на два дома, ваши командировки и периодические попытки саботировать мой контроль создают высокую волатильность нервной системы. Мой пульс в ваше отсутствие нестабилен. Анализ рисков показал, что дальнейшее функционирование генерального директора холдинга без постоянного доступа к источнику хаоса... нерентабельно.

Я закрываю лицо руками. Мои плечи трясутся. Я не понимаю, что мне делать: убить его степлером или расцеловать прямо здесь, на столе для переговоров.

- Мам, он вчера полночи эти графики рисовал! - радостно сдает Киборга Макс из-за стола. - Я помогал шрифты подбирать!

Тимур откладывает пульт, медленно подходит ко мне и останавливается на расстоянии вытянутой руки.

Вся его корпоративная броня исчезает. В темных глазах плещется такая невероятная, глубокая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

Он лезет во внутренний карман пиджака и достает бархатную, темно-синюю коробочку. Открывает ее. Внутри, на белой подушечке, ослепительно сверкает кольцо с идеальным, прозрачным бриллиантом.

- На основании вышеизложенных данных, - его голос падает до хриплого шепота, - Я вношу предложение. Пожизненная монополия на мое сердце, Рита. Без права досрочного расторжения. Ты выйдешь за меня?

Я смотрю на него сквозь слезы, которые все-таки прорываются наружу.

- Ты ненормальный, Тимур, - всхлипываю. — Презентация с графиками?! Ты реально сделал мне предложение в таблицах?!

- Я оперирую фактами, - уголки его губ дрожат в улыбке. - Система требует узаконить этот хаос.

- А если я откажусь? - хитро щурюсь, шмыгая носом. - Что прописано в контракте за срыв сделки?

- Срыв сделки исключен, - выдыхает, надевая кольцо на мой дрожащий палец.

Он обхватывает мое лицо горячими ладонями и целует так, что все диаграммы и графики в моей голове мгновенно обнуляются. Где-то на заднем фоне радостно хлопает в ладоши Макс, и в моей душе взрываются красочные фейерверки.

Он стал частью моей жизни, и я больше не могу этого отрицать.

Тимур

Я всегда верил только в цифры.

Цифры не лгут, не предают и не меняют своих значений в зависимости от настроения. Вся моя жизнь, начиная с холодного подвала в детском доме и заканчивая креслом генерального директора, была выстроена на строгих алгоритмах и железобетонном контроле. Любая непредсказуемость безжалостно устранялась.

Поэтому, когда служба безопасности положила мне на стол досье Маргариты, мой план был математически безупречен.

Изначально это был просто бизнес-проект. Закрытие кредиторской задолженности перед судьбой. Я собирался найти женщину, подарившую мне жизнь на трассе, отблагодарить ее, уничтожить ее врагов, оптимизировать ее финансовое положение, передать ей управление филиалом и... исчезнуть. Продолжить свой идеально выверенный путь.

Но едва я встретился с этим упрямым, полыхающим праведным гневом взглядом — моя система дала первый критический сбой.

Она украла мое сердце за доли секунды. Мгновенно. Без предупреждения и без права на апелляцию.

Долгое время я отказывался это принимать. Я боролся сам с собой, выстраивая новые графики, пытаясь загнать эту одержимость в рамки логики. Я злился на нее за то, что она спорила со мной, и одновременно сходил с ума от желания прижать ее к стене. Потому что чувства — это абсолютный, неконтролируемый хаос. Любовь не поддается просчету. Ее невозможно застраховать от рисков или внести в смету.

И вот сейчас, поправляя галстук перед зеркалом, я понимаю: капитуляция перед хаосом стала самой рентабельной инвестицией в моей жизни.

- Тимур Русланович! — в микронаушнике, скрытом в моем ухе, раздается деловитый шепот Максима. - Объект покинул гримерку. Задержка тайминга составляет четыре минуты двенадцать секунд. У нас локальный форс-мажор: невеста запуталась в фате и угрожает порвать ее на британский флаг.

Я невольно усмехаюсь, выходя на залитую солнцем лужайку.

Свадьба была спланирована мной с точностью до миллисекунды. Идеально подстриженный газон, белоснежные арки, струнный квартет, играющий строго по партитуре. Но Маргарита не была бы собой, если бы не внесла в мою стерильную матрицу свой фирменный бардак.

- Макс, отставить панику, — спокойно отвечаю я в микрофон на лацкане. – Такие задержки учтены. Скажи маме, что если она порвет фату, мы долго будем выбирать новую, проверяя все строчки.

- Принято! - хихикает в наушник мой теперь уже сын и по совместительству глава службы безопасности мероприятия.

Да, я полюбил этого смышленого парня, как своего ребенка. Иначе теперь его и не воспринимаю.

Я встаю у алтаря, сцепив руки за спиной. Гости — весь совет директоров, друзья и сотрудники нашего очищенного от паразитов филиала — затихают. Квартет берет первые ноты свадебного марша.

В конце белой ковровой дорожки появляется она.

Мой пульс, игнорируя все законы биологии и медицины, совершает скачок, от которого трекер на запястье издает тихий, предупреждающий писк.

Рита выглядит... невероятно. На ней не пышный торт из фатина, а элегантное, облегающее платье цвета слоновой кости, которое подчеркивает каждую линию ее великолепной фигуры. Черные, тяжелые локоны, в которые я так люблю зарываться пальцами, сейчас уложены в сложную прическу. Она идет ко мне, слегка нервно сжимая букет, но ее глаза сияют так ярко, что затмевают солнце.

Рядом с ней, с невероятно важным видом, вышагивает Макс в таком же смокинге, как у меня. Он несет подушечку с кольцами, периодически поправляя гарнитуру в ухе.

Когда она подходит к алтарю, я перехватываю ее руку. Ее пальцы дрожат. Я крепко, успокаивающе сжимаю их, чувствуя, как мой собственный мир наконец-то обретает равновесие.

Регистратор, женщина с поставленным, театральным голосом, открывает папку.

- Дорогие молодожены! Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать...

Я не слышу ее слов, я впитываю момент. Женщина, которая изменила меня, показала какой может быть жизнь, научила чувствовать и да… полноценно жить, теперь со мной. Она станет моей женой. И я впервые в жизни понимаю, что значит быть абсолютно счастливым человеком.

Готовы ли вы, Тимур Русланович, взять в жены...

- Готов.

- А вы, Маргарита Викторовна?

Рита прищуривается, на ее губах играет та самая дерзкая улыбка, которая когда-то сломала мою систему.

- Боюсь, без хаоса ты теперь не можешь функционировать, а мы с Максом без твоей оптимизации. Да, согласна, - и в ее глазах ни тени сомнений.

Мы обмениваемся кольцами, не отрывая взглядом вдруг от друга.

- Объявляю вас мужем и женой! - радостно выдыхает регистратор. - Можете поцеловать...

Мне не нужно повторять дважды. Я властно притягиваю ее к себе, зарываясь рукой в ее волосы, игнорируя все старания стилистов, и целую так, чтобы каждый присутствующий в радиусе километра усвоил: эта женщина — моя пожизненная монополия.

Рита отвечает с такой же жадностью, обвивая руками мою шею, пока гости взрываются аплодисментами, а Макс громко хлопает в ладоши.

- Люблю тебя, жена моя, - отрываюсь от ее губ, тяжело дыша.

- И я люблю тебя, мой Киборг, - счастливо смеется мне в губы.

Хаос официально вступил в свои права. И впервые в жизни я им наслаждаюсь.

***

Маргарита

Сижу на заднем сиденье корпоративного автомобиля, бездумно глядя в окно.

Последние несколько недель я сама себе напоминаю пороховую бочку, к которой кто-то заботливо поднес зажженную спичку. Меня бесит абсолютно все. Меня раздражают пробки, меня бесят неровные строчки в отчетах, но больше всего достается моему идеальному мужу.

Вчера я устроила Киборгу грандиозный скандал из-за того, что он... слишком ровно завязал галстук. А сегодня утром накричала на него, потому что он купил зеленые яблоки, а я хотела красные, хотя еще вчера зеленые были моими любимыми. И самое ужасное — я умом понимаю, что придираюсь зря, что веду себя как неадекватная истеричка, но остановиться просто не могу. Эмоции захлестывают с головой.

- Михаил, остановите на заправке, пожалуйста, - прошу водителя. - Мне срочно нужен двойной эспрессо, иначе я сегодня кого-нибудь уволю.

Машина плавно тормозит у колонок. Я выхожу из салона, направляясь к дверям минимаркета, предвкушая глоток спасительного кофеина.

Но стоит мне только потянуть на себя стеклянную дверь и вдохнуть густой аромат свежесваренного кофе, как мой желудок делает кульбит. К горлу подступает тошнота.

Я резко отшатываюсь назад, зажимая рот рукой и жадно глотая свежий воздух. Что за черт? Я же кофеиновый маньяк, я живу на эспрессо!

Пытаясь прийти в себя, я перевожу взгляд на колонки и... замираю.

У соседней машины стоит человек в фирменном зеленом комбинезоне автозаправщика. В одной руке он держит заправочный пистолет, а другой нервно протирает лобовое стекло внедорожника.

Артур.

Тот самый лощеный, самоуверенный вор моих идей. От его идеальной укладки не осталось и следа, под глазами залегли глубокие тени, а на лице застыло выражение перманентного недовольства жизнью.

Он поворачивает голову и наши взгляды встречаются.

Артур бледнеет. Он смотрит на мой дорогой костюм, на сверкающий автомобиль с личным водителем, ожидающим меня, и его лицо искажается от бессильной злобы.

- Надо же, какие люди, - кривится, вытирая руки грязной ветошью. - Приехала проверить, как простые смертные трудятся, Маргарита Викторовна? Или твой миллиардер тебя уже на заправки за кофе гоняет?

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как тошнота отступает, сменяясь ледяным спокойствием Танка.

- Рада видеть, что ты нашел место, идеально соответствующее твоему уровню компетенции, Артур, - с легкой полуулыбкой оглядываю его комбинезон. - Помыть стекло — это как раз тот предел интеллектуальной собственности, который ты способен сгенерировать сам.

Разворачиваюсь на каблуках и сажусь обратно в машину, чувствуя, что справедливость восторжествовала.

- Домой, Михаил. Кофе отменяется, - бросаю водителю.

Пока мы едем, мои мысли плавно перетекают от жалкого Артура к моему бывшему мужу. Веня. Наш развод кажется событиями из прошлой жизни. Насколько я знаю, Анжела выставила его. Теперь Веня благополучно вернулся к маме и живет на ее пенсию, продолжая лежать на диване и грезить о великом прорыве.

Макс с ним общается крайне редко. Я никогда не препятствовала их встречам — Веня все-таки его отец, и это только решение сына. Но Макс сам не рвется. Он так и не простил отцу предательства, да и общих тем у них не осталось. Максу с ним просто неинтересно.

Зато с Тимуром они спелись так, что мне иногда становится страшно. Я все чаще замечаю в своем сыне повадки Киборга. Вчера Макс отказался есть суп, аргументировав это тем, что «соотношение затраченных усилий на пережевывание и полученной энергии нерентабельно». А то, как они вдвоем играют в шахматы, общаясь исключительно короткими, рублеными фразами — это отдельный вид искусства.

Я захожу в квартиру. В прихожей пахнет моим любимым парфюмом Тимура и... жареной рыбой.

Мой желудок снова делает сальто.

В этот момент из кухни выходит Тимур. На нем домашние серые брюки и черная футболка, обтягивающая широкие плечи. В руках он держит ноутбук.

Притягивает меня к себе и целует.

- Я рад, что ты дома, Рит. Есть будешь?

- Нет. Не буду. А чем ты занимаешься? - заглядываю в ноутбук.

- Я проанализировал твой отчет для акционеров и перестроил диаграммы для большей наглядности, - спокойно сообщает он.

И тут меня накрывает. Спичка падает в бочку с порохом.

- Да сколько можно?! - взрываюсь, швырнув сумочку на пуфик. - Почему ты постоянно все перестраиваешь?! Я сама могу сделать свои диаграммы! Почему в этом доме все должно быть по твоим идеальным, выверенным правилам?! И почему... почему тут так невыносимо воняет этой рыбой?!

Я тяжело дышу, готовая к многочасовому скандалу и битью посуды.

Но Тимур даже не моргает. Он не повышает голос. Не начинает спорить.

Он медленно откладывает ноутбук на тумбочку, подходит ко мне, берет меня за плечи и включает свой фирменный, сканирующий взгляд, только теперь он приправлен любовью и заботой.

- Давай обратимся к фактам, Рита, - его глубокий баритон звучит убийственно спокойно. - Факт первый: твоя эмоциональная волатильность за последние шестнадцать дней превысила исторический максимум. Ты воспламеняешься без логических причин.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он продолжает:

- Факт второй: сегодня утром ты отказалась от кофе, сославшись на то, что у него «запах жженой резины», хотя это твоя любимая арабика. Факт третий: твое обоняние обострилось на триста процентов, раз ты чувствуешь рыбу, которую жарили соседи. И факт четвертый...

Он делает паузу, его темные глаза теплеют, а на губах появляется едва заметная, невероятно нежная улыбка.

- Твоя задержка цикла составляет восемь дней. Мой календарь синхронизирован с твоим, если ты забыла.

Я замираю. Вся моя ярость испаряется, оставляя после себя звенящую, оглушительную пустоту в голове.

- Да нет... - неуверенно мотаю головой, отступая на полшага. - Бред какой-то. Я просто устала на работе. У нас же конец квартала, стресс...

Тимур лезет в карман своих брюк.

- Как укротитель хаоса, я привык опираться на эмпирические доказательства, - невозмутимо заявляет, вытаскивая и вкладывая в мою ладонь небольшую картонную коробочку из аптеки. - Я оптимизировал процесс проверки. В ванной тебя ждут еще два теста других производителей для минимизации статистической погрешности.

Я смотрю на коробочку в своих руках. Потом на его лицо. Мои губы начинают дрожать, а на глаза наворачиваются совершенно нелогичные, абсолютно счастливые слезы.

- Ты... ты… невыносим, Тимур Русланович, - всхлипываю я, бросаясь ему на шею. – И как же я тебя люблю!

Он крепко, собственнически прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

- Наш холдинг готовится к внеплановому расширению активов, любимая Рита, - хрипло, с дрожью в голосе шепчет он мне на ухо. — И я клянусь, что это будет самый защищенный и любимый актив в мире.

***

Год спустя…

Прошел ровно год с того момента, как две полоски на тесте окончательно сломали мою матрицу.

Я сижу на залитой солнцем просторной террасе нашего нового дома. Тимур купил его за несколько месяцев до родов, безапелляционно заявив, что «площадь квартиры не соответствует требованиям для расширяющегося холдинга». Наша любимая квартира осталась в резервном фонде, а мы переехали в дышащее свежим воздухом пространство.

Я делаю глоток теплого чая, жму на кнопку «Отправить» и с наслаждением захлопываю крышку ноутбука.

Да, я в декрете. Но разве Танк может просто сидеть на газоне и выращивать петунии? Меня хватило ровно на три месяца полного погружения в пеленки. Когда я начала строить графики кормлений в таблицах и пытаться оптимизировать логистику доставки подгузников, Тимур понял, что если не дать мне работу, добром это не закончится.

Мы пришли к компромиссу. Я выхожу порой в офис, а большую часть времени работаю по удаленке. Мой филиал ликует, я чувствовала себя живой и нужной, а Тимур лично оборудовал мне удобное место дома.

Со стороны лужайки раздается заливистый смех Макса и знакомый, глубокий баритон моего мужа.

Я откидываюсь на спинку плетеного кресла и с улыбкой наблюдаю за картиной, от которой каждый раз щемит сердце.

На идеально подстриженном газоне расстелен огромный плед. На нем, раскинув руки, лежит Тимур, на нем простые спортивные штаны и белая футболка. А у него на груди, пуская пузыри и деловито дергая отца за воротник, восседает наш сын. Наш Лев Тимурович.

Рядом на четвереньках ползает Макс, строя мелкому рожицы и размахивая плюшевым медведем.

- Смотри, Лева! Это медведь! Он делает «ррр»! - смеется Макс, щекоча брата игрушкой.

Лев радостно визжит, демонстрируя два прорезавшихся зуба, и бьет пухлой ладошкой Тимура по подбородку. Он перехватывает пухлую ручку Левы, целует крошечные пальчики, а затем поднимает на меня свой глубокий, потемневший от нежности взгляд.

Он улыбается — открыто, искренне, так, что у его глаз собираются теплые, живые морщинки. Отцовство еще больше превратило моего Киборга в обычного человека. Вся его пресловутая оптимизация, жесткий контроль теперь оставались там, за стеклянными дверями центрального офиса. А здесь, на этом пледе, он просто любящий, бесконечно заботливый отец и муж.

Спускаюсь к нему по ступенькам на мягкую траву. Макс подбегает ко мне и с гордостью смотрит на брата.

- Он вообще крутой. Завтра буду учить его собирать пирамидку. А то он пока только разрушать умеет.

- Он способный, у нас, весь в отца, - наклоняюсь и целую сына в макушку.

Лева цепко дергает меня за кудри. Присаживаюсь рядом с ними, Макс и Тимур обнимают меня. Мой взрослый, умный не по годам Макс. Мой сладкий, пахнущий молоком младший сын. И мой Киборг, который ради нас научился быть живым, теплым и настоящим.

Конечно, иногда его Киборг вылезает наружу. Он пытается оптимизировать эргономику развивающего коврика, или проводить оптимизацию бытовых вопросов. А порой, его наблюдательность и прозорливость, наоборот помогают в жизни. Все же мой муж очень умный человек с огромным сердцем. Так что я и не пытаюсь полностью переделать Киборга, ведь я его таким полюбила. Он мой муж. И для меня самый лучший. Такой как есть. Просто настоящая любовь способна изменить все — даже базовые настройки самого закрытого человека. И Тимур знает, что больше не одинок.

Всю ту огромную, нерастраченную любовь, которую он копил в себе с самого детского дома и прятал за непробиваемым фасадом, он теперь без остатка дарит нам.

А я знаю, что у меня есть мужчина, на которого я всегда могу положиться. Я больше не пытаюсь все решить сама. Мне приятно, когда мы все делаем вместе.

Он поднимает на меня свой глубокий, потемневший от нежности взгляд.

- Уровень нашего счастья, Маргарита, - произносит он, - не поддается никаким вычислениям.

Я улыбаюсь, гладя на своих мужчин. Мой Танк припарковался в самом надежном месте. А Киборг нашел свой главный исходный код. И наша история только начинается.