Глава 15
Что интересно, машина через час ждала меня у двора. И не просто машина, а с личным папиным водителем Володей. Потрясающе. Спускалась я вниз с огромным желанием, чтобы Женя хоть что-то мне сказал. Ну вот хоть слово, просто для того, чтобы у меня был повод чем-нибудь кинуть в него. Обманщик! Вот только Женя не проронил ни слова. Он смотрел на меня потухшим взглядом и молча сжимал кулаки. Все время, пока я спускалась по лестнице, пока обувалась и выходила во двор, он не сводил с меня глаз, чем заставлял нервничать. Хотелось как-то задеть его, что-нибудь сказать обидное, чтобы не одной мне было плохо. Но все по-настоящему важное я уже озвучила, а выглядеть истеричкой мне не хотелось. На самом деле я не верила, что у ворот меня будет ждать хоть какая-то машина, и мысленно была готова идти пешком до трассы и там уже, вопреки здравому смыслу, ловить попутку, но, к счастью, на такие безумства идти не пришлось.
Мужчина сорока с хвостиком лет, который у папеньки работал последние лет десять, знал меня очень хорошо. Да что там знал, он зачастую прикрывал меня от отца и мы вроде как с ним дружили. Наверное, поэтому, стоило мне выйти из калитки, он тут же вылез из авто и, подойдя ко мне, молча сжал в медвежьих объятиях.
– Букашка, как же ты так умудрилась-то? – с затаенным сожалением в голосе тихонько шепнул он мне в макушку.
Володя, – а ни Владимиром Николаевичем, ни просто Вовой он не позволял себя называть, – наверное, был для меня самым близким другом. А уж после того, как у него родилась маленькая принцесса, и меня еще шестнадцатилетним подростком сделали крестной мамой, он и вовсе стал относиться ко мне как к родной. Часто шутил, что на мне учился быть отцом девочки, а я и рада была.
– Володь, забери меня отсюда, – больше я выдавить из себя ничего не могла, просто понимала, начни рассказывать, как именно я так умудрилась, и тут же банально разрыдаюсь.
Между лопатками жгло, не иначе, один бывший жених сейчас сверлит взглядом мою спину, но повернуться и посмотреть последний раз на Новикова у меня просто не нашлось сил. Обойдя машину, я без задней мысли нырнула в прохладный салон на переднее пассажирское сиденье и отвернулась к окну. Жаль только, что вид из него открывался на сад семьи Новиковых. Слишком много воспоминаний было связано с этим местом. Воспоминаний, накопленных за две недели.
Дверца машины со стороны водителя хлопнула и мы плавно тронулись.
Вот и все. Вот и закончились мои первые отношения с действительно полюбившимся мужчиной, даже не успев толком начаться. Я чувствовала себя обманутой и преданной и, главное, кем? Самыми близкими для меня мужчинами. Кинув взгляд в боковое зеркало, я невольно увидела Женю, стоявшего на дороге и провожающего нас хмурым взглядом.
В груди что-то сдавило, дышать стало тяжело, а предательские слезы все же нашли выход и буквально полились из глаз. Мне было очень больно.
Володя молча завел руку за спину и достал с заднего сиденья коробку бумажных платочков.
– Так и знал, что пригодится, – он тяжело вздохнул и крепко сжал мое плечо, выражая поддержку. – Букашка, потерпи, сейчас хотя бы до трассы доедем и там где-нибудь остановимся и поговорим. Не стоит это делать здесь. Не будем показывать свою слабость.
– Володь, – всхлипывая и утирая нос, жалко проскулила, – скажи, ты обо всем знал?
– Букашка, подожди десять минут, очень прошу.
– Не могу, просто скажи, ты тоже все знал и не рассказал мне?
Мужчина молчал и сжимал руль до побелевших костяшек, а у меня не выдержали нервы.
– Ты знал? Знал, ответь, знал? – кричала я на него, хотя не имела на это никакого права.
– Не знал, Марин! Изначально я ничего не знал, а когда узнал, у меня не было связи с тобой!
Мужчина тоже не выдержал и заревел раненным медведем, а потом еще и саданул кулаком по рулю так, что я аж голову в плечи вжала.
Следующие минут двадцать мы ехали молча. Ну как молча, Володя шумно пыхтел, периодически сцеживая сквозь зубы нецензурные словечки, я шмыгала носом и, всхлипывая, со всей своей самоотдачей ревела. В какой момент водитель не выдержал такой обстановки, я не знаю, только поняла вдруг, что мы стоим рядом с каким-то лесом и вовсе не на трассе.
– Мы где?
– Приехали, Букашка, вылезай. Если мы сейчас оба не успокоимся, боюсь, нормально до города не доедем.
Ну я и вылезла. Сквозь пелену слез я мало что могла рассмотреть, ну травка под ногами, ну деревья, местами пожелтевшие, да и все. Да и не до красот мне было. Душу рвало на части от боли и обиды. Спасибо Володе, он, ни слова не говоря, просто обнял меня и, прислонившись задом к капоту, принялся баюкать в своих объятиях.
– Как он мог, Володь, как мог? – ревела я на груди взрослого друга. – Неужели у него совсем нет совести, вот так обманывать меня? Почему сразу было не сказать всю правду? Зачем так жестоко играть с чувствами?
– Букашка, – тяжело вздохнув, мужчина стиснул меня еще сильнее, – твой отец очень тяжелый человек. И что творится в голове Авдея, знает только Авдей. Но буду честным…
– Да при чем тут отец! – кажется, в этот момент я заревела еще сильнее. – Он всегда был интриганом, всегда все рассчитывал на три шага вперед. Только я никогда не думала, что и со мной он будет играть в свои любимые игры-ы-ы…
– Так, а если ты убиваешься не из-за отца, то в чем причина слез?
Кажется, Володя был немало озадачен.
– В моем женихе-е.
– Угу, очень интересно, но ни фига непонятно.
– Я же с ним жила все это время, Володь, думала, что он обычный мужчина, никак не связанный с моим отцом. Что просто добрый и… и… И я влюбилась, а оказалось, что они за моей спиной созванивались. Они меня обманули оба!
– Новиков? Джек который? Это он сейчас тебя провожал?
– Да-а-а!
– Букашка, а давай ты в лесу погуляешь, а я немного покатаюсь тут в окрестностях, прям недалеко, и вернусь быстро. Дело срочное появилось.
– Нет.
Запрокинув голову, я посмотрела на небо, старательно успокаиваясь. Если Володя сейчас действительно взбесится, то дело может повернуться очень и очень плохо.
– В смысле, нет, моей почти дочери ту все нервы вытрепали, а я в стороне буду стоять? Мариш, так дело не пойдет. Ну если уж в этой ситуации родной отец как мудак себя повел, прости за правду, то хоть я-то должен твоему жениху мозги вбить на место. Не лишай меня этого права!
– Нет, Володь. Скажи лучше, что именно ты знал про эту ситуацию?
– Да ни фига я, судя по всему, не знал! – он так зло фыркнул, что я даже невольно улыбнулась. – Ты со свадьбы пропала. Переполох страшный начался, юрист этот плюгавый там еще бегал, визжал все, что Авдей сделку срывает, а потом где-то через час как-то резко успокоился и свалил. Сказал, что Джек сам с вами свяжется для дальнейших обсуждений. Я и это то знать не должен был, просто рядом с отцом твоим был в тот момент. Он, Авдей то есть, орал как потерпевший на службу безопасности свою и ЦУ раздавал всем. Там в ЗАГСе такой переполох был, ты что-о. Дочь посмела планы нарушить. Кучу людей на уши поставил, тебя сутки искали по всему городу. Я никогда не видел, чтобы Сергей Игоревич в такой панике был. Он реально очень переживал за тебя, Маришик.
Володя замолчал и у нас появилась шикарная возможность порелаксировать под пение птиц. Вот только расслабиться я так и не могла.
– Дальше что?
– Да ничего. Я же сменами работаю. Два выходных было потом, и я, видит бог, не сидел бы дома, но у меня принцесса заболела, там тоже пляски-песни, врачи-анализы, Сашка в истерике, Настюшка капризничает. Когда вышел на работу, Сергей Игоревич был уже спокойным. Я у него спросил, что с тобой. Он только отмахнулся – нашли. Видно было, еще на нервах, но уже не так, как в первые сутки. Решил не допекать мужика, ты ж знаешь, какой босс может быть лютый. Решил, что ты скоро появишься и сама мне о своем дерзком побеге расскажешь.
Водитель поднял руку и растрепал свои волосы и снова тяжело вздохнул.
– Вот только день прошел, два, выходные мои, потом вернулся, а тебя все нет. Вот и стал у парней потихоньку спрашивать, что и как, а они молчат как рыба об лед. Я уже разозлился и к Авдею. Так, мол, и так, вы знаете, какие отношения у нас с дочкой вашей, будь мужиком, расскажи, где Маринка, я переживаю.
– А папа что? – я была уверена, что мне ответ отца не понравится, но правду знать очень хотелось.
– А отец сказал, что ты в отпуске, знакомишься со своим женихом. Что вы решили ненадолго уединиться и мешать вам не стоит. Я предложил тебе хотя бы телефон твой да вещи отвезти, а Авдей сказал, что Джек достаточно обеспечен и сам позаботится о тебе. Марин, клянусь, я понятия не имел, что ты даже не знала, что за мужик рядом с тобой. Это вообще в голове не укладывается! Как ты могла, в принципе, жить неизвестно с кем?!
– Нормально жила, – недовольно буркнула, глядя на расстроенного Володю. – Кто ж виноват, что я такая дура доверчивая?
Риторический вопрос не требовал ответа, Володя и не отвечал. Он просто снова обнял меня и теперь уже я успокаивала его. Плакать уже не хотелось. Зачем расстраивать того, кто действительно обо мне переживает. А вот папочке мне однозначно было что сказать. И ох как ему это не понравится!
***
Дорога до дома у нас с Володей заняла ни много ни мало четыре часа. Во-первых, ехали мы совсем небыстро; во-вторых, спокойно остановились у небольшого ресторанчика рядом с придорожной гостиницей и с удовольствием, никуда не торопясь, покушали.
А куда нам было торопиться? Повидаться с папой я совершенно не спешила. Да и Володя сказал, что ему лучше успокоиться, прежде чем перед очами босса появляться, а то наговорит сгоряча.
– Володь, – решила спросить в какой-то момент, – а как так получилось, что ты очень быстро приехал за мной в эту деревню?
– Как же быстро? Мне с утра еще босс сказал быть готовым рвануть к тебе. Вроде как тебе что-то срочно понадобилось. А потом где-то через час адрес скинул, сказал, что ты, возможно, еще передумаешь, но повидаться будешь рада. Знаешь, как я знатно офигел, когда узнал, где именно ты “отпуск” с женихом проводишь? Грешным делом подумал, что шеф шутить изволит.
Я в ответ только тихо хмыкнула. Ну да, узнаю отца…
– Марин, а я так понимаю, что ты и не знала, что я должен был приехать?
– Нет, когда я требовала от Джека, чтобы через час он организовал мне машину, думала, что максимум, на что могу рассчитывать, это такси или кто-то из соседей согласится довезти хотя бы до более оживленного населенного пункта. Да и ты… я же не просто так спрашивала, что ты знал. Твое приветствие выглядело так, будто ты в курсе всего и крайне мне сочувствуешь.
– Так я и сочувствовал! – Володя так выразительно посмотрел на меня. – Как было не сочувствовать-то? Мало того, забралась в анус географии, это ладно, это я с трудом, но могу принять, мало ли какие у вас причуды случаются, у молодых да резвых, но ты не видела, с каким лицом ты вышла, Рин. Я же тебя не первый год знаю, Букашка. И мужик этот еще, хмурый, как туча на небе. Так смотрел на тебя, пока мы обнимались. Думал, сейчас или скажет чего, или на меня кинется с кулаками. Ревнивый твой жених, жуть!
– Да не ревнивый он, – махнула рукой, – если только чуточку расстроенный, что их с отцом обман вскрылся. Я ему подробно объяснила, что такого обмана не прощу и ни о какой свадьбе речи быть не может. Наверное, жалеет, что деньги отца из рук уплывают. А может, просто из-за того, что их поймали на лжи и не удалось воспользоваться моей доверчивостью и довести игру до конца.
Судя по взглядам, бросаемым в мою сторону водителем, он ничего не понял из этого объяснения, но попросить рассказать не решался. Говорить я начала сама, с мазохистским удовольствием вспоминая все с самого начала. Рассказывала, будто ковырялась в свежей ране, культивировала в себе злость на отца и жениха и не проронила ни одной слезинки. Сейчас, проговаривая все вслух, я поняла, что были подсказки, что могла бы догадаться, что все не так просто, если бы была чуточку внимательнее, а не слепо верила проходимцу Новикову и его неожиданно проснувшимся чувствам. Действительно, влюбленные слепы. Вот и я была слепой до очевидных вещей. Спасибо, папа. Прозрела.
К дому мы подъехали часам к четырем. Я даже не удивилась, что отец не в квартире меня ждет, а за городом. Если уж дочь и собирается скандалить, то хоть никто из соседей не услышит, как на Сергея Авдеева орет любимое чадушко. Предусмотрительный черт.
Обнявшись с Володей, я вышла из машины и, расправив плечи, отправилась к дому. Если папа думает, что и в этот раз ему сойдет все с рук, он сильно ошибается. В конце концов, я его дочь, он сам воспитывал меня и, несмотря на то, что с ним я никогда не ругалась, все бывает в первый раз. Тем более я правда думаю, что со своей любовью все решать самому отец в моей ситуации перегнул палку!
В дом я входила без малейших сомнений и страха. Не обращая внимания на горячо любимого, но сильно разочаровавшегося меня родителя, спокойно разулась, поставила кроссовки на обувную полку и, не глядя на него, отправилась мыть руки. Если ему есть что сказать, может говорить, вот только заставить меня слушать у него в этот раз не получится.
– Марина…
Глубокий голос раздался за спиной в тот момент, когда Сергей Авдеев понял, что дочь его демонстративно игнорирует.
– Тебе не кажется, что нам стоит поговорить?
– Мне кажется, – ответила, не оборачиваясь и не останавливаясь ни на секунду, – что мы с тобой сегодня уже говорили. Больше не хочется.
Свернув в коридор, закрылась в ванной. Пару минут на то, чтобы умыться прохладной водой. Один задумчивый взгляд на махровый халат, висевший на крючке, и вся одежда, купленная Новиковым, летит на пол, а я встаю под упругие теплые струи воды. В конце концов, почему бы и нет.
Из ванной я вышла ровно через десять минут. От волос пахло любимым шампунем, от кожи – гелем. Как приятно вернуться домой. Неприятно только, что и дома теперь я не могу чувствовать себя уверенно и в безопасности.
– Дочь, не дури. Ты же знаешь, что я никогда не желал тебе зла.
Отец зашел на кухню, когда я наливала себе чай. Обжигающе горячий и очень крепкий. Под стать моему настроению. На этот вопрос я предпочла не отвечать. Как и на следующую фразу.
– Я понимаю, ты злишься, но таким поведением ты ничего не добьешься!
О, знакомые нотки. Дело в том, что отец люто не любит, когда его игнорируют. У него просто терпения не хватает. Поэтому я продолжала молчать и заниматься своими делами.
– Не будь такой упрямой, ты прекрасно понимаешь, что все равно тебе рано или поздно придется со мной заговорить! – папенька всячески пытался вывести меня на разговор, но судя по тому, как он это делал, пусть не вслух, но мысленно он понимал, что в этой ситуации я в своем праве.
Взяв кружку и прихватив с собой пару печенек, я все так же молча отправилась на выход. Кажется, я очень сильно соскучилась по своей комнате, да и вещи там мои лежат, одеться бы не помешало. Халат вещь, конечно, замечательная, но без белья я чувствовала себя несколько неловко.
Папа что-то тихо прошипел у меня за спиной, а когда я подходила к широкой лестнице на второй этаж, за спиной раздались громкие шаги.
– Черт возьми, дочь, не будь как твоя мать!
Вот на этот раз я остановилась. Маму мы вспоминали очень редко, а уж таким тоном никогда. Поэтому удар был резким и неожиданным.
– Никогда тебе этого не прощу, – обернувшись, посмотрела на отца сверху вниз, – никогда не смогу забыть и простить твоего обмана и предательства!
– Марина…
В первый раз видела на лице родителя такое растерянное выражение. Но сейчас во мне не было к нему ни крупицы жалости.
– Ты заигрался, пап. Так заигрался, что даже не заметил, как в процессе потерял доверие и уважение своей дочери.
– Ребенок, да что же ты такое говоришь? – папа, растерявший весь свой грозный вид, сейчас хмурился и смотрел на меня непонимающе.
– Надеюсь, ты рад тому, к чему привели ваши с Новиковым игры. И надеюсь, он тоже рад. Наверное, было весело обсуждать, какая я доверчивая и наивная дура. Если нет, то извини. На сочувствие вам обоим у меня нет душевных сил. Просто нет.
– Марина, ты просто не так все поняла… – папа сделал несколько торопливых шагов и принялся подниматься по лестнице, – просто выслушай.
– Я сейчас очень сильно стараюсь не сказать, что ненавижу тебя. И тебя, и твоего Джека. Не стоит, пап, правда. Я совсем не уверена, что потом пожалею о своих словах.
Отец пошатнулся. Просто пошатнулся, услышав, о чем я говорю, и как равнодушно я об этом сообщаю, глядя прямо ему в глаза. Не став дожидаться реакции, я развернулась и все таким же неторопливым шагом продолжила преодолевать ступеньку за ступенькой. Только когда оказалась на втором этаже, решила сообщить то, о чем думала всю дорогу до дома.
– Никакой свадьбы не будет. Объясняйся с Новиковым сам. И еще, пап. Я хочу жить отдельно от тебя. Надеюсь, это мое желание ты услышишь и не будешь препятствовать.
– Дочка…
Я видела, что отец ошеломлен. Действительно ошеломлен. Видела, как опустились его плечи. Как резко, неожиданно на лице проступил его возраст. Сейчас на середине лестницы стоял не моложавый мужчина, ухоженный и полный сил. Уверенный в своей власти в этом доме. А обычный, каких по стране тысячи, человек средних лет, чувствующий на своих плечах весь груз ответственности за совершенную ошибку. И как бы мне ни было жаль видеть своего отца таким. В эту секунду я была рада, что смогла донести до него, как сильно они меня вместе с Евгением обидели. Прощу ли я своего отца? Боже, конечно, прощу. Вот только вернуть то слепое доверие, что было с моей стороны раньше, я уже не смогу.