Глава 6
– Маринка, вставай, пойдем красивое покажу! – громкий мужской голос заставил подскочить на кровати и завертеть головой по сторонам.
– Мари-ин!
Господи, да что ж так орать-то?! Я недовольно посмотрела на дверь, сдула со лба прилипшую прядь волос и с наслаждением потянулась. Судя по тому, как задорно сверкало солнышко за окном, время уже было ближе к обеду, а никак не к завтраку. Так что даже поворчать на тему “Будит с утра пораньше” не получится, а значит, нужно вставать!
– Пять минут, – крикнула в ответ, а то еще, чего доброго, примчится сейчас неутомимый ураган по имени Евгений!
А то, что он действительно неутомимый и именно ураган, я уже успела понять за те три дня, что мы жили в его доме. Не могу сказать, что Женя меня как-то сильно припахивал к работам в огороде или по дому, но наблюдая за ним, мне самой было крайне совестно сидеть на попе ровно, поэтому по мере сил и возможностей я путалась у него под ногами. Больше мешая, чем реально помогая.
Соскочив с кровати, в мгновение ока переоделась в майку и шорты и помчалась в душ умываться. С учетом того, что декоративной косметики у меня так и не было, – чему я была только рада, – то ровно через пять минут я уже спускалась по лестнице с обычным хвостом на голове и босоногая.
– Ну ты чего так долго? – выходя из кухни и держа в руках надкусанный бутерброд, Женя лениво окинул взглядом сначала мои голые ноги, потом майку, и наконец-то встретился со мной взглядом.
– Луфе увавку оень, – пробормотал что-то невнятно, откусив еще один кусок от бутера.
– Что? – переспросила, подходя ближе и уворовывая у него свежий бутерброд с помидором, поджаренным кусочком куриной грудки, – точно знаю, что она, после вчерашнего ужина оставалось парочка самых поджаристых, – и сыром.
– Рубашку, говорю, надень, там дождь был, и бутер верни, я есть хочу.
– Ага, я тоже, – важно кивнула и ополовинила вкусноту. – Так что там с красотой?
– Вот ты… Ну, Марина!
Вздохнув и подняв взгляд к потолку, Женя развернулся и ушел на кухню, чтобы вернуться с тарелкой в руках, на которой лежало еще четыре таких бутера.
– На, троглодитка, верни мой покусанный хлеб!
– Да легко! – показав язык, быстро стянула с остатков разделенного бутерброда мясо с сыром и вернула «хозяину» хлеб. А пока он возмущенно смотрел на меня, засунула в рот честно сворованное.
– Идем?
– Угу, идем, чудовище с невинными глазами. А ведь сначала мне такой тихой девушкой показалась!
– А это на меня так деревенский воздух действует, – ответила, прожевав, – дух свободы и все такое.
– Ага, то есть ты сейчас пытаешься мне сказать, что так-то ты обычно тихая и скромная?
– Точно! – натянув рубашку, я остановилась у двери и посмотрела на едва сдерживающего улыбку мужчину. – Я готова к красивому, веди меня!
– Ну пойдем.
Быстро обувшись в сланцы, которые стояли на веранде, я чуть ли не бегом побежала в попытке поспеть за широкими шагами длинных мужских ног. Путь наш лежал в сад. Я еще два дня назад выяснила, что в нем скрывается премилейшая беседка с видом на огромное озеро, не сильно широкое, но так причудливо изогнутое в длину, что если не знать, что это за водоем, можно было бы решить, что эта река. Но, как оказалось, нет. Не всем владельцам заветных шести соток арендованной под сады земли была доступна такая красота и возможность купаться в озере прямо из своего сада. Никакого песка, естественно, не было, пляжа, соответственно, тоже. Но старшие родственники Жени сделали очень круто. Они не просто поставили мостки с лесенкой в конце, с которых можно было нырять в воду, но и обустроили что-то вроде площадки для загара, на которой сейчас стояли два шезлонга и небольшой столик. Вот, кажется, туда-то мы и шли.
– Жень, дождь же был, зачем нам к озеру?
– За красотой, мелкая вредина, именно за ней!
Так как в руках мужчины все еще была тарелка с едой, я даже не спорила. Какая разница, где завтракать? Шезлонги тоже отлично для этого подходят.
Солнце ласково пригревало, не обжигая, все вокруг сверкало и переливалось из-за капель дождя, играющих на солнышке, деревья мягко шуршали листвой, а со стороны озера раздавался тихий шелест воды.
Так как промокнуть мне хотелось меньше, чем любоваться умытой природой, я пропустила момент, когда красота стала видна. Как только мы ступили на покрытую деревом площадку, я заметила на низком столике две большие глиняные кружки с крышками, – не знаю, как эта посуда называется, но чай в ней остается горячим очень долго, поэтому я влюбилась в эти кружки, – а еще целую тарелку с разными овощами и еще одну с творогом.
– Смотри! – наверное, некоторая торжественность в голосе Жени должна была мне подсказать, что речь вовсе не о завтраке у озера, но я взгляда не могла оторвать от маленького просто сервированного столика.
– Женя, это так прекрасно, спасибо тебе большое. Это круче, чем завтрак на каком-нибудь курорте за границей, потому что тут все свое. Красота, ты прав.
Подняв на него взгляд, я растроганно шмыгнула носом.
– До сих пор не верю, что такие мужчины, как ты, бывают, вот правда!
– Ох ты ж, горе мое луковое, – мягко улыбнулся мужчина, – я, конечно, понимаю, что голодная женщина это крайне опасный зверь, но никогда не думал, что вы настолько невнимательными становитесь из-за этого.
– Зверь? – именно это слово сбило меня с толка. – А голодный мужчина тогда кто?
– Тоже зверь, но размером покрупнее. Садись уже, завтракать будешь. А я полдничать, чудо-юдо.
Ну я и села, тем более свежий творог, да с медом. Разве можно было устоять?!
– Это мне? – беря в руки пиалу с творогом, вопросительно посмотрела на Женю.
– Тебе, – кивнул, устраиваясь на втором шезлонге, – приятного аппетита.
Быстро добавив мед в свою тарелку, я перемешала творог и сунула полную ложку в рот, закрыв глаза от удовольствия.
Когда Женя смеялся надо мной, ни разу не пробовавшей настоящее деревенское коровье молоко, я думала, он преувеличивает и вкус не сильно будет отличаться от магазинного. Но как же я была не права, этим молоком можно было накушаться. Таким густым, тягучим оно было. Естественно, я тут же попросила пробовать всю молокопродукцию от бабы Мани. Сливки, сметана, масло! Я, как бешеная белка, металась вокруг стола, пробуя все, что можно было, наплевав на калории и то, что вообще-то я масло вообще не ем. А вот с творогом я познакомилась следующим утром и буквально влюбилась в него. Чуть солоноватый, рассыпчатый, влажный. Вкуснота!
Естественно, творог стал моим любимым завтраком, особенно после того, как Женя мне посоветовал попробовать его с медом и орехами. И вот сейчас я с наслаждением смаковала первую ложку своего личного гастрономического безумия. После того как я почувствовала все нюансы вкуса, я с азартом распахнула глаза, чтобы зачерпнуть еще творога, но так и замерла с ложкой у рта. Замерла, потому что наконец-то увидела, что именно мне хотел показать мужчина.
– Же-е-еня, – восхищенно вздохнула и перевела на него взгляд, – ты… ты… Это чудо.
– Ну наконец-то, – довольно кивнув мне, Женя взглядом указал на радугу, которая брала свое начало прямо из воды, – наслаждайся, принцесса.
Я и наслаждалась. И бликами солнца на воде, и насыщенными красками природы, и огромной полупрозрачной дугой, которая зависла одним своим краем над водой, не касаясь ее, а другим уходила куда-то чуть в сторону за лес на том берегу озера.
У меня просто не находилось слов, чтобы описать, какое впечатление произвело на меня увиденное. Это был так прекрасно, нежно и трогательно, что на глазах наворачивались слезы. Но это были добрые слезы, просто в груди вдруг стало тесно от переполнявших эмоций и они нашли вот такой выход.
– Марин, ну ты чего? – видимо, заметив слезинку, сорвавшуюся с моих ресниц, удивленно спросил Женька.
– Тшш, – шикнула, боясь спугнуть момент.
Поняв, что потопа не будет, Женя успокоился и принялся кушать, иногда бросая на меня задумчивые взгляды.
Не знаю, сколько я так просидела, боясь не то что шевелиться, дышать. Жадно впитывая и красоту мгновения, и свои же эмоции, но в какой-то момент поняла – все. Первое впечатление прошло и магия природы немного отпустила меня, ровно настолько, чтобы я могла расслабленно откинуться на шезлонге и с затаенной грустью сказать ни к кому не обращаясь:
– Жаль, что у меня нет красок.
И сколь сильным же было мое удивление, когда услышала вопрос:
– А ты рисуешь?
Поверить не могу, но я совершенно забыла, что на берегу озера нахожусь не одна!
***
Дальше день протекал в обычном режиме, – хотя что тут для меня может быть обычного? – единственное отличие это задумчивые взгляды, которые кидал на меня Женя, не знаю, как часто, но парочку я успела перехватить. А на вопросы, что это он так загадочно на меня смотрит, мужчина предпочитал отмалчиваться.
– Марин, а ты мне поможешь с урожаем? – в момент, когда я смачно откусила свежую помидорину, сорванную с куста, спросил Женька.
– Мм?
– Да не сейчас, – насмешливо посмотрев на меня, Женя подмигнул, – через неделю-полторы. Морковку выкопать, лук, просушить, разложить, ну, в общем, обычные “радости” огородника, только одному скучно, откровенно говоря.
– Помогу, – уверенно кивнув, неуверенно добавила, – по мере сил.
– Ну, лопатой махать я тебя точно не заставлю, принцесса, нее переживай.
Хмыкнув, Женя отвернулся от меня и продолжил чинить заграждение у курятника.
– Вот скажи, какая гадина мало того что подкоп сделала, так еще и сетку так потрепала, что куры порезаться могут?!
– Ты у меня спрашиваешь? Да и зачем им лезть туда, где застрять можно?
– Марин, …ять, – это Женя не на меня ругался, это он палец об проволоку распахал, – так вот, ты явно переоцениваешь куриный мозг.
– В каком это смысле?
– Да дуры они, прости господи. Я с чего тут плотником-любителем заделался, утром уже одну истерящую леди вытаскивал из этой ловушки. Слушай, будь другом, сгоняй в дом, там на кухне в одном из шкафчиков пластырь должен быть.
– Сильно болит?
– Не, но мешает сетку натягивать, раздражает.
Чуть не уронив недоеденный помидор, помчалась в сторону дома.
С курами я знакомство свела еще в первое утро, когда увязалась за Женькой собирать яйца. Он так смеялся надо мной, когда я, как ребенок, радовалась найденным пяти яичкам, еще теплым! Смеялся и то ли обещал, то ли угрожал поближе познакомить меня с фауной деревенской.
Мне лично хватило петуха, эта скотина так угрожающе хлопал крыльями, что я буквально пулей вылетела из курятника. Богом клянусь, в его глазах я видела прямую угрозу своему здоровью!
А Женя потом еще хихикал и говорил, что петух у них не буйный. Да вот так я прям и поверила, угу!
Пластырь нашелся в верхнем ящике между всякими мелочами. Половина из них имела неизвестное для меня происхождение и больше всего походила на орудия пыток, а вторая половина была хорошо знакома. Ну правда, кто не знает обычные крышки для банок и нож для пиццы? Зажав в ладошке добычу, я вышла из дома и поспешила в сторону калитки в огород, но меня заставил замереть на месте смех. Тихий, подленький такой, едва слышный.
– Шу-шу-шу, хи-хи-хи, шу-шу-шу, хи-хи-хи…
Кто-то явно веселился за забором, вот только с моего места не было видно кто.
– Же-ень, а почему у твоих деда с бабушкой нет собаки? – спросила первым делом, добежав до мужчины и разворачивая пластырь. – Как в доме и без собаки-то?
– Ну как-то так. Дед говорит, что маленькие живые пуфики на ножках ему не нравится, а бабуля утверждает, что она не потерпит в своем саду огромную животину, которую если не покормить, она может и хозяевами перекусить. Так и живут без псов. Да и от кого тут охранять участки, Рин? Соседи друг к другу без конца ходят, дети мелкие забегают, а ну как покусает кого?
– А если воры?
– Какие воры? Ты дома местные видела? Что в них красть-то? Все самое ценное на грядках растет или в сараях живет. А в домах только необходимый минимум.
– Да, но у твоих-то все не совсем так.
– Ой ли? Дом срубовый, да, согласен, отец психанул и насильно купил сруб для родителей, а все остальное? Мебель кому-то нужна, что ли? Техники дорогой нет, лишнего железа дед не держит, так, инструменты да мелочевка всякая. Я для забора вон и то сетку покупать утром ездил, а ты говоришь. Вот морковку подергают – обидно будет, а в доме… Делать тут домушникам нечего.
– Погоди-и, это когда это ты ездил за рабицей? Жень?
– Марин, а мы ужинать сегодня когда будем? – быстро перевел тему невозмутимый представитель сильного пола.
– А… а… а вот не знаю!
– Женщина, да ты с ума сошла? У тебя в доме мужик голодный, ты знаешь, как это опасно?!
– М-да? – недоверчиво посмотрела на подрагивающие от сдерживаемой улыбки мужские губы.
– Точно тебе говорю! Мы, мужчины, когда голодные, жуть какие вредные бываем, а еще знаешь что? – чуть повернувшись в мою сторону, Женя прищурил один глаз.
– Что?
– А еще приставать к девушкам начинаем!
– Зачем это? – нет, я, конечно, догадывалась зачем, но что-то мне подсказывает, что версия Евгения будет звучать совсем иначе. И я таки не ошиблась.
– Ну как же, наше священное право ходить за представительницей прекрасной половины человечества и каждые несколько минут требовать: «Дай еды, Дай еды, дай еды». Вот тебе оно надо?
– Не-ет, ахахаха, точно нет, – от смеха я даже за живот схватилась, – ой, не могу, Женя!
– А чего Женя-то сразу? Я тебе, между прочим, самую настоящую правду говорю, так что слушай и запоминай. Не накормишь своего мужика и будет у тебя недовольный неандерталец в доме, который знает только несколько слов. Дай и жрать.
– А мне казалось, что это она фраза, нет?
– Иди уже, маленькая ты еще для таких шуток, судя по всему, – фыркнув, Женька отвернулся от меня и продолжил возиться с сеткой. – Ты, кстати, чего вдруг про собаку-то вспомнила?
– А так там за забором кто-то смеялся. И знаешь, у меня есть странное чувство, что надо мной.
Вспомнив эти “шу-шу-шу” за забором, я даже улыбаться прекратила. И правда, неприятное ощущение, что за мной подсматривали и смеялись. Фу!
– Не, Марин, точно не над тобой, даже в голову не бери.
– Да с чего такая уверенность?
Мне аж захотелось ножкой топнуть, совсем как в детстве.
– Ну, я так думаю, что это мальчишки, Борька с Пашкой, они вечно от родителей убегают и бегают тут, мелко хулиганят.
– И что? По-твоему, он не могли надо мной смеяться? У вас в заборе дыры есть? Я правда думаю…
– Марин, я тебе точно говорю, что смеялись они не над тобой! Давай не будем спорить?
– А если все же да?
– Или они смеялись над своими проказами, или у них будут очень сильно болеть уши, а потом и попы, так что не переживай.
Замерев, я мысленно повторила фразу Жени, потом хмыкнув, выразительно посмотрела на мужской затылок и пошла в сторону дома. Чуется, кое-кому сегодня, кроме работы плотником-любителем, еще и психологом-воспитателем поработать придется. А значит, мужчина в доме будет не просто уставший, но еще и нервный, и вопрос сохранения моих нервных клеток становится как никогда актуальным.
В итоге почти до самого ужина мы с хозяином дома больше не виделись. Я ваяла картофельную запеканку с фаршем, Женя занимался своими делами. Но отчего-то на душе у меня было спокойно, а готовя, мне и вовсе постоянно хотелось улыбаться. Странно все это, но в деревне, за сто верст от города, а на самом деле и того больше, без привычной жизни и папиных денег я, кажется, была … счастлива?
Ужин прошел спокойно, Женька и правда устал, кажется, кроме забора, он опять успел сходить к соседним старушкам и еще и так помочь, по крайней мере, я сильно сомневаюсь, что несколько небольших тонких ожогов на руке он получил, сражаясь с курятником или с местной шпаной. Но он гордо молчал, а я не стала спрашивать, в конце концов, я ему никто, а мужчины не любят выглядеть слабыми. Вот это я твердо усвоила из общения с отцом его амбалами из службы безопасности.
Правоту своих подозрений я получила уже после ужина, когда мы убирали со стола.
– Марин, а ты не хочешь в баню сходить? Я у соседки трубу прочистил, ну и растопил баню, она обещала проследить, пойдешь?
– С тобой? – вопрос был не праздный, вот чего-чего, а купальника у меня не было, да и просто было как-то неловко.
Ну просто Женя, он такой…
– Не, ну можешь, конечно, и с теть Таней, но вряд ли тебе понравится, она не любит горячую баню, давление, однако, не шутки.
– Да, но… Нет, Жень, у меня купальника нет, да и вообще, как-то неправильно это…
– Божечки, Маринка, это просто баня, ну возьми ты простынь из шкафа и всех делов. Но если не хочешь, то не буду заставлять, конечно.
Махнув на меня рукой, Женя пошел в сторону лестницы,
– Короче, если захочешь, я через час пойду, присоединяйся. А нет так нет, душ в твоем распоряжении.
Ну, конечно же, я тут же нестерпимо захотела в баню. Вот в настоящую, деревенскую, с веником и густым паром. Да, блин!
Домыв посуду, я вытерла со стола, и бегом помчалась сначала в свою спальню, за простынею, а потом в душ. Баня баней, но мало ли что, освежиться не помешает, как и провести ревизию всяких лишних волосков на теле. Ну а вдруг… Или не вдруг?