ГЛАВА 17 · Путь к костру

Василиса

Пока Горяна расплачивалась за экипаж, мы осмотрели дом. Я поежилась при виде облупившейся кое-где краски и заколоченных окон. Я не так давно жила в Торделле и смутно помнила это место. Вокруг на многие кварталы не было ни живой души: район был неспокойным, жили здесь рабочие и бывшие каторжники. Редко кто выходил на улицу просто так. Днем все были заняты на работе, вечером предпочитали сомнительный домашний уют романтике опасных мест.

Дом был тих.

— Вела не видно? — спросила подошедшая Варя.

— Нет, — покачала я головой и закусила губу.

Мне было страшно. Оттого, что Вел вот-вот узнает, что его институтский друг — колдун. Оттого, что, возможно, Ярослава уже мертва. Оттого, что инквизитор, вероятнее всего, догадается о моих способностях и отправит меня на костер. Но пути назад, увы, не предвиделось.

— Зато он будет жив, — пробормотала я, пытаясь себя успокоить.

— Идем? — спросила Чаруня.

Я глубоко вздохнула.

— Я первая.

Никто не решился возражать: такая уверенность сквозила в моем голосе. Медленно, стараясь не выдать своего присутствия, я подошла к двери и осторожно коснулась ручки.

Ни единого скрипа не раздалось, что весьма удивило. Кто смазал петли? Уж не Лучезар ли?

— Ярослава? — осторожно позвала я. — Вел?

В полупустом помещении хлопки раздались особенно громко. Из соседней комнаты вышел Лучезар. Он улыбался, и улыбка эта мне не понравилась.

— Добрый вечер, девушки, — поприветствовал он нас. — Как настроение?

— Отличное, — отозвалась Варвара. — И вам не кашлять. Где господин Велимир? Мы, знаете ли, к нему.

— Экзамен сдавать, — подтвердила Горяна.

— По поимке ведьм, — добавила Чаруня.

— И колдунов, — мрачно сообщила я.

— Ну вот и попрактикуетесь, — Лучезара смутить было не так-то просто. — Я знал, любовь моя, что ты обо всем догадаешься. Вас, наивных дурочек, так просто обмануть. Одна невинная жертва, которую любезно согласилась изобразить моя верная помощница Ярослава, один намек — и вы здесь. Да еще и с этим кретином Велом. На такую удачу я не смел и рассчитывать. Честно говоря, я ждал мою милую Василису… но вы тоже сойдете.

— Сойдем на что? — Варвара сощурилась.

— Вы станете свидетелями моей мести Велимиру. Ну, чтобы было потом кому рассказать. А ты, Василиса, если будешь послушной, совсем не пострадаешь. Первоначально я хотел сделать то же с тобой, что Вел сделал с Дражетой, но сейчас думаю, что проще его убить. А тебе нужно лишь посмотреть на это, и ты свободна. И я никому. Ничего. Не скажу.

Меня передернуло при мысли о том, что я буду смотреть, как Лучезар убивает Велимира. К слову, об инквизиторе — мы наконец заметили его: он лежал без сознания в углу. Пока еще без сознания. Если я хоть что-нибудь не предприму, будет мертв.

Почему глава Инквизиции так по-идиотски поступил, отправившись ловить колдуна один?! И почему же я не предупредила его о Лучезаре! Глупая девчонка, думающая лишь о себе.

— Да за что ты мстишь-то ему?! — в отчаянии спросила я.

Мне вспомнились слова Дарена о том, что участники той истории сами поведают, что произошло.

— Тебе рассказать? Ах, ты хочешь все знать, моя синеглазая дурочка? Как же я хотел, чтобы ты стала моей. Так и не сумел тебя… Я бы показал Велимиру, что не все девки в округе достаются ему.

— Мне кажется, он съехал с катушек, — прошептала Горяна.

Я едва заметно кивнула.

Взгляд Лучезара безумно блуждал по комнате.

Но сошел с ума колдун не в одночасье. Это была медленная, длящаяся годами пытка. Произошедшее, что бы там ни случилось, повлияло на него, а собственная сила разрушила разум. Велимир не зря говорил, что мужчины не могут быть колдунами. Лишь женское начало способно справиться с этим потоком силы, текущей по организму.

— Ладно, — хмыкнул Лучезар. — Ладно. Вот как, значит. Жила Дражета. Толстая, отвратительная девчонка! Над ней все смеялись, и в первых рядах был твой поганый инквизитор! Он всегда был первый, когда дразнили Дражету! Всегда был первый, когда ее доводили до слез! Она из-за него училась плохо. И постоянно пыталась похудеть. И в обмороки падала, да. А я с ней сидел. Я ее любил. Вот только дурочка Дражета влюбилась в Велимира. И бегала за ним как собачонка, прямо как ты. И в глаза преданно заглядывала. А он издевался. Он же лучшим был. Надежды подавал. Почти в Торделл перевелся!

И знаешь что? Он решил пошутить! На день рождения Дражеты он решил пошутить! И пригласил ее на свидание! Я видел, как она порхала по комнате, прихорашиваясь. Надевая уродливое обтягивающее платье. Такие носили все подружки Вела, чтобы ему угодить. Я отговаривал ее. Отговаривал от этой затеи! Но она не слушала, щебетала и мечтала о свадьбе с этим ублюдком! Незаметно я пошел вслед за ней. Но не успел.

Она попалась в руки пятерым дружкам Вела. Кстати, трое из них сейчас работают в этой гребаной Инквизиции! А двое у Князя! Я частенько вижу их лица в газетах. Нет, милая, они ничего с ней не сделали. Всего лишь посмеялись.

— Ладно, хватит. — Я подняла руку. — Я поняла.

— Нелегко слушать правду о своем ухажере, да? — расплылся в улыбке Лучезар. — Он брезговал Дражетой. Но знаешь что? Знаешь? Он меня остановил. Не дал ей помочь. И все-все-все слышал! И теперь этот козел пытается оправдаться, говоря, что Дражета сама во всем виновата!

Девушки стояли пораженные. Я… Я точно знала, что Лучезар говорит правду. Я это чувствовала всем своим нутром. И не могла поверить, что этот Велимир, которого я знала, способен на такое. Если бы был способ забыть все это!

— Она сбросилась со скалы, — продолжил Лучезар. — Нервный срыв. После двух месяцев в больнице. Она наконец-то похудела. И ночью сбросилась со скалы, в одной рубашке.

Призрак. Я должна была догадаться. Дражета тоже ненавидела меня. Иллюзия на скале — дело рук Лучезара. Если бы я начала копать, нашла бы портрет Дражеты, все сложилось бы иначе.

— Лучезар, остановись, — попросила я. — Это еще хуже, чем то, что сделал Вел. Ты убил Невею. Она в чем была виновна?

Он оглушительно расхохотался.

— Она была дочерью одного из тех ублюдков! Каждый понес наказание. Остался лишь Вел.

Я молчала. Я не могла найти слов, которые бы остановили Лучезара.

И знала, что таких слов нет. Что его разум, тело, магия — долгие годы все это стремилось лишь к тому, чтобы отомстить за любимую. И что он имел право на эту месть.

Но и я имела право на многое. На жизнь. На любовь. На безопасность. На подруг. Я не могла оправдать Вела, но могла его защитить. А могла ли закрыть глаза на его прошлое?

— Видишь подсобку, Василиса? — рыкнул Лучезар.

И притянул к себе Горяну, ухватив девушку за волосы. В шею Горяны уперся нож.

Я поспешно кивнула.

— Иди туда. И сиди, пока я тебя не выпущу. Будешь хорошей девочкой, никто не пострадает. Давай!

Я быстро заскочила в подсобку, и дверь сама собой захлопнулась. До меня доносились приглушенные голоса.

Так, спокойно. Успокоиться и вспомнить, что ты ведьма! Лучезар тоже уверен, что я слаба.

Сделать несколько глубоких вдохов, чтобы руки перестали дрожать.

Тонкие зеленые нити проникли в замочную скважину и осторожно отперли замок. Я совсем чуть-чуть приоткрыла дверь, лишь чтобы видеть происходящее.

Лучезар крепко сжимал горло девушки, приставив нож, блестевший в отблесках заката. Она не плакала, но явно была напугана. Неестественная бледность не сходила с лица.

— Не двигайтесь, красавицы, — усмехнулся Лучезар. — А то лишитесь подружки.

— Лучезар, прекратите, — Варвара попробовала было воззвать к голосу разума.

Но то ли разума у Лучезара уже не было, то ли слишком ему хотелось отомстить.

— Значит, так, ты, — он кивнул Варе, а потом указал на лежащего без сознания Велимира, — возьми револьвер и пристрели его.

Варя побледнела, Горяна не выдержала и вскрикнула.

— Заткнись! — Лучезар крепче прижал нож к горлу заложницы. — Ты. Бери револьвер.

Варвара медленно подняла массивную бронзовую игрушку.

— Пристрели.

Мы впервые видели насмерть перепуганную Варвару. Ее рука дрожала, и пришлось взять револьвер обеими.

— Варь, — Чаруня плакала, но не могла сказать ничего, что помогло бы подруге.

— Варвара, — по горлу Горяны побежала струйка крови. — Я убью ее, и ты это знаешь. Хочешь спасти подругу, пристрели чертова инквизитора!

Он все равно ее убьет, это понимали все. Но своими руками не могли толкнуть подругу на верную гибель. А Велимир… за короткое время их знакомства они узнали его не так уж и хорошо, но привязались. Они помнили, как смотрела на него я, как мы держались за руки в больнице у Саши, как он защищал меня и помогал нам всем. Убить Велимира — значило убить меня. Варвара, как никто, знала подругу. Выбора, получается, не было.

Я похолодела. Лучезар поставил правильную Варю перед выбором: или подруга, или наставник. Выбор придется сделать, и так или иначе она кого-то потеряет. Но как же, кто бы знал, не хотелось терять…

Подругу. Пусть далекую, больше похожую на приятельницу. Но такую бесконечно родную, веселую и талантливую.

Велимира. Который заставил меня преодолеть действие Лучезарова приворота. Который так тепло относился и дал работу. Которого я почти полюбила.

И вера в которого рухнула, будто окатив меня фонтаном ледяной воды.

Я дрожала. И пыталась хоть что-нибудь решить. Хоть что-нибудь придумать, чтобы снова не испытывать боли за близкого человека.

Дражету не спасти. А Велимир не напоминает мужчину, способного на такую подлость. Люди меняются, иногда им нестерпимо больно за прошлые ошибки. И я могу попробовать помочь Велу.

Чего мне стоило изгнать страх, не знал никто. Но я справилась с эмоциями, зная, что, если довести себя до срыва, не получится вызвать магию. Ведьмы беспомощны перед инквизиторами именно из-за лишающего воли страха, парализующего магию. Лучезар недооценивал меня.

Хотя Лучезар и предусмотрел защиту на двери подсобки, я все-таки решилась попробовать и подняла руку. Пока еще не раздался выстрел, не оборвалась жизнь никого из тех, кто мне дорог. И не оборвется. Потому что, когда на пути ведьмы встречается смерть, они умеют договориться.

Я направила всю магию, смешанную со злостью, на несчастную дверь. Впервые в жизни я хотела, чтобы у меня был сильный дар!

Волна не отскочила. Не убила меня. Не разнесла в пух и прах подсобку. Лучезарова защита не выдержала.

И дверь разлетелась на щепки, а волна пошла дальше, сметая на своем пути все и… обходя девочек. Из руки Лучезара вырвался нож. Горяну на удивление мягко отбросило к стене. Мужчина ударился о стену. Потом еще. И еще. И длинные светящиеся путы вырвались из моей руки, опутывая колдуна и лишая его способности двигаться.

— Не стой у меня на пути, — произнесла я. — Я сильнее, чем кажусь.

Он смотрел ошеломленно. Почему ни разу не проверил границы моих возможностей? Идиот, думал, что я — обыкновенная деревенская ведьма, не могущая даже еду разогреть, и лишь потому меня не поймала Инквизиция.

Теперь понял. Хоть и поздно.

Из-за таких, как я, умирали тысячи.

Из-за нас жгли деревни, зараженные чумой. Закрывали города. Убивали невинных девушек. Топили корабли.

Мы были злом, с которым борется Инквизиция.

Я отличалась лишь тем, что была доброй ведьмой.

Колдун дернулся, желая выпутаться из крепкого захвата пут.

— Не надейся, Лучезар, — усмехнулась я. — Они питаются от злости и ненависти. Тебе не одолеть этой силы, потому что твоя имеет такое же происхождение. Чем больше ты злишься, тем крепче нити.

— Я недооценил тебя, дрянь, — прошипел мужчина.

И продолжил попытки освободиться.

— Это будет стоить тебе жизни, — холодно произнесла я. — Девочки, помогите отнести Вела на улицу.

Мы вместе подняли инквизитора, хотя тот и был адски тяжелым. На свежем воздухе стало легче. Я перевела дух. Но расслабляться было рано.

— Что будем делать? — спросила Варя. — Вызывать патруль?

— Нет. — Я покачала головой. — Пусть очнется и сам решит. Он знает, почему Лучезар так поступил. Пусть думает. Поэтому и пошел один. Похоже, он с самого начала знал, кто такой Лучезар. И что он попытается устроить ловушку.

Отсюда и странные записи в тайнике.

Варвара пожала плечами. Горяна вытирала кровь с шеи. Чаруня пыталась привести наставника в чувство. И обе они косились на меня.

Велимир слабо застонал и открыл глаза.

— Девчонки, вы что тут делаете? — спросил он. — Какого тут творится…

Им явно было неловко. В правдивости слов Лучезара никто не сомневался.

— Господин Велимир, осторожнее, — закусила губу Чаруня. — Вас просто по голове ударили. Я вроде проверила, ничего серьезного. Вас не тошнит?

— Да нет вроде. — Он весьма лихо сел.

Я отвела взгляд.

— Что с Лучезаром?

— Он там, связан, — откликнулась Горяна.

Варвара незаметно подошла ко мне и шепнула:

— Он там связан твоими штуками… поймут ведь. Лучше оглуши.

Я кивнула.

— Она посмотрит, что с ним, — услышала я голос подруги.

Я остановилась перед дверью, нащупав в кармане кое-что очень важное. Мое сердце бешено билось, но сомнений почти не осталось. После того, как Лучезара поймают, мне придет конец. Он не упустит свой шанс и все-таки отомстит Велимиру. Под самым его носом в Инквизиции жила ведьма. Ведьма, понравившаяся ему.

— Вернулась, — хмыкнул Лучезар. — Сторожить приставили? Знаешь, я был не прав. Ты не хрупкая принцесса. Ты дрянь, с которой не жалко развлечься и выбросить. Правильно Вел тобой увлекся, тебе такое в самый раз. Я бы на его месте еще и платил.

— Я могла бы пожалеть тебя, — тихо произнесла я. — И даже понять. Ты прав, Лучезар. Ты во всем прав. И имеешь право на боль. Но не на смерть. Невея не была виновата в том, что сделал ее отец. Я не виновата в том, что влюбилась в Велимира. И в том, что понравилась ему. А ты из мести сметаешь на пути всех, кто просто оказался рядом. Ты сумасшедший, Лучезар. Мне жаль тебя, но не потому, что ты пережил гибель любимой девушки.

Я наклонилась к самому его лицу.

— Мне жаль тебя, потому что ты не смог с этим справиться.

Кинжал вошел прямо в сердце. Я зажмурилась, чтобы не видеть последнего, осуждающего взгляда. И разревелась, отбросив тело и освобождая его от пут. В том месте, где должна была остаться душа, образовалась пустота. Заклятье, хоть и притупилось, еще действовало. И я чувствовала жуткое, непреодолимое отчаяние, зная, что в мире больше нет того, кого я некогда любила.

А еще я не знала, что станет с бедной Сашей.

От ярости и боли гора хлама в углу вспыхнула ярким пламенем. Я застонала сквозь зубы, чтобы не привлечь ничьего внимания. Один взмах руки — и из рюкзака, в котором я тащила карты, вылетела та самая дощечка. Языки пламени приобрели черные оттенки, когда тонкое дерево сгорало навсегда. Дым на миг закрутился, а потом в воздухе появились те самые символы — имя Лучезара, которое он использовал для своих ритуалов. Но первый порыв легкого ветра развеял страшные слова. Навсегда.

И я с этим справлюсь. Как задушила я в себе чувства к Лучезару, так задушу и боль от его смерти. И от знания о прошлом Вела. Его прошлое — только его, я не вправе судить.

— Василиса?

Велимир уже стоял на ногах. И чувствовал себя достаточно сносно, раз подошел ко мне и обнял. Я кинулась ему на грудь, будучи не в силах уже что-то делать или говорить.

Велимир

Он так и знал, что Лучезар попробует использовать Василису, едва они останутся наедине. Поэтому Вел отбился от чересчур назойливой заботы остальных девочек и, несмотря на небольшую слабость, вернулся в дом. И чуть не опоздал. С облегчением выдохнул, поняв, что Василиса справилась.

Лучезар был мертв, а девушка дрожала в его руках.

— Ну все. Ты умница, все хорошо. Он тебя не ранил? Она медленно подняла голову. Велимир понял, что Василиса знает. И вряд ли это простит.

— У него было право на месть, — сказала Василиса.

Она отстранилась. Почему-то Велу показалось, что навсегда.

— Имел. Василис, все было…

— Твои слова о том, что Дражета сама виновата… И в чем же, интересно?

— Василис, давай поговорим у меня. Я сейчас вызову патруль, чтобы Лучезара забрали, и поедем.

Она же не боялась его? Нет, вроде не боялась. Была в шоке, расстроена, напугана. Но не боялась, и у него еще оставался шанс вернуть те зачатки отношений, что у них были. И объяснить.

А что, собственно, он собирался ей объяснять? Вел не сомневался, что рассказ Лучезара был правдивым. Никаких двойных смыслов и прочей муры. Вел сделал то, что сделал, и, что самое противное, особого раскаяния не чувствовал. В ИИ умеют выбивать подобные вещи. Удивительно только, как эти девчонки сумели оставить при себе свою чувствительность.

— Василиса, пожалуйста. Я не обещаю объяснить что-то, но рассказать все смогу. Тебе нужно отдохнуть, умыться, поесть.

— Нам всем нужно это.

— Да, но я хочу, чтобы ты провела пару дней у меня и никуда не выходила. Пока не уляжется шумиха, поняла?

— Какая шумиха? — не поняла девушка.

— С Лучезаром. С колдуном. Милая, это событие не рядовое, будет расследование, и лучше, чтобы ты в нем не фигурировала. Сейчас тебе надо исчезнуть, понимаешь? — Он осторожно взял ее за руку. — Поехали. Сейчас приедет патруль…

— Патруль — это хорошо! — они оба вздрогнули, услышав мужской веселый голос.

Станислав, теперь уже в форме СБ Князя, загораживал своим телом проход. И с насмешкой осматривал Вела с Василисой.

— Василиса, вы арестованы, — сообщил Станислав.

— С какой это радости? По какой причине? — поинтересовался Вел.

Василиса отошла на пару шагов, но с ней он разберется позже. Гораздо важнее понять, какая муха укусила Станислава. Этот товарищ давно точит зуб на главу Инквизиции. И, кажется, нашел причину для большой гадости.

— За колдовство, Вел, — еще более радостно расплылся в улыбке Станислав.

Он покачал головой, сделав несколько шагов по направлению к ним. Вел почувствовал, как отступила Василиса. Что ж, и менее крепкие духом присутствие Станислава выдержать не могли. Зря он пугает девочку. Ей и так досталось сегодня.

— Я, конечно, не верю, что глава Инквизиции мог допустить во вверенное ему учреждение ведьму и не знать об этом. Но Князь едва ли не боготворит тебя, так что арестовать и тебя я, к сожалению, не могу. А вас, милая Василиса, я прошу поднять руки и подойти ко мне. Без резких движений. И без глупостей. Я вас не пристрелю, но помучиться заставлю. И все равно отправлю на костер. Ваша судьба еще не решена, так что, быть может, обойдемся гуманной казнью. Ну же, Василиса.

Велимиру казалось, будто он сейчас сорвется и ударит Станислава. Какая-то часть его все же надеялась, что Василиса недоуменно рассмеется и разом опровергнет все обвинения Станислава, но девушка стояла, опустив в пол свои чудесные васильковые глаза.

А потом медленно подняла исцарапанные до крови руки.

Василиса была ведьмой.