Глава 41

На самом деле повода для смеха не было. Из услышанного после я поняла, что Оливеру безумно повезло, что я – это я. Добрый нрав и чистое сердце, как выразился Крейг. Позитивное мышление и свойственная молодости беспечность, по словам милорда Райхона. Грин от комментариев воздержался. Пожалел меня: он-то всегда называет вещи своими именами. Я ведь могла не только энергией ректора зарядить, а вплести в «веночек» обиду, страх или злость и его накачать этими эмоциями. Возжелать мести и вложить это желание в сильнейшего малефика, не знающего, кому именно мстить и за что. Даже убить его могла. Никто не сказал этого прямо, но догадаться несложно. Как и о том, что случилось бы, мечтай я в момент плетения о неземной любви. Видела я, что может сделать с умным интересным мужчиной приворот, упасите боги от такого счастья.

Из палаты я ушла с Грином. Оливеру нужно было одеться, а инспектор остался с ним за компанию и чтобы, как я предполагала, рассказать о визите к эльфам. Передо мной же никто отчитываться не собирался.

Доктор, вдоволь насмеявшись, сделался необычно серьезным. Привел меня в свой кабинет и уселся за стол. Не удивило бы, спроси он, на что я жалуюсь. Я даже ответила бы: так, мол, и так, жалуюсь на всеобщее непонимание и сокрытие важной для меня информации. Но целитель молчал.

– Угостите кофе или чаем? – заговорила я первой.

– Чай. Кофе вам сейчас нежелателен. И… Помните, я рассказывал о своем знакомом, увлекавшимся созданием плетений на промежуточном уровне? Он умер, не дожив до тридцати.

– Может быть, он заблудился? – предположила я. – Говорят, с промежуточного уровня можно попасть в иной мир и иную версию себя.

– Говорят, – согласился Грин. Взглянул на меня с новым интересом. – Вернее, говорили когда-то. Теория не получила широкого распространения. И лично я не встречался с подобными путешественниками.

Завозился у спиртовки и не видел моей улыбки. Встречались, доктор. Но я не стану вас разубеждать. И экспериментировать с травами-потоками больше не буду. По крайней мере пока не разберусь, как это работает.

– Странно, что никто из летевших с нами до сих пор не объявился, – сказала я. – Никому нет дела до нас с милордом Райхоном? Или они думают, что мы разбились, и обшаривают каньон в поисках тел?

Грубая уловка. Грин разгадал ее, но до ответа снизошел. Оказывается, пассажиров «Крылатого» давно известили, что мы живы, но до выяснения обстоятельств эльфы задержали всех в посольстве. Ну, как задержали – пригласили на банкет, который и так намечался после полета. Угощают перепуганных магов деликатесами и винами, развлекают в меру сил.

Развлечения я представила живо: достаточно вспомнить каменное лицо лорда Эрентвилля, чтобы догадаться, какое веселье царит сейчас в посольстве. А вот полакомиться эльфийскими деликатесами не отказалась бы.

Я громко сглотнула наполнившую рот слюну, и Грин мгновенно среагировал на недвусмысленный звук.

– Я брал из дома сэндвичи. Один остался. Даже не надкушенный.

– Злопамятный вы человек, – проворчала я в ответ на его усмешку.

– Так будете?

– Издеваетесь? Конечно!

А потом придет Оливер, и я стребую с него шоколадные пирожные и ответы на вопросы, от которых уклоняется доктор.

Но ректор не торопился. Я и сэндвич сжевала, и чая Грин мне налил уже вторую чашку, а их с инспектором все не было. Зато явились леди Каролайн и Грайнвилль.

– Добрый вечер, – полуэльфийка улыбнулась Грину и лишь затем перевела взгляд на меня. – Рада видеть вас живой и невредимой, Элизабет. Отец взволнован произошедшим. Он попросил нас с лордом Грайнвиллем узнать подробности.

– Я думала, эльфы не вмешиваются в дела людей, – проговорила я, глядя на беловолосого лорда, которого до этого дня звала исключительно по имени.

– Мы не вмешиваемся. – Улыбка коснулась его губ, отразилась в ледяном взоре и расплавила контур рисунка на щеках.

– Мы здесь на правах ваших друзей, – проворковала Каролайн, присаживаясь рядом со мной на пододвинутый Грайнвиллем стул. – А моих знаний в области артефакторики достаточно, чтобы определить, что стало причиной несчастного случая.

– Вы принесли это что-то с собой?

– Нет. Браслет-артефакт разрушился, и его обломки – на дне каньона.

– Надеюсь, руку мне при этом не оторвало? А то ведь придется соответствовать.

– Если вам так угодно, – не спорила леди Каролайн. – Но мне кажется, хватит и ожога. И вылечить его не так сложно, да, доктор?

Вслед за ней я обернулась к Грину и мысленно выругалась в свой адрес. Услышав про артефакт, нужно было удивиться, а не язвить!

– Что-то не так, доктор? – я сделала вид, что не понимаю, отчего он смотрит на меня так пристально. Да, никто и ничего мне не рассказывал, но, может быть, я просто догадливая?

– Прошу прощения за задержку, – извинился, входя в кабинет, Оливер. Присутствию эльфов он не удивился: видимо, Крейг, плетущийся следом, успел разъяснить план в деталях.

Интересно, со мной его обсуждать собирались?

– Мисс Аштон, мы не могли бы…

Значит, собирались. Только как теперь?

Грин быстро кивнул на дверь в смежную комнату и с улыбкой хлебосольного хозяина предложил гостям на выбор чай или кофе. Полуэльфийка согласилась на чай, Крейг – на кофе, Грайнвилль вежливо отказался и от того, и от другого. Все дружно сделали вид, что не заметили, как мы с ректором сбежали из их компании.

– Элизабет, – тихо начал милорд Райхон, когда мы оказались в маленькой лаборатории. – Я…

– Тут хорошая звукоизоляция. Можно говорить свободно.

Он заинтересованно приподнял бровь. Я прикусила язык.

– Мне доктор говорил, – пояснила, стараясь казаться беспечной. – Когда рассказывал о своих опытах. У него тут… мыши…

– Ясно, – кивнул Оливер. – Значит, можно поговорить. Грин вам все рассказал?

– Ни слова. Наверное, ждал вас.

– Да, наверное, – ректор сконфузился. – Я зашел к Джереми. Раз уж попал сюда…

– Доктор ничего мне не говорил, но нетрудно догадаться, что библиотекаря не нашли, – решила я облегчить ему задачу и заодно прикрыть тылы, сообщив о своей сообразительности. – А леди Каролайн упомянула какой-то артефакт. Как я поняла, планируется представить дело так, будто некая моя вещь разрушила защиту корабля…

– Элизабет…

– Это разумно, – не позволила перебить себя я. – Не хочу, чтобы слухи о покушении испугали моих друзей и дошли до родителей. Давайте успокоим всех и вернемся к расследованию. Вернее, к ловле на живца. Возможно, в следующий раз мы окажемся быстрее и умнее библиотекаря.

Кто бы знал, как мне хотелось забиться в какую-нибудь темную дыру и носа не показывать. Но Мэйтин не оставил мне этого варианта.

– Вы действительно согласны на это? – уточнил ректор, то ли впечатленный моей отвагой, то ли заподозривший у меня суицидальные наклонности.

– Есть другие предложения? Кроме того, чтобы спрятать меня в каком-нибудь монастыре с перспективой переезда в лечебницу для душевнобольных? Но мне нужно связаться с родителями. Боюсь, они все же могут узнать о происшествии.

– Телефонируйте отцу.

– У нас нет телефона, – растерялась я, – даже в столичном доме.

– Свяжитесь с приемной канцлера. Возможно, удастся застать лорда Арчибальда там. Если только вы хотите.

– Хочу!

Спроси кто-нибудь – не объяснила бы, но, бог мой, смешливый мой, вечно юный бог, как мне хотелось хотя бы голос услышать. Может, виной тому лавандовые поля и качели на яблоне – воспоминания последних дней… Или другие, горечь которых не смоет годами и не развеет по разным мирам…

Мы вернулись в кабинет, и Оливер связался с телефонной станцией, назвал по памяти номер, затем – добавочные цифры, известные в королевстве не каждому. Представился и попросил соединить его с лордом Аштоном.

– Лорд Арчибальд? Оливер Райхон. Простите, что…

Я бесцеремонно вырвала у ректора трубку.

– Папа! Это я…

– Элси? – радость с волнением вперемешку. – Что случилось, малышка?

Голос – сквозь треск коммутатора и ломаные зеркала раздвоившейся памяти – чужой и одновременно нестерпимо родной.

– Папочка, не волнуйся только… Ты же знаешь, какая я неуклюжая? Я с корабля упала. С воздушного. Меня эльфийский посол пригласил, а я… Но меня милорд ректор поймал, я не ушиблась даже…

А еще я дурочка у тебя, несу непонятно что. Прости.

– Элси, – мягко, но строго. – Милая, скажи честно, с тобой все хорошо? Ты была у доктора?

– У доктора? – я взглянула на Грина. – Конечно. У самого лучшего. Он меня чаем напоил и велел впредь быть осторожней. Я буду, не беспокойся ни о чем. Расскажи лучше, как у вас дела. Как мама? Если бы можно было, я бы каждый день с тобой говорила, но телефона в общежитии нет, а я не могу постоянно попадать в неприятности, чтобы…

– Ты можешь, малышка, – улыбка. А после серьезно: – Но постарайся все же быть осторожной. Ради нас с мамой, обещаешь?

– Обещаю. Хочешь поговорить с милордом Райхоном?

– Он скажет что-то, о чем ты умолчала? Нет? Тогда не хочу. Твой ректор – редкостный зануда. Мне интереснее узнать, чем занимается в академии моя дочь, когда не падает с летучих кораблей.

Если бы в кабинете никого больше не было, разговор затянулся бы надолго. Но никто и не подумал, что я нуждаюсь в приватности, чтобы пообщаться с отцом, которого не видела с осени, поэтому рассказ о студенческих буднях получился коротким и скомканным. Веселым, насколько мне это удалось. Но в глазах стояли слезы…

– Папа, я не могу долго говорить, ты же понимаешь.

– Конечно, милая.

– Скажи маме, что я ее люблю. И тебя…

– Я знаю, Элси. И я тебя люблю, малышка. Береги себя.

Я опустила трубку на рычаг и решительно развернулась к рассевшимся вокруг стола людям и эльфам.

– Да, у меня есть семья. Это кого-то удивляет? Нет? Тогда вернемся к делам.

Пока я не передумала и не перезвонила отцу, чтобы он забрал меня отсюда.

С дальнейшими действиями определились быстро. Решили отправиться в посольство, предъявить народу нас с Оливером и озвучить выводы экспертов относительно происшествия. В роли экспертов выступали ректор академии, инспектор Крейг и лорд Эрентвилль. Выводы: нечего покупать амулеты у артефакторов-недоучек. Крейг планировал под шумок организовать проверку нескольких лавочек, по слухам, приторговывающих поделками студентов, еще не имевших лицензий. Вроде бы поступали жалобы на работу таких артефактов и кто-то даже травмировался. Вероятно, Грин слышал об этом, и идея «официальной версии» возникла не на пустом месте.

В посольстве я с душой отыграла роль счастливо спасенной девицы. Смущенно улыбалась, позволяла тискать себя всем желающим, шептала с придыханием, как сильно я испугалась и какой милорд Райхон герой. Героя тоже тискали – в основном дамы, давно искавшие повода прильнуть к ректорской груди. Мужчины скромно жали руку. Лорд Эрентвилль, с невозмутимым лицом глядя на потолок, принес извинения кованой люстре за то, что ни он, ни владельцы других кораблей не предусмотрели возможных последствий столкновения человеческой и эльфийской магии, и объявил, что будут приняты соответствующие меры. Например, запретят людям проносить магические предметы на эльфийские корабли. При всей видимой отстраненности эльфы своей выгоды не упустили. В том, что подобное решение им выгодно, я не сомневалась.

Сибил с момента моего появления в церемониальном зале вертелась рядом, но на шее не висла и от радости не визжала. Заявила, что не особо волновалась, ибо сразу знала, что ничего со мной не случится. Зато в гостях у эльфов побывала, успела обсудить с куратором курсовую и объелась до икоты экзотическими закусками. Стоило бы обидеться, но подруга и обо мне не забыла: набрала в салфетку эльфийских вкусностей, пока их не смели со столов.

А Саймон принес яблоко. Признался, что взял его еще на «Крылатом», но не успел отдать. Сибил сообщила шепотом, что слышала, как мисс Милс выговаривала сыну за то, что оставил меня без присмотра. Блажь это или расчет, но, кажется, она всерьез присматривала меня на роль невестки. Конечно, не дело, когда такие перспективные кандидатки падают за борт. По словам подруги, мисс Милс даже поплохело после этого… Хотя не повод для шуток: Саймон ведь говорил, что у матери проблемы со здоровьем.

Ко мне она подходила, как и другие. Не тискала, только по плечу погладила ласково и сказала, что рада, что все обошлось. Все-таки внешность обманчива, а бездушная драконша не воспитала бы такого чудесного сына.

Леди Райс обняла от души. Расцеловала в обе щеки. Грозилась оторвать беспечным эльфам уши, а недоделанным, в смысле, недоученным артефакторам – руки. Оливера благодарила так, словно я ей дочь родная. Потом схватила за рукав Грина, оттащила в угол и пытала его там, пока леди Каролайн в буквальном смысле не вырвала доктора у нее из рук. За тем, как полуэльфийка кокетничает с Грином, наблюдали и ее отец, и Грайнвилль, но Каролайн до них и дела не было. Грину тем более. Стоило отказываться от полета, чтобы потом позволять развязной красавице виснуть у себя на руке и нашептывать что-то на ухо? Или дочурка посла тоже изготовлением приворотов увлекается? А что? Единорог под боком, недостатка в сырье нет. И вид у доктора – чисто «объект Б». Снова стукнуть его, что ли?

От благих намерений отвлек очередной желающий поздравить меня со спасением. Когда я от него избавилась, выяснилось, что Каролайн уже выпустила доктора из цепких лапок, и целителем завладела мисс Милс. Однако стоило матери Саймона благодарно закивать, заканчивая разговор, как полуэльфийка вновь устремилась к Грину.

Я оставила Сибил в сторонке и быстро пересекла зал.

– Простите, леди Каролайн, вы не проводите меня…

Три чашки чая – чем не повод?

– Конечно, – улыбнулась она мило. – И я уже говорила, зовите меня Карой.

Небесной, угу.

Она проводила меня в гостевые покои.

Воспользовавшись благами цивилизации, я все же решилась высказаться.

– Леди Каролайн, вы предложили мне дружбу, и, надеюсь, как другу мне позволено будет заметить, что оказываемые вами доктору Грину знаки внимания несколько выходят за рамки приличий.

Фух. Выговорила.

– Приличия? – отстраненно повторила она. – Позвольте мне самой определять допустимые границы.

– А как же Грайнвилль? Он мой друг, и вы ему нравитесь…

– Он хочет на мне жениться. И занять место моего отца.

Звучит не очень романтично. И Грайнвилль именно так и говорил, даже не поспоришь. Но я попыталась:

– Одно не исключает другого. Мне кажется, вы ему по-настоящему нравитесь.

– Вы ничего не понимаете, – вздохнула полуэльфийка. – Лорд Грайнвилль – потомок древнего рода, по знатности, богатству и силе родовой магии сравнимого только с родами владык. Он обладает редкими и высоко ценимыми среди эльфов талантами. А пост представителя владыки в человеческой академии магии – это ссылка. Добровольная ссылка, на которую обрек себя мой отец, чтобы не оставлять меня одну среди людей. Бремя, которое он хочет навязать моему мужу, чтобы тот не увез меня к эльфам, где я буду считаться уродом и позором дома. Это не награда. Это жертва, которую придется принести мужчине, решившему взять меня в жены. А я не хочу таких жертв.

Вот теперь – романтично. Но грустно.

– Думаете, лучше вам выйти замуж за человека? Даже за нелюбимого?

– Нет. Люди, за редким исключением, мне неинтересны. И отец не позволит. Он не желает мне мужа, которого я переживу в силу эльфийской крови, и детей, в которых эта кровь разбавится людской еще сильнее. Разве вы хотели бы хоронить собственных детей?

Я замотала головой. Прикусила губу…

– Моему отцу это предстоит, – сказала она. – Но он сильный. А я нет. Если я выйду замуж, то только за эльфа. Но за другого. А доктор Грин – хороший человек, один из немногих…

– Вы же не хотите замуж за человека.

– Не хочу, – кивнула Каролайн. – Но если я себя скомпрометирую, лорд Грайнвилль передумает на мне жениться. Или отец откажет ему: нельзя предлагать недостойную в жены тому, кого уважаешь и ценишь. Найдется другой эльф, кто-то из младших родов и не такой… не такой…

– А Грин?

– Ему ничто не угрожает. Отец обязан ему жизнью и не переступит через этот долг. А я и не планировала ничего такого, за что принято мстить… Может, немного нарушить приличия, как вы заметили. Какие-то слухи пустить. Я не слишком опытна в таких вещах…

– Но зачем вам для «таких вещей» именно доктор?

– Я же объяснила, он достойный человек.

– Достойный чего?

– Достойный меня скомпрометировать, – как скудоумной разъяснила мне Каролайн, недоумевая, как можно не понимать настолько простых вещей.

Действительно, она же эльфийская леди, ей с кем попало компрометироваться нельзя.

– Послушайте… Кара. Зачем губить свою репутацию? Просто скажите Грайнвиллю, что не хотите быть его женой.

– Так будет лучше.

– Ему? Кто еще может судить, что ему лучше?

– Нам пора возвращаться к гостям, Элизабет.

Ну и ладно. Можно подумать, мне своих проблем мало.

– Прежде чем мы выйдем из комнаты, – леди Каролайн остановилась в дверях, перегородив проход, – пообещайте, что никому не расскажете об этом разговоре.

– А если я не могу этого обещать?

– Тогда мы не выйдем.

Мило. Интересно, какое наказание предусмотрено за нанесение легких телесных повреждений эльфийским леди? А то ведь я могу. И средней тяжести, при желании.

– Обещаю, – проговорила я со вздохом. – Никому и никогда.

В конце концов, это не мои проблемы. Грин далеко не дурак, чтобы позволить себя использовать, а Грайнвилль пусть сам разбирается с избранницей.

– Спасибо, – улыбнулась Каролайн. – Я не сомневалась, что мы с вами подружимся.

Не стоило спорить с этим утверждением. При таком отношении к тем, кого дочь лорда Эрентвилля считала возлюбленными, друзьями и всячески достойными людьми, и думать не хотелось, как она поступает с теми, кого полагает врагами.

В зале она безуспешно вертела головой и обшаривала взглядом полутемные ниши – Грина не было среди гостей. Наверное, стоило намекнуть новой подруге, что достойные мужчины по умолчанию не способны скомпрометировать девушку. Некоторые и под действием приворота пытаются соблюсти формальности и скручивают в кольцо канцелярские скрепки.

– Чему вы улыбаетесь? – подошел ко мне Оливер.

– Жизни. Забавная штука. Временами.

– Приятно видеть, что вы не унываете.

– Стараюсь. Тут ведь как на ринге: опустишь руки – пропустишь удар.

– Подумываете о возвращении в клуб Огненного Черепа? – ректор то ли не понял иронии, то ли решил сменить тему.

– Пока – только о том, как поставить свое имя под воззванием Стального Волка, чтобы никто не заметил. Впереди выходные, студентов в учебных корпусах будет немного. Попробую. А с понедельника хочу попросить леди Райс пристроить меня в одну из групп. Похожу на лекции, вспомню, каково быть обычной студенткой…

– Подразните библиотекаря, – в тон мне закончил Оливер.

– Наверняка он здесь, – продолжила я, взглядом скользя по собравшимся в зале людям. – Один из них. Запустить бы сюда единорога…

– Я уже объяснял, это не поможет.

– Помню. Просто мечтаю.

– О единороге? – Оливер вновь увел разговор в сторону. – Думаю, лорд Эрентвилль не будет возражать, если мы навестим, пользуясь случаем, вашего любимца.

Лорд Эрентвилль не возражал. Но сначала я нашла леди Пенелопу, поделилась с ней желанием заниматься в группе и сообщила между делом, что у меня как раз имеется подруга-целительница. Вопрос решился тут же: наставница отыскала среди гостей куратора группы Мэг, представила меня ей и попросила, а по сути, поставила перед фактом, что с понедельника я буду ходить на занятия с ее студентками. Кто бы отказал героине дня?

Хотя правильнее было бы назвать меня жертвой дня. Герой в это время ждал у выхода, чтобы проводить меня к моему белогривому чуду.

– Я так и не поблагодарила вас, милорд.

– Разве? А веночек?

Единорог весело фыркнул – помнил веночек. Только обсуждать нашу встречу в подпространстве не желал, притворяясь, что не слышит задаваемых мысленно вопросов. Но хоть на Оливера не топал сегодня – то ли в благодарность за мое спасение, то ли задобренный новой песенкой, исполненной ректором все на тех же ключах.

– Где вы этому научились? – не сдержала я любопытства.

– Тут, в академии. Если говорить о ключах.

– А если не о ключах?

– Вы никогда не учились музыке? – вопросом на вопрос ответил он.

– Училась… Вернее, меня учили в детстве. Но мне всегда не хватало терпения и усидчивости.

– Жаль, – по-доброму усмехнулся Оливер. – Нелишние качества для мага. Как и навыки игры на музыкальных инструментах. Клавиши и струны – отличная гимнастика для пальцев, духовые учат контролировать дыхание.

– Что выбрали вы?

– Я не выбирал, – улыбка не исчезла с его лица, но стала задумчивой и печальной, как случается, когда вспоминается что-то хорошее, но безвозвратно ушедшее. – Сестра играла на фортепиано и на флейте. Когда бывали гости – только на фортепиано. Говорила, что с флейтой у нее глупый вид, занималась ей только из-за рекомендаций целителей: слабые легкие… Фортепиано и флейта, да. – Он встряхнулся, улыбка пропала. – Это помогает в работе с потоками и плетениями, когда требуется совершать сложные пассы. Многие стараются так или иначе развивать мелкую моторику. Нет способностей к музыке – занимаются лепкой или рисованием…

Словно устыдился невольной сентиментальности и поспешил превратить душевный разговор в лекцию. Но лекции – не то, что мне сейчас было нужно. Я попрощалась с единорогом и вернулась с Оливером в банкетный зал, чтобы найти Сибил и пойти с ней в общежитие.

Ректор должен был задержаться до официального окончания вечера, но недостатка в провожающих у нас с подругой не было: сначала Саймон, получив от матери локтем в бок, изъявил желание пройтись, потом с той же инициативой выступили наши эльфийские друзья. Грайнвилль и Каролайн все равно планировали провожать Анет, и Саймон смог избежать почетной миссии, но до ворот с нами дошел, и Сибил многозначительно улыбалась, поглядывая то на него, то на меня.

У калитки щупленькая дамочка прыгала на привратника и требовала ее пропустить. Тот вежливо и, видимо, в сотый раз объяснял, что вход только для приглашенных, но, если она хочет встретиться с кем-то из посольства или гостей, пусть скажет с кем и назовется, и о ее приходе сообщат. Дама называться отказывалась.

Присмотревшись, я узнала Лидию. Вряд ли у кого-нибудь еще в академии такое же болезненное пристрастие к пудре и рюшам, нашитым даже на пальто. Розовое.

– Добрый вечер, мисс, – поздоровалась я. – Помните меня? Элизабет Аштон, мы встречались у милорда Райхона. Вы, наверное, хотите его увидеть?

– Кого? – секретарша удивленно захлопала ресницами.

– Ректора.

– Думаете, он знает?

– Что?

– Хоть что-то!

Да уж… Алиса и Безумный Шляпник. Или Алиса и Гусеница. Но скорее, Алиса и гриб. Причем грибом я чувствовала себя.

– А вы знаете? – прищурилась Лидия.

– Нет, – ответила я. Сибил, Каролайн, Анет и Грайнвилль в странный разговор благоразумно не вмешивались. Саймон остановился в стороне, прислушивался, но, видимо, тоже ничего не знал.

– А она? – не сдавалась секретарша.

– Кто? – вздохнула я, понимая, что ответа не получу.

Но Лидия изменила себе.

– Леди Райс, – сказала неожиданно внятно. – Она должна знать.

И она целительница, что в данном случае нелишне. Хотя наставница, как говорит другой мой знакомый целитель, не по этой части доктор.

Попросив эльфа передать леди Пенелопе, что ее жаждут лицезреть, я с чистой совестью покинула территорию дружественной державы. Общежитие, ванна, постель – вот все желания, что у меня остались к концу еще одного безумного дня. И волшебных капель себе накапать, пусть еще что-нибудь веселенькое приснится.