ГЛАВА 27

Марти не отвела взгляда, излишне прямого, почти вызывающего, и говорившую с ней женщину это рассердило: она привыкла видеть покорность в глазах тех, на кого смотрела через решетку.

— До тебя еще не дошло, во что ты вляпалась, Ти-ина? — протянула она издевательски.

— А так ее называю только я, — спокойно, словно между прочим, предупредил со стороны Томми. — Дорогая, не представишь мне свою знакомую?

Светский тон и это выспреннее «дорогая», никогда прежде не звучавшее в ее адрес, были до того неуместны здесь и сейчас, что Марти просто не могла не подыграть.

— Конечно, милый. Это — Эдна Кроули. Она… Да, пожалуй, никто.

Томми удовлетворенно хмыкнул, словно и не ожидал иного представления.

Лицо директора Кроули перекосило от злости.

А ведь она и правда злая. Злобная. Странно, что Марти не замечала этого в тюрьме. Директор казалась ей женщиной строгой, но справедливой, и тот их разговор, когда Эдна будто раскрылась, рассказав о погибшем сыне, надолго засел в памяти. Но теперь она тут, в компании Эверета и Беллы, и грозит Марти пистолетом, который непонятно когда и откуда успела достать…

— Я — никто? — прошипела, целясь ей в лоб. — А кем ты будешь, если вышибить тебе мозги?

Видимо, Марти должна была испугаться, но страха не было, только любопытство: когда же Эверет, без сомнений бывший здесь главным, прекратит это представление.

Однако доктор не вмешивался, продолжая отстраненно наблюдать за странным диалогом. Первой не выдержала Белла.

— Хватит, Эдна, — попросила она несмело. — Не нужно…

«Не играй с едой», — мысленно закончила Марти.

— Что тебе не нравится? — с недоброй усмешкой поинтересовалась директор Кроули. — Жалко ее? Бродяг ты не жалела.

— Я никого не жалею, — словно оправдываясь, ответила хозяйка «Островка». — Просто не мешаю дело с сомнительными развлечениями.

— С этой деловой дамой ты тоже знакома? — громко, чтобы Белла наверняка его услышала, спросил Томми.

— Немного, — кивнула Марти. — Это — та самая ведьма, которой ты обязан своим недавним состоянием.

Белла вздрогнула, взгляд ее в панике заметался будто бы в поисках выхода, а на холеном лице Эверета проступила заинтересованность.

— Вижу, вы успели пообщаться, — проговорил он с непонятным Марти удовлетворением. — И даже сделать какие-то выводы. Я полагал, вам, лорд Томас, понадобится больше времени, чтобы взять под контроль память и сознание, однако сила истинной крови… — При последнем слове на губах доктора промелькнула хищная улыбка. — Сила истинной крови впечатляет.

— Настолько, что вы решили ее заполучить? — спросил Томми. — Полагаете, получится? Лордом нужно родиться. Даже в легендах не говорится об иных способах. Впрочем, если верить этим легендам, можно стать леди. Провести обряд согласно древним традициям, обменяться кровью… Да вы, никак, замуж за меня собрались?!

— Остроумно. — Эверет оскорбленно фыркнул.

— Подобное решение отлично вписывается в придуманную вами схему, — невозмутимо продолжил Томми. — Зачем бы еще вам понадобилось разрушать мой брак, как не для того, чтобы освободить себе место? Однако разочарую вас, в империи подобные союзы незаконны.

— Продолжайте, лорд Томас, продолжайте, — высокомерно позволил доктор, хоть и видно было, как злят его скабрезные шуточки. — Развлекитесь напоследок. И супругу, бывшую, позабавьте. Видите, улыбается? Что ей еще остается? Сама, как заметила моя дорогая Эдна, виновата. Зачем было приезжать в лечебницу? Она ведь свою роль отыграла. Да и какая роль? Так — эпизод.

Марти очень хотелось вставить что-то возмущенное, но она держалась. Эверет любил поговорить, порассуждать, как и многие люди его профессии, и, чтобы разобраться, какую все-таки роль отвели ей в происходящем, перебивать его не стоило.

— Ваш брак, лорд Томас, все равно распался бы, — продолжал он. — И не по моей вине. Насколько я успел узнать леди Амалию, женщина она целеустремленная и настойчивая, умеет добиваться своего. Отца же вашего добилась? И от неугодной невестки избавилась бы так или иначе. Я лишь совместил наши стремления. Ей не нужна была Мартина, а мне нужен был лорд на острове. Знаете, как долго я пытался заманить сюда кого-то из истиннокровных? Набивался в приятели, привлекал в качестве меценатов… Но их пугал Карго-Верде. Его спящая сила, его история. Вам ведь неизвестна его история, лорд Томас? Или известна? Она похожа на историю других островов, чьих лордов уничтожили предки нынешних лордов Архипелага, в том числе — ваши. Теперь Карго-Верде жаждет отмщения, и те, в ком течет кровь убийц, это чувствуют. Быть может, только император отважился бы ступить на эту землю, но император — это как-то чересчур, да? И вдруг, после стольких бесплодных попыток, моя дорогая Белла делится чудесной новостью: ее давней клиентке понадобилась помощь в одном щекотливом вопросе…

А самой Белле требовалась помощь в изготовлении зелья, ведь приготовить нужно было нечто более сложное, нежели приворот. Нетрудно внушить иллюзию страсти тому, чье сердце свободно, но крайне нелегко заставить разочароваться в своих чувствах того, кто искренне любит. Марти сказал это остров, и ему она поверила: Томми действительно любил ее тогда, и если бы не Белла… И Эверет. Остров рассказал и об этом. Они давно друг друга знали и помогали друг другу. Доктор несколько раз спасал ведьму от прибывавших с материка проверяющих. У него были способности… Опасный, запретный дар, о котором Марти догадывалась и до этого разговора. Эверет использовал его, чтобы прикрывать свои грешки и скрывать преступления подруг. А те помогали ему в другом. Белла Паркс заманивала бродяг, Эдна Кроули сообщала о вышедших из тюрьмы женщинах, у которых не было близких и чье исчезновение оставалось впоследствии незамеченным. Таких было много, особенно после войны.

В тот раз, когда леди Амалия заказала отворот, Эверет забрал силу одной такой женщины и отдал Белле. В тумане наведенных воспоминаний перед Марти промелькнуло бледное лицо, искаженное болью, ручейки крови на каменном полу и полукруглый зал, тот самый, который она видела сейчас через решетку. Значит, все происходило здесь…

— К чему эти разговоры о прошлом? — нервно уточнила Белла. «Игры с едой» ей определенно не нравились.

— А что тебя не устраивает? — вместо Эверета отозвалась Эдна Кроули. — Время у нас есть, можно и поговорить. Какая-то ты дерганая сегодня.

— Это из-за шторма. — Ведьма поежилась и отвела глаза, случайно встретившись взглядом с наблюдавшей за ней из камеры Марти. — Мне немного не по себе. Предчувствие как будто. Я… Мне лучше вернуться к мальчикам…

— Белла, Белла, — доктор укоризненно покачал головой, — ну куда ты поедешь в такую погоду? И мы ведь договаривались, что будем вместе в этот день, помнишь? Все это делается и ради твоих сыновей тоже.

— Им-то как раз без разницы, — брезгливо отмахнулась Эдна. — Будет лорд у острова, не будет лорда, мозгов у бедняжек не прибавится.

Белла вспыхнула. Буквально. Покраснела до корней рыжих волос и, казалось, бросится на насмешницу с кулаками. Но у той был пистолет.

— Я слышала, такое бывает, — продолжила глумиться директор Кроули, — когда рожают после сорока и непонятно от кого. Да и с омолаживающими зельями ты, милочка, переборщила. Себе мордашку разгладила, детишкам — извилины. Дурачки же оба, но хоть безобидные.

— И живые, — мрачно добавила Белла. — В отличие от твоего умника.

Теперь уже Эдне кровь бросилась в лицо. И пистолет она по-прежнему держала в руке — сжимала так, что Марти невольно зажмурилась, ожидая выстрела.

Но обошлось.

Эверет, которого перебранка женщин, очевидно, развлекала, не вмешивался какое-то время, но в решающий миг встал между спорщицами.

— Не нужно ссориться. Особенно теперь, когда мы близки к тому, чего так долго ждали. Очень долго… Понимаете, лорд Томас? — Он опять обращался к Томми. — Вы же знаете, острову нельзя оставаться без лорда. Это чревато проблемами для его обитателей. Для одаренных… — Взгляд на Беллу. — И всех остальных. — Улыбка Эдне. — Я мечтал исправить это и не рассчитывал, что воплощение моего плана в жизнь растянется на годы. Поначалу все складывалось удачно. Чаяния вашей матери оправдались, вы согласились обратиться в суд, а мне удалось устроить так, чтобы вашу бывшую супругу отправили именно на Карго-Верде. Далее действие зелья должно было закончиться, и вы примчались бы за ней. Если не от большой любви, так затем, чтобы сохранить в секрете обстоятельства вашего брака, а особенно — того, как он был аннулирован. Но возникли непредвиденные препятствия. Сначала леди Амалия что-то заподозрила и, когда снадобье Беллы перестало действовать, подыскала другую ведьму. После император заинтересовался вами, а я уже говорил, что пока не считаю себя готовым противостоять его величеству. Вот и пришлось нам с Мартиной подождать вас…

Потому-то ей и отказали в досрочном освобождении в прошлом году. Не из-за тюремного лазарета — из-за того, что она еще нужна была в качестве приманки.

— Но от судьбы не уйдешь, да? — Доктор самодовольно потер руки. — Вы все равно оказались на острове, Томас. Я ведь могу называть вас Томасом? И не просто на острове, а в лечебнице. Полностью в моей власти.

— Но до сих пор жив, — заметил Томми. — И нет, не можете.

Эверет ответил гадкой ухмылкой.

— Попробуйте мне запретить. Томас. А живы вы — пока! — по двум причинам. Первая: я поначалу сомневался, можно ли использовать в качестве жертвы лорда, который не помнит, что он лорд. Потому и не торопился. Надеялся, вы хоть немного восстановитесь. Вторая — шторм. Предупреждения начали поступать еще в начале весны, и я подумал, что было бы замечательно провести ритуал на пике концентрации силы — моей и моего острова. А тут и Мартина так вовремя помогла разобраться с вопросом вашей пригодности. — Доктор обернулся к ней. — Отличное решение — смоделировать ситуацию, лежавшую в основе парамнезии. Но свою судьбу вы этим тоже решили.

— У вас ничего не получится, — покачал головой Томми. — Даже будь на моем месте сам император. Я говорил: лордом нужно родиться.

— Я и родился, — пожал плечами Эверет. — Лордом без острова, что в данном случае только кстати, ведь для того, чтобы привязать к себе остров, нужно быть свободным от других привязок. Оттого истиннокровные следят за тем, чтобы их наследники появлялись на свет именно на родовых островах, или привозят их туда в раннем детстве, чтобы закрепить связь… Так ведь? Мне говорили, что так. Но я никогда не бывал на Архипелаге. Не приглашали, знаете ли. Правду сказать, я даже не догадываюсь, кто из лордов и в каком поколении отметился в моем роду. Своих родителей я помню и не сомневаюсь, что и отец и мать были мне родными, а вот насчет их родителей не уверен. Обе мои бабушки были красавицами, судя по семейным портретам, любая могла иметь интрижку с кем-нибудь из лордов. Не мне их судить. Долгое время я и не подозревал, что за кровь во мне течет. А вот дар… Уникальный дар, который мог стоить мне жизни, осознал рано. Прятал его, как мог, оттого и приехал однажды сюда. И тут-то, на Карго-Верде, все и открылось. Остров позвал меня. Или призвал? Избрал своим лордом. Оставалась самая малость — провести ритуал привязки. Но мне не хватало опыта и знаний. Не на Архипелаге же было просить о помощи? Нет, на подобное я не отважился. Но нашел других людей, не лордов, но приближенных к ним, осведомленных в некоторых вопросах. Воспользовался своими способностями, чтобы получить интересовавшую меня информацию, но, видимо, мне рассказали не все, так как жертвоприношения не способствовали привязке к острову, а лишь увеличивали мою собственную силу и позволяли этой силой делиться. — Он посмотрел на Беллу. Наверное, ожидал кивка или благодарной улыбки, но ведьма, по-прежнему мрачная и чем-то напуганная, все так же недобро поглядывала на Эдну Кроули. — Тогда я понял, что для полноценного ритуала мне нужен лорд, — скомканно закончил Эверет, не дождавшись поддержки.

— Вам нужен доктор, — покачал головой Томми. — Не пробовали обратиться к кому-нибудь из коллег?

— Не верите в мой рассказ?

— А должен?

— Зачем вообще ему что-то рассказывать? — пробормотала Белла. — Зачем было приходить сюда раньше времени?

— У кого-то нервишки шалят, — прокомментировала ее недовольство директор Кроули.

«Им всем тут нужен доктор», — подумала Марти.

Белла близка к истерике. У Эдны чешутся язык и руки — так хочется сделать кому-нибудь больно. Эверет во что бы то ни стало стремится рассказать о своей избранности.

Это не шторм, нет.

Шторм лишь усиливает то, что годами формировалось в душе.

У Беллы — страх, что ее темные делишки выплывут наружу, от запрещенных зелий и контрабанды до соучастия в убийствах. Предстоящее ей не нравится. С безликими и безымянными жертвами было проще, и совесть, остатки которой ведьма еще хранила, почти не мучила.

У Эдны Кроули — жестокость. Она не позволяет себе этого в тюрьме. Прямо не позволяет. Не ходит по камерам с дубинкой, не поливает арестанток из шланга, не заставляет часами стоять во дворе под палящим солнцем с кружкой воды на голове. Это делали другие, в то время как Эдна демонстрировала сдержанность и суровую справедливость. И наблюдала со стороны. Как и за жертвоприношениями, от которых, не будучи магом, не получала ничего, кроме извращенного удовольствия от созерцания чужих страданий. Но если бы ей позволили…

— Значит, не верите, Томас? — повторно спросил Эверет, до которого Марти не добралась в своих рассуждениях. — И не чувствуете ничего? Например, силу этого места, которая не дает вам дотянуться до вашего острова? Вижу, что чувствуете. Знаю. Иначе вы давно уже попытались бы что-то предпринять. Но понимаете ведь, что у вас ничего не выйдет. Сказать почему? Потому что мы находимся в доме лорда Карго-Верде. В моем доме.

Белла снова пробубнила что-то, но Марти не расслышала слов. Она думала об Адаме, затихшем в своей камере и не издавшем ни звука с тех пор, как явился доктор с сообщницами. Если Эверет не солгал про дом, надеждам Адама вернуть себе силу и свободу не суждено сбыться. А сам Эверет, хоть и не затыкался ни на минуту, об Адаме-Вивиен и слова не сказал. Зачем с виду безобидную девушку привезли сюда? Тоже узнали ее по фотографиям и к лорду на жертвенном алтаре решили добавить еще и леди?

— Нет, — отозвался на ее опасения остров. — Никто его-ее не узнал. Просто прихватили с собой путающуюся под ногами девицу. Она ведь могла рассказать кому-нибудь, что видела и слышала в лечебнице.

Теперь, значит, не расскажет?

— Эверет — менталист. Он ничего не предпринял сразу, так как бережет силы для ритуала. А став лордом, рассчитывает приумножить способности, чтобы перекраивать память и чувства людей по своему желанию.

«Он это может? Стать лордом?»

Остров не ответил.

— Ясно, — услышала она вместо него голос Томми. — Вы, выходит, здешний лорд. А дамы с вами, я так полагаю, ваши леди? Обе?

— Это все, что вас интересует? — уточнил Эверет. Невозмутимый и неизменно желчный тон лорда Стайна начинал его нервировать.

— А вы собирались рассказать, как собираетесь пустить мне кровь? Нет уж, о женщинах говорить приятнее, пусть даже одна из них — дерганая ведьма, а вторая — психопатка с тягой к насилию. Но, если вы и правда хотите стать лордом, признанным империей, придется выбирать. Двоеженство даже в Дарнии уже упразднили.

— Все! — взвилась Белла. — Мне надоело это слушать.

Она развернулась к выходу, но и двух шагов не сделала, как раздался выстрел.

Ведьма плашмя рухнула на пол.

— Мне тоже надоело, — сказала Эдна Кроули, опуская пистолет. — Вопрос относительно выбора отпал, лорд Томас?

— Эдна… — Эверет покачал головой. С укором — и только. — Зачем же так?

— Ты сам сказал, что она превратилась в обузу. И эти ее истерики… Да и детишкам пора понять, что мы тут не в игры играем. — Она подошла к решетке и остановилась так, чтобы видеть сразу и Марти и Томми. — Время заткнуться, Стайн, если не хочешь, чтобы следующую пулю поймала твоя женушка.

— Сейчас или потом — какая разница? — пожала плечами Марти. — Вы сами сказали: моя судьба решена.

Произошедшее на ее глазах убийство не ужаснуло, на войне она видела смерти куда более жуткие, но вызвало чувство странного недоумения. В спектакле, где Эверет отвел себе главную роль, чтобы читать с упоением длинные монологи, эта сцена выглядела неуместной и бессмысленной интермедией. Эдна хотела показать, что они с доктором настроены серьезно? Но разве Марти или Томми сомневались в этом? Ничуть. Оттого и спокойны оба: осознание неизбежности избавляет от страха.

— Разница в том, как умереть, — ласково проговорил Эверет. — От пули? Или, быть может, от проклятия? Я был бы не прочь изучить его действие, понаблюдать… Печати ведь снять несложно.

«Валяйте», — хотела сказать Марти. Если они в самом деле находятся в доме лорда, сила этого места убьет ее в считаные минуты.

Но, невзирая ни на что, в глубине души до сих пор жила надежда, что все еще обойдется, что они выживут и выберутся отсюда. Остров ведь по-прежнему говорит с ней.

Хотя и с Эверетом он говорил…

Грохот, эхом прокатившийся по подземелью, прервал ее размышления. Стены вздрогнули, но устояли.

— Что это? — Эдна растерянно посмотрела на доктора, но тот и сам пребывал в замешательстве.

— Ваш дом? — Томми неожиданно рассмеялся. — Утверждаете, что это — ваш дом, и понятия не имеете, что в нем происходит?

Эверет напрягся. Даже вены вздулись на висках…

— Я больше не могу его прятать, — прошелестел над ухом Марти бесплотный голос. — Остальных попробую, но его — уже нет…

— Кого? — спросила она вслух, снова забывшись.

На счастье, ее не услышали.

— У нас посетитель, — с кровожадными нотками сообщил Эверет Эдне. — Нужно встретить. — Обернулся к мужчине в форме санитара, все это время стоявшему в стороне так тихо, что Марти успела забыть о его существовании. — Уберись тут, — доктор кивнул на тело Беллы, — и присоединяйся к нам. Возьми с собой мою гостью, ей будет интересно.

Во всем виноват выстрел.

Фаулер остановился, пытаясь определить, откуда послышался звук, но мешало гулявшее по развалинам эхо. Пес тщетно прислушивался и принюхивался, оглядывался, забыв, как ненадежен пол под ногами, и в конце концов оступился. Успел отшагнуть назад, но образовавшаяся в сгнившем паркете трещина с треском и скрежетом поползла вперед, стремительно расширяясь.

Малыш Кенни сориентировался первым — рванул за поворот, туда, где их ждали Аманда и Валери. Кен-большой замешкался на секунду, потом подхватил на руки Джессику и побежал за щенком.

Трещина трещала, обломки падали вниз…

«Успеем», — уверял себя оборотень. И вдруг остановился как вкопанный.

В ту же секунду несколько ярдов коридора перед ним с грохотом провалились в темноту, оставив лишь облако пыли.

Вот и не верь после такого в песье чутье. Есть оно. Есть!

А коридора впереди нет. И позади до сих пор трещит и ломается. Видимо, им с Джессикой повезло остановиться в том месте, где пол имел надежную опору, но особой радости это не внушало. Живы — да, но надолго ли, если застрянут тут без возможности выбраться?

— Эй, пушистик! — выглянула из-за угла Валери, когда осела поднятая обвалом пыль. — Ты цел?

— Мы целы, — поправил он.

— Перебраться сумеете?

Расстояние, разделявшее их, было не так велико. Кен рискнул бы прыгнуть, даже с Джессикой, вцепившейся в него мертвой хваткой. Но сложность состояла в том, что прыгать пришлось бы на маленький выступ, оставшийся после обрушения. Валери едва наступала на него, опасливо придерживаясь за стену, а если здоровенный оборотень рухнет со всего маху… Нет, это — все равно что сразу вниз сигануть, а там, насколько различают глаза, дыра в несколько этажей, не в лепешку, но расшибешься точно. И по стенам Фаулер ползать не умел, он же пес, а не паук.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал он Джессике. — Только отпусти меня. Ненадолго.

Она боязливо сползла на пол, но продолжала цепляться за его пиджак. Рыться в карманах ему это не мешало. Почти не мешало.

— Зар-раза! — рыкнул он, напугав девочку.

Хотя не исключено, что она испугалась стука — пистолет выпал, ударился о пол у ног и отскочил прямиком в дыру. Запасные обоймы можно смело бросать следом.

Но Кен искал не оружие.

Все-таки оборотничье чутье — отличная штука. Работает, правда, через раз, но уж когда работает, то на все сто.

Фаулер осторожно, чтобы и их не уронить, достал замагиченные цепочки. Связал вместе, и узелок тут же разгладился, превратившись в аккуратно сплетенные звенья. Значит, силы своей в доме лорда артефакт не утратил.

Убедившись в этом, Кен принялся растягивать цепочку, наматывая, как лассо, на локоть. Когда длина была уже достаточной, бережно отстранил Джессику и выбросил тонкую цепь вверх — так, чтобы один ее конец остался у него в руках, а второй захлестнулся вокруг потолочной балки, на вид достаточно крепкой, но Кен не доверял одним только глазам, а потому несколько раз дернул за цепочку, проверяя, не распутается ли она и выдержит ли балка.

Выдержит.

— Отлично придумал, лейтенант, — оценила Валери, от волнения забыв обозвать его пушистиком.

— Поймаешь? — Он взглядом указал на Джессику.

— Да.

— Н-не хочу! — испуганно отстукивала зубами девочка, пока он пытался оторвать от себя ее руки. — Не надо…

— Надо, Джесси. Ты же хочешь выбраться? Значит, надо.

— Я боюсь.

— На мол от матери сбегать не боялась?

Неизвестно, что подействовало, строгий тон или напоминание о Крис, но Джессика перестала скулить и с силой ухватилась за цепочку.

— Она прочная, не волнуйся, — уверил Кен, для надежности обернув цепочкой запястье девочки и пропустив один виток под мышками. Крепление-артефакт мягко фиксировало и так же легко отпускало, но перебарщивать с узлами не стоило. — Закрой глаза, если все еще страшно.

Когда Джессика зажмурилась, подхватил ее и с силой толкнул в сторону приготовившейся ловить Валери. За несколько мгновений, пока девочка летела над провалом, в груди похолодело, но «птица-балаболка» не оплошала: поймала Джесси еще в воздухе, мягко опустила на хрупкий выступ и тут же втянула за угол, в коридор, в котором, как помнил Кен, пол был почти целым и внешне вполне надежным.

Спустя минуту Валери выглянула опять.

— Лови! — В сторону Фаулера полетел привязанный к цепочке ботинок. — Не упусти, или придется нести меня на руках!

— Размечталась.

Ботинок он поймал, но на этом везение закончилось.

Кен намотал цепочку на запястье, прикинул, как перелетит через дыру, зацепится за стену… И на всякий случай дернул еще раз, проверяя прочность балки. Даже не сказать что сильно дернул, но…

Что-то хрустнуло, скрипнуло, и здоровенный обломок сорвался с потолка и улетел вниз, чудом не утянув Фаулера за собой. Только смотавшаяся с руки цепочка оцарапала до крови, и пыль опять попала в глаза…

— Твою ж!..

…и в рот.

А когда он отплевался и проморгался, увидел, что новый обвал прихватил тот самый выступ, на который недавно выходила Валери, и часть стены, за которую она держалась.

Но испугаться Кен не успел.

— Ты там как, пушистик? — послышался встревоженный голос.

— В порядке. Что у вас?

— Да вроде нормально. Погоди минутку…

Минутки не прошло, как он заметил высунувшееся из-за обсыпавшегося угла зеркальце.

— М-да, — сдержанно прокомментировала увиденное в отражении Валери.

Кен сказал бы больше, не будь поблизости Джессики. Он оказался заперт на крошечном «рифе», и надежность опор уже не внушала уверенности. Пес и шевельнуться лишний раз опасался.

— Выберусь, — заявил он, снабдив самоуверенное обещание беспечной улыбкой. — Вы только не высовывайтесь. Лучше перебирайтесь потихоньку в уцелевшую часть дома.

— Мы бы с радостью, но… Мэнди плохо. Без тебя я ее не вытащу.

Гадство! А ведь начиналось все неплохо.

— Лейтенант, ты…

— Тсс! — Что-то они расслабились. Болтают, словно в общественном парке, а не в логове убийцы. — Помолчи. Джесси, и ты тоже. Я придумаю что-нибудь.

Должен придумать. Добраться сначала до Вэл и Джессики. Потом забрать Аманду. Разыскать ее брата, пока не стало поздно…

И Джо. Кто найдет Джо, если не он?

Кен медленно и осторожно обернулся, чтобы оценить, насколько поврежден коридор, по которому он сюда добрался. Быть может, удастся вернуться по нему же и поискать обходной путь.

Увы, дорога вниз и та выглядела надежнее.

Фаулер подумал, что это тоже вариант. Не обязательно ведь сворачивать себе шею. Если зацепиться вон за тот выступ, а после пройти по той доске… если она выдержит его вес, конечно… А там уже прыгнуть, вряд ли темный провал тянется вглубь до бесконечности…

Он увлекся составлением плана, небеспроигрышного, но и небесперспективного, однако шаги вдалеке расслышал. Пока еще вдалеке.

— Вэл, — позвал тихо. — Ни звука.

Если повезет, их не заметят, даже не станут сворачивать в обвалившийся коридор. Зачем? Понятно, что грохот не могли не услышать, но этот дом постоянно рушится, что же теперь — проверять всякий раз, как где-то упадет очередная стена?

Шаги тем не менее приближались. Люди — двое, кажется, — четко знали, куда направляются. А направлялись они именно сюда.

Точно — двое.

Вскоре к звукам добавились запахи, и, опознав их, пес ощерился.

Эдна. Она всегда пахла тюрьмой, и не важно, сколько раз за день успевала выкупаться и сменить одежду: запах казенного белья, кирпичных стен, металлических дверей и залитых хлоркой сортиров въелся в ее кожу, а может, и в душу.

Второй — Эверет, разумеется. Он пах дорогим одеколоном, крепким кофе, сыростью отчего-то. Автомобилем. И улицей, похожей на ту, где несколько дней назад встречался с Мартиной Аллен. Кен не сумел тогда понять, кому принадлежит кажущийся знакомым запах, а Мартина не помнила о той встрече.

Следом за Эверетом и Эдной тянулся еще один запах — кисло-горький душок недавней смерти: страх и боль, кровь и порох. Значит, предшествовавший обвалу выстрел унес чью-то жизнь. Чью? Лучше не думать об этом. Да и некогда: шаги слышались уже совсем близко.

— Кеннет! — Эверет появился из-за поворота первым и остановился на границе обвалов. — Можете не верить, но я безумно рад вас видеть.

— Безумно — это как раз про вас, — сквозь зубы процедил Фаулер.

— Ох нет, — вздохнул доктор притворно. — Неужели еще один остряк? Избавьте меня от этого, лейтенант.

Эдна слов на приветствие не тратила, отсалютовала державшей пистолет рукой и встала рядом с Эверетом.

— Видишь, дорогая, — обратился к ней тот, — никому нельзя верить. — И тут же к Фаулеру: — Неужели жизнь невинного ребенка ничего для вас не значит? Вас ведь по-хорошему просили… Впрочем, не стану лгать, девочке ничего не угрожает. Уже утром она вернется домой.

— И забудет события последних дней? — мрачно уточнил пес. О том, что Джессики уже нет в комнате, в которой ее заперли, он сообщать не собирался, а Эверет и Эдна, очевидно, решили, что он только направлялся к девочке, когда провалившийся пол превратил коридор в ловушку. Только бы Валери не вздумала снова выставить зеркало, его блеск легко заметить. — Убийство матери тоже сотрете из ее памяти?

Менталист, с которым Кена разделяло не менее десяти ярдов темных дыр и гнилых досок, заинтересованно прищурился.

— Поразительная догадливость. Давно у вас обнаружилось это качество?

— В тот день, когда вы убили Крис и пытались подставить меня. — Фаулер перевел взгляд на Эдну. — Почему? Из-за того, что она хотела уехать с Эриком? Джим давно мертв, а Крис заслуживала счастья…

— Заткнись, — угрожающе оборвала Эдна. — Даже имя его произносить не смей. Это он заслуживал счастья. Он, а не твоя шлюха. Терпеть ее не могла… Вас обоих!

— И придумала, как избавиться от нас одним махом, да?

Сказать, что он чувствовал себя идиотом, — ничего не сказать. Сколько лет длилась эта ложь и эта неприязнь, а он ничего не заподозрил. Эдна демонстрировала симпатию, почти дружелюбие, угощала чаем и делилась проблемами, а к невестке относилась с добродушной снисходительностью, как к не слишком разумному, но в целом милому ребенку… Госпожа Кроули — отличная актриса. Одна ее истерика после «похищения» внучки чего стоит! А Кен и тут прокололся. «Самый очевидный ответ», — написала Мартина. А в доме Эдны не было посторонних запахов, только ее и Джессики. Конверт и вовсе пах только Эдной. Разве не очевидно было?..

— Зря вы так плохо о нас думаете, Кеннет, — укорил Эверет. — Никто не планировал избавляться от вас. Вы лишь оказались бы, скажем так, в затруднительной ситуации, из которой я с радостью помог бы вам выпутаться. Мне действительно хотелось, чтобы между нами установились добрые отношения.

— Ты просто хотел, как и Джесси, завести собаку, — осклабилась Эдна.

Фаулеру плевать было, что они там хотели. У него все еще оставался план, от обдумывания которого его отвлекли. Прыгнуть вниз, на выпирающий обломок стены, оттуда — перебежать по доске…

Но он не прыгнул. Услышал снова шаги в коридорах. Снова двое, снова мужчина и женщина. Мужчину Кен не опознал, а женщина пахла знакомо. До боли под ребрами знакомо…

— Я отказался от этой затеи, — продолжал между тем Эверет. — Вы слишком непредсказуемы, Кеннет. И догадливы, как выяснилось. Это и есть ваше знаменитое песье чутье? Лишь раз столкнулись с моим мертвецом, как что-то заподозрили, а сегодня уже и доказательства раскопали. Надеюсь, немногие на острове видели ту газету? Ради их же блага надеюсь…

Кен сжал кулаки. И правда идиот! Сам ведь ткнул Белле в лицо статью с фотографией, а она быстро сориентировалась и заманила его в подвал. Еще одна непризнанная актриса, чтоб ее!..

Впрочем, о Белле и собственной глупости он вспомнил постольку-поскольку, слух и обоняние не оставили мыслям шансов.

— Завести морского пса, — с деланой мечтательностью протянул доктор-менталист. — Это было заманчиво. Однако есть цели более интересные. Вот, например, много лет назад, когда я только приехал на остров, хорошая знакомая… ныне покойная, хм… рассказала мне об одной девушке. Весьма необычной девушке, чрезвычайно одаренной, обладающей поистине неординарными способностями. И что странно, моя знакомая ту девушку жалела, считала неполноценной из-за того, что дар в ней затмил чувства, а я, напротив, считал это одним из главнейших ее талантов. Только представьте, на что способен маг, лишенный ограничителей в виде сентиментальных привязанностей. Никаких искажающих восприятие эмоций — чистая логика, здравая оценка ситуации, абсолютная объективность суждений… Но, увы, все это лишь в теории. Привязанность у той девушки, как оказалось, имелась, давняя, крепкая и болезненная, а все мои попытки как-то повлиять на ситуацию оканчивались крахом. Потому что существует лишь одно решение…

И лишь одна девушка, вернее — уже женщина, подходит под данное Эверетом описание. Наверное, доктор полагал, что ее появление сразу же после его слов станет для Кена сюрпризом, но пес предсказал его с точностью до секунды: унюхал, высчитал по приближающемуся стуку каблуков…

— Джоан, дорогая, а мы тебя заждались.

Кен тяжело выдохнул. Взгляд скользнул по невзрачному лицу остановившегося за спиной Эверета человека в униформе лечебницы, но, не в силах сконцентрироваться на нем, вернулся к Джо.

Жива. Это — главное. С остальным они разберутся.

Хотелось верить, что обязательно разберутся, но…

Джо походила на тень самой себя. Что бы ни говорил Эверет, что бы сама она ни говорила о своей неспособности на глубокие чувства, столь бесчувственной она никогда прежде не выглядела.

— Увы, пока это — мой максимум, — с искренним сожалением сообщил доктор. — Почти пятнадцать лет мне понадобилось на то, чтобы пробиться через естественную ментальную защиту вашей подруги. Еще три года я потратил, пытаясь наладить наше с ней взаимодействие, но оно возможно только тогда, когда Джоан погружена в частичный транс. Все же ведьмовское начало в ней тоже сильно, а мне это мешает. Зато и встречи наши миз Гарнет благополучно забывала, возвращаясь в нормальное состояние. Хотя они все забывают, как вот наша общая знакомая — миз Аллен. С ней работать было на удивление легко, запечатанный маг совершенно беззащитен. Несколько встреч в тюрьме, и я уже мог позвать ее из любой части острова. Нужды в этом не было, исключительно исследовательский интерес… Но и с Джоан мне удалось кое-чего добиться. К примеру, устойчивой реакции на определенное сочетание слов, независимо от того, кем они будут сказаны. Белла сомневалась, что это сработает, но, как видите…

Видел. Смотрел, не отрывая глаз. Думал, но мысли текли неспешно и вяло…

Белла? Ну конечно же Белла. Она говорила, что пыталась дозвониться до Джо. Наверное, разыскивала ее по поручению Эверета, а потом так кстати обнаружила рядом со своей гостиницей. Произнесла то самое сочетание слов, и Джо стала такой… Никакой…

— Что мне по-настоящему мешает, это вы, Кеннет. Правда, Джоан? — спросил Эверет у Джо, и она медленно кивнула в ответ. — Помнишь, мы говорили о твоих страхах? О самом большом твоем страхе? Повторишь для лейтенанта, чего ты боишься больше всего?

— Боюсь… навредить ему… — Голос ее звучал подобно голосу механической куклы. — Боюсь, что… с ним что-то случится из-за меня…

— Теперь понимаете, Кеннет? Страхи — это то, что мешает нам жить и развиваться, ограничивает нас в выборе, лишает истинной свободы…

— По-вашему, сейчас она свободна? — не выдержал Кен.

— Еще нет, — согласился Эверет. — Но скоро будет. Эдна, дорогая, отдай Джоан пистолет.

— Ты уверен? — Эдна покосилась на Джо с сомнением и опаской.

— Конечно, — беспечно отозвался доктор. — Если страх нельзя победить, его нужно пережить. Иного способа справиться с ним нет. Так ведь, Джоан? — Он сам вложил оружие в ее безвольно опущенную руку и ободряюще похлопал по плечу. — Ты знаешь, что надо делать.

Все-таки нужно было прыгать. Но Кен стоял, словно врос в оставшийся посреди разрушенного коридора островок-осколок. Наблюдал отстраненно, как неспешно поднимается, чтобы уставиться ему в грудь, дуло пистолета, затем перевел взгляд на отсутствующее, но даже под этой маской красивое лицо Джо.

— Прости, — сказал негромко, но эхо отнесло ей его слова. — Прости, что не могу оторвать тебе голову. Даже если бы дотянулся, не смог бы…

Звук выстрела показался далеким и нереальным, но острая жгучая боль, вонзившаяся в грудь слева, была настоящей. Оборвала на полуслове, на полувдохе, выбила опору из-под ног, и Кен полетел назад, спиной вниз, в темный провал… Удара о камни он уже не почувствовал.