27

Евгения

Саша проводит ладонью по своему бедру.

— Иди ко мне, Жень, — предлагает сесть к нему.

Я не против, наоборот, но вот так просто подняться и усесться на колени к мужчине по первому же зову не решаюсь. Не хочу, чтобы он подумал, что для меня это в порядке вещей. Но когда Саша тянется ко мне и повторяет свою просьбу вербально, я без лишних колебаний опускаюсь на него. И без особой грации. На ногу Саше пяткой наступаю.

— Извини…

Смущаюсь жутко, что слышно как в груди клокочет.

Саша за талию меня крепче притягивает, и я чувствую жар, исходящий через футболку от его крупного твердого торса.

А я мягкая. Я таю, как мороженое на солнце, и кажусь себе какой-то нескладной.

Моя пятая точка соприкасается с мужскими бедрами всей площадью. Ступни напряженно висят в воздухе, и я не знаю, куда деть свои руки.

Держу их перед собой, ссутулившись и отгородившись от Саши плечом. Дышать спокойно и так нет никакой возможности, а Саша меня окончательно кислорода лишает тем, что с щемящей лаской проводит щекой по моему плечу.

Александр Химичев – монополист.

Он единственный, у кого есть способность контролировать производство и поставку порхающих созданий, наводящих смуту в моем животе.

Я в майке. У Саши горячее и гладко выбритое лицо. Я чувствую запах мужского парфюма.

Красивый до дрожи. Сильный. Желанный. Он что-то говорит… Но я слишком увлечена происходящим внутри меня и половину прослушала.

Саша еще раз задевает щекой мое плечо, и внизу живота высаживается очередной крылатый десант.

— Что... будешь? — повернувшись к нему, свожу брови.

— Извиняться, — хрипло выводит, сжимая ладонью мой бок.

— Ты? За… что? — удивляюсь.

У Саши темнеют радужки. Его ресницы опускаются, и он трогает мои губы. Щекочет большим пальцем, вниз оттягивает, пачкая подушечку в моей слюне.

— За это… — он смотрит на мой рот.

Я знаю, что сейчас будет, но это осознание не помогает мне подготовиться к столь яркому переломному моменту.

Потому что одно дело – мечтать о Сашиных поцелуях, а другое – ощущать его настойчивые губы на своих.

Это абсолютно приятно. Сладко, нежно, с наполненностью очень важным смыслом. Столько классных и правильных ощущений я в своей жизни еще не испытывала. И даже когда Саша толкается языком в меня, я с удовольствие ему уступаю и отвечаю. Стараюсь. Хочу, чтобы ему тоже понравилось.

И к черту смыслы.

В животе так сладко тянет.

Я ерзаю у Саши на коленях, обвиваю лодыжки вокруг его ног, крепче стискиваю за шею. Наши языки сплетаются. Сашина ладонь скользит мне между бедер. И вместо того, чтобы сомкнуть ноги, я их наоборот расслабляю. По телу бегут волны необычного тепла. Саша затягивает меня в еще один поцелуй – громкий, влажный и требовательный, а затем отстраняется.

— Идем? — жарко шепчет, толкаясь носом мне в щеку.

— Куда? — задыхаясь, шепчу.

Сашино тяжелое дыхание опаляет мою кожу. Его руки крестом пересекают мой бок и оказывают давление на бедро. Он плотнее усаживает меня на себя.

— В комнату, — снизу вжимается пахом. — Хочу тебя…

Знаю, что хочет, чувствую. И отказывать ему не собираюсь. Но не ради него. А ради себя. Тоже хочу до конца с ним дойти. Хотя бы раз.

Лицо горит, а о том, что творится во влажной тесноте между бедер, даже думать горячо. Мозги плавятся.

— Там… Там же Миша спит, — что-что, а это я соображаю.

— И что нам теперь делать?

Саша смотрит на меня исподлобья выжидающе, так, словно у него уже есть готовое решение.

— Я… не… знаю, — у меня таковое отсутствует.

— В ванную пошли?

— Звучит как… план, — я неуклюже шучу.

И Саша улыбается. Снимает с меня руки, чтобы подтолкнуть, поставить на ноги, подняться и увести меня в ванную.

О, нет… Тут слишком светло и тесно.

В панике наблюдаю, как Саша дверь закрывает, стягивает с себя футболку и распускает ремень на джинсах.

Я резкими скачками разглядываю Сашу: широкие плечи, узкие бедра, грудную мускулатуру, пресс, предельно четкие очертания мышц, не все названия которых мне известны.

У Саши есть волоски на груди. Гораздо больше их внизу живота, который они прорезают темной и такой смущающей меня полоской.

Судорожно выдыхаю. Вот теперь я плохо представляя себе, что будет дальше.

Мне раздеться? Или он сам? Это будет в душе? Или как? Блин…

— Все в порядке? — спрашивает Саша, заметив мою растерянность.

Я жмусь к холодной ванне и киваю. Саша наступает и опускает руки мне на бедра. Мягко тянет на себя, подхватывает теплой ладонью под поясницей и опускается ртом на мои губы. Его поцелуи успокаивают. Правда с учетом его роста мне приходится привставать на цыпочки или Саше сильно сутулиться. Но, в общем-то, это даже неудобством не назовешь.

Неудобства начинаются чуть позже.

— Можно? — Саша подцепляет пальцем бретельку моей серой вельветовой майки.

Я пожимаю плечами, а потом киваю. Саша стягивает с меня топик, и я послушно поднимаю руки.

— Не надо, — лифчик прошу оставить.

Он черный и плотный. И я стесняюсь того, что у меня под ним: большие темно-розовые ореолы и крупные сморщенные соски. Как у женщины.

Блин, да, я женщина. Я грудью до двух лет кормила. Но все же я бы предпочла, чтобы мое тело выглядело не так, более скромно, а не кричало о том, что я родила в восемнадцать.

— Ладно, — Саша не настаивает.

Его полыхающий взгляд медленно скользит по мне. Изучает. Становится очень тяжелым. Волнует безумно. Саша снова на мой рот нацеливается.

Меня шатает от его поцелуев и прикосновений. Все его ласки, то дразнящие и невесомые, то пылкие и требовательные, принимаю с восторгом и упоением.

Продолжая целовать, он умудрился стянуть с меня бриджи вместе с бельем. Не полностью, но достаточно для того, чтобы потрогать меня… везде и перепачкать пальцы в моей влаге. Это не стыдно, а очень волнительно и приятно. Слишком. С моим телом сейчас такие вещи потрясающие происходят, что я просто не в состоянии смущаться. То, что я чувствую, сильнее стыда и неловкости.

— Ох…

И все же я в шоке отрываюсь от Сашиных губ и смотрю вниз, наблюдаю, как он стягивает свои джинсы по бедрам вместе с бельем… И меня охватывает дрожь.

Ой… Его мужской орган… Его размеры и внешний вид обескураживают… И он отличается по цвету от Сашиного тела. У меня немного кружится голова. И это все, о чем я успеваю подумать. Саша меня разворачивает, подталкивает к ванне и ниже приспускает мою одежду.

Я вздрагиваю от соприкосновения с холодной эмалью. Мурашки осыпают мою кожу. Я не боюсь, но волнуюсь, безусловно.

— Саш… Стой… Подожди… — выпрямляюсь и оглядываюсь.

У меня никого не было. Ну… кроме. Но я в курсе, что мы пропускаем очень важный этап.

— Перестать… вообще? — Саша с беспокойством меня разглядывает.

— У-у тебя… есть? — вывожу не своим голосом.

— Не-а, — громко выдохнув, Саша настойчиво ласкает мой бок пальцами. — Это сильно большая проблема?

— Ну… а как? — глаза таращу.

Мне, что ли, еще объяснять ему, чем грозит незащищенный секс?

Саша наклоняется и успокаивающе шепчет мне прямо в ушную раковину:

— Я в порядке. И я о тебе позабочусь… — его губы касаются нежной кожи у меня за ухом и скользят по шее. — Если готова?

— Ладно… — я подрагиваю на каждом из его отрывистых поцелуев, посылая к черту осторожность.

Надеюсь, мне не придется за это расплачиваться.

Новая беременность не входит в мои планы на жизнь. Саша, я уверена, тоже не горит желанием становиться отцом моего ребенка… В прямом смысле.

Ведь мы же просто…

Я забываю обо всем, что думала. Замираю и сжимаюсь, стискиваю бедра, когда чувствую его тяжелый горячий орган сзади.

— Жень… расслабься, — Саша давит ладонью мне на поясницу, водя внушительной оконечностью между моих ягодиц.

Расслабиться? Чего? Каким образом? Попросите что-нибудь попроще.

Я зажмуриваюсь, совсем не двигаюсь и не дышу, пока он очень медленно протискивается и входит в меня полностью. Мне не больно, но чувствовать в себе что-то там – это очень необычно. Вообще ни на что не похоже. И, пока я привыкаю к новым ощущениям, Саша начинает дышать громче и двигаться активнее. Он больше не останавливается. Вскоре толчки становятся все быстрее. Мои собранные в хвост волосы попадают в рот. Соски покалывает под тканью лифчика. Груди колышутся в такт Сашиным движениям. Я и дышу с этим ритмом. Часто-часто. Пыхчу, улавливаю звуки наших тел и слушаю, как Саша меня… трахает.

Это, кажется, самое уместное слово сейчас.

И я, кажется, начинаю понимать, почему люди занимаются сексом. Нет, не кажется. Я точно понимаю.

— Саш… — жалобно зову его.

Он вонзается в меня так глубоко и сильно, задевая особо чувствительную область, что внутри становится очень горячо и чересчур влажно.

Мои ноги подрагивают, икры горят от напряжения. Я сильнее выгибаюсь и закрываю глаза. Саша ускоряется и все жестче врезается в меня бедрами. Я не в состоянии сдержать его натиск. Едва держась, крепче за выступ ванны хватаюсь. Мы обмениваемся стонами. Саша впивается пальцами в мои бедра и продолжает двигаться рывками.

— Я всё… — вдруг бездыханно шепчет, мощно врываясь в меня.

В смысле… всё?

Меня кипятком с ног до головы ошпаривает. Я паникую.

— Саш!

Тиски на моих бедрах пугающе крепко сжимаются. Порываюсь остановить его, но Саша вдруг сам резко выскальзывает, нагибает сильнее и расстреливает мне ягодицы и крестец тяжелыми горячими струями. Я взволнованно слушаю глухие стихающие стоны и с облегчением понимаю, что значило его “всё”.

— Охренеть… — Саша скупо комментирует наше соитие.

Отрывисто дыша, нависает надо мной и опирается ладонями на край ванны, задевая мои пальцы и поглаживая их.

Я снова перестаю дышать, пока Саша покидает пределы моего тела, подхватывает ладонью под ягодицей и разворачивает к себе, чтобы поцеловать медленно и глубоко. Очень нежно.

И этот поцелуй компенсирует все, что я, возможно, недополучила. Да, я все еще возбуждена. Чувствую Сашу каждым сантиметром кожи. Нас окутывает запах его семени, нашего пота и раскрывшегося на влажной Сашиной коже мужского парфюма. Я вспоминаю этот аромат.

— Извини, что так быстро… Это было слишком хорошо, — прерывисто вздыхает Саша, накрывая ладонью мою щеку.

С удовольствием льну лицом к его теплой руке.

— Да ничего… — и опускаю голову, чтобы скрыть улыбку. Нашел, из-за чего извиняться. — Не смотри, Саш! — спешно прикрываюсь руками, заметив, что он разглядывает мой голый живот и то, что ниже.

Я вдруг очень стесняюсь того, как неряшливо выгляжу: в лифчике и в спущенном белье. После родов у меня растянут пупок. А трусы, вообще, – отдельная причина для стыда. Белые с голубыми бабочками. Еще резинка от бриджей на животе оставила красную полоску.

Ну просто капец какой-то!

Подтягиваю бриджи спереди. Снова краснею тем самым образом, когда шея и грудь алыми пятнами идут.

— Не смотрю, — покачав головой, Саша натягивает свое белье и джинсы. — Только не вздумай жалеть, — просит, уже серьезно глядя мне в глаза – и никуда больше.

— Надеюсь, не придется.

Застегивая ремень, Саша непонимающе хмурится.

— А-а, — наконец соображает, о чем я. — Нет. Я же не в тебя. — И распоряжается, — давай раздевайся полностью, лезь под душ, я с тебя смою. — Чего? Таращу на него глаза. У меня инфаркт всего, чего только возможно. — Сама? — Саша верно трактует мой шок на лице и чешет затылок. Я киваю. — Ладно. Мне выйти?

И я снова киваю:

— Да, спасибо.

Протянув руку справа от меня, он открывает воду.

— Тебе… спасибо, Жень, — дерзко улыбается, пока ополаскивает пальцы, а еще успевает чмокнуть меня в плечо.

У него покраснели скулы, а в глазах плещется веселье. Он расслаблен и выглядит счастливым. Поэтому я точно ни о чем не буду жалеть.

Ну… почти.

Я понимаю, что это глупо и, в принципе, невозможно и невыполнимо, но я бы хотела, чтобы Саша был моим первым.