36

Евгения

— А ты крепкий орешек, Андрианова, — Саша хрипло смеется сквозь громкое тяжелое дыхание.

Он только что скатился с меня после второго раза, который был вдвое дольше предыдущего.

— А ты… кролик, — протянув руку, опускаю ему на грудь.

Саша весь вспотел. Под моей ладонью бешено колотится его сердце и грудная клетка быстро ходит вверх-вниз. Мое тело тоже влажное, но в основном это Сашин пот. И я уже кожей впитала в себя его терпкий запах и свежий аромат парфюма с нотами каких-то специй и дерева.

— Да какой я кролик? — Саша стягивает и завязывает узлом презерватив. — Я загнанный конь… — и правда взмыленный, он шумно ловит ртом воздух. — Все соки выжала, а сама ни в одном глазу, — ласково отчитывает меня, нащупывая ладонью мой живот.

— Это неправда, — возражаю мягким шепотом.

Саша с чего-то решил, что я должна желать большего. Прямо целью задался сотворить с моим телом какую-то сказку, показать мне небо в алмазах и радугу над водопадом. И ему невдомек, что мне с ним и так классно. Я получаю истинное удовольствие, когда он кончает. Упиваюсь его страстью, его уязвимостью, его эмоциями в момент разрядки. И, безусловно, мне с ним очень-очень хорошо и физически. Просто я не могу в нужный момент отключить голову так, как это делает он. И Мишка тут рядом спит… Я было только собираюсь с мыслями, но теряюсь. Саша не виноват, он и правда очень старался.

— Повернись…

Саша толкает меня, вынуждая лечь на бок, и сразу же прижимается к моей спине своим обнаженным, влажным, натренированным, крепким телом.

Бедро мое отводит и на себя закидывает, и я уже стону в голос:

— Са-аш, опять?!

Я, как бы, не против. Если он хочет, да, все в порядке. Я готова, я все еще возбуждена. Но неужели он сам не устал?

Пробую опустить ногу, но Саша шлепает меня по внутренней части бедра и строго шепчет:

— Лежи тихо. Я ничего не буду… А ты будешь…

Отдав распоряжение, он облизывает свои пальцы и прижимает их ко мне, трогает между ног, раздвигает, потирает, гладит и мягко давит на очень чувствительный разбухший комочек плоти. Я прикрываю глаза и сильнее вжимаюсь в Сашу ягодицами. Так это приятно.

Я не совсем тетеха, в курсе, что там и для чего. Спасибо книгам, прочитанным в юности. Но в них даже близко похоже не описывалось то, что я испытываю сейчас, когда Саша ласкает мой клитор.

Не знаю, почему я сама этого не делала… Ведь это же… Та-а-ак…

— Я не остановлюсь, пока не кончишь, — звучит как ультиматум.

— Молчи, — уже я приказываю.

Все мысли разлетаются. Сашины пальцы массируют меня, не спеша выписывают круги и нежно растирают. Клитор пульсирует, и бедра опаляет невыразимое удовольствие. Крепче вжимаюсь в него и двигаю бедрами, задавая нужный мне темп.

— Са-аш…

— Ш-ш-ш, — Саша тоже двигается со мной.

Я чувствую попой его твердость и то, какой он скользкий. А я мокрая, из меня вытекает.

— Ах… — скулю в сладкой муке.

Мне хочется активности, сама не знаю, какой именно, но мне хочется большего. Я наваливаюсь на Сашу боком, шире развожу ноги, и он погружает в меня палец.

Так еще лучше… Да-а… Вот так…

Я зажмуриваюсь, паникую, так боюсь, что все опять ускользнет, что возбуждение схлынет, и я снова разочарую Сашу. От этих мыслей я притормаживаю.

Саша же продолжает плавно вводить в меня палец, не сбиваясь с прежнего темпа, целует в шею и шепчет:

— Наслаждайся процессом, Женьк… Хрен с ним с результатом.

И это срабатывает.

Саша трахает меня средним пальцем и продолжает ласки снаружи. Возбуждение нарастает и переваливает за какую-то точку невозврата, когда я больше ни о чем не думаю, кроме того, что хочу, очень хочу, безумно хочу… Я не понимаю, чего я хочу, но не могу не хотеть… Это – все, что мне сейчас нужно.

— Давай... Ты близко… — издалека слышу Сашин шепот.

Трусь о его пальцы все быстрее, то запрокидывая голову, то выгибая шею, пока не хватаюсь за его руку между моих ног, чтобы вместе с ним отправить себя за край. Сладкая мощная вспышка ненадолго выбрасывает меня из реальности, пробирая до мозга костей и заставляя парить. Я разлетаюсь на искры, и в отдалении слышу, как Саша, обхватив меня за шею и целуя, хвалит, называя “горячей девочкой” и “умницей”.

Мое тело в его руках и под его губами окончательно обмякает. А между грудей собираются капли уже исключительно моего собственного пота.

Я смущена, вымотана, но я безумно рада, что у меня получилось. И пусть, это странно прозвучит, но я горжусь собой. Ведь я нормальная. С моим телом все хорошо. Я нормальная. Я нормальная!

— Жень? — Саша зовет меня спустя минуту или что-то около того.

— М? — я сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло.

— Можно взять у тебя интервью? — слышу веселье в его голосе.

— По поводу?

Саша гладит мой живот и вдруг сгребает пальцами мой лобок.

— Каково это? — с урчанием шепчет. — Твой первый оргазм?

— Ой, отстань, — отпихиваю его руку от того места, где она сейчас вот вообще лишняя.

Внизу живота все еще сладко ноет и слегка покалывает. Я чувствую тепло и то, какая я влажная там.

— Отстать? — смеется Саша, сотрясая меня за грудь. — Вообще-то, я чуть не отъехал на тебе пару раз сегодня. Я заслуживаю подробности. Ну поделись, Жень.

Не могу понять, он иронизирует надо мной или серьезно спрашивает.

Если шутит, то нафиг надо ему что-то объяснять, но, если нет…

— За кого ты меня держишь, чтобы просить таким поделиться?

— За удовлетворенную женщину, — выдыхает и сам при этом звучит с нескрываемым удовлетворением. — Я весь – внимание.

— Я сказала, отстань, — улыбаюсь в темноту.

— Расскажи, или я снова заставлю тебя кончить, — угрожает, скручивая мой сосок.

Но после оргазма мое тело вообще никак не отзывается на манипуляции с грудью.

— Не знала, что ты такой пошляк, — дразню Сашу. — Столько времени порядочным прикидывался.

— Теперь знаешь, что я непорядочный… И это даже близко не пошлость. Хорош ломаться, Жень. Тебе жалко, что ли?

— Не жалко, а стыдно, — смущенно отбиваю.

Саша цокает и требует:

— Короче, Женя?

Уже понимаю, что не прикалывается, что ему правда важно услышать то, что он просит.

— Ну… Это… Это… Вообще ни на что не похоже.

— В мире есть много ни на что не похожих вещей и явлений, — настойчиво подхватывает Саша. — Зубная боль, например. Пенка на молоке…

— Пенка? — я прыскаю смехом.

— Ага. Травма детства, как и у любого советского ребенка, — шутит он. — Как это было… скажи? — понижает голос до интимного шелеста.

— Это было неотвратимо и ярко, как зубная боль, только очень приятно. Правда слишком быстро закончилось, — стараюсь максимально точно и прилично описать свои ощущения.

— Не быстро, нормально. Но может быть и поинтереснее. Будет, Женьк… Я хочу, чтобы ты кончала со мной, — добивает сиплым шепотом.

— А для тебя… — пользуясь случаем, неловко вворачиваю. — Для тебя это… как?

— Ну… — я слышу, как Саша улыбается. — В принципе, я всегда знал, что мне нравится секс. Но с тобой это правда вообще ни на что не похоже. Ты обалденная.

Его ответ вдруг сбивает меня. То есть… Любой девушке было бы приятно все это слышать, но… Вот именно… Любой.

— Ясно… — выталкиваю сухо.

— Что? Говори, — Саша замечает эту мою перемену. — Женя?

— Все нормально.

Зажмуриваюсь.

— Вот точно нет, — уверенно отражает Саша.

Да уж… Эта избитая фраза всегда меня подводит.

— Я знаю про Вику, — проговариваю взволнованно. — Мама видела, как она к вам приходила.

Я отдаю себе отчет, что не имею права Саше что-то предъявлять, но ревновать-то запретить себе нельзя. Он у меня – больше, чем первый. А я у него… Ну какая-то, одна “из”, первая с конца…

— На хрен Вику, — недовольно рубит Саша. — С ней – всё. Уже как пару недель. Помнишь, грохот у меня? Я сказал, чтобы она ушла и больше не приходила. Да и не было ничего такого…

— Такого? — цепляюсь к словам.

Он же, очевидно, спал с ней и не раз. Ничего себе “ничего такого”.

— Важного, Жень, настоящего, стоящего, — терпеливо объясняет. — Того, что есть с тобой.

— Ладно… — вывожу примирительно, теряясь в силе эмоций.

Вот оно, то, что я в действительности хотела от него услышать.

— Она здесь больше не появится, — обещает Саша. — Там вообще нечего обсуждать, Жень. Ты же не будешь обижаться на того, кому нужно было справить нужду?

— Как грубо, — вспыхиваю возмущением.

Оказывается, женская солидарность мне не чужда.

— Уж как есть, — скупо отражает Саша. — Ну я же не знал… — за плечо меня сотрясает. — Даже не думал, что мы с тобой… Женьк? Если бы я знал… — жарко в висок мне шепчет.

— Проехали, Саш, — уже без всякой ревности говорю.

— Точно? — Саша крепче меня обнимает.

— Да, — я вдыхаю его запах и целую Сашу в подбородок. — Просто… — зажмуриваюсь и умолкаю.

Не хочу об этом думать, но вспоминаю ту Викину красную тетрадь… Книгу дурацких заклинаний почти как из сериала “Зачарованные”.

Дурацкие они или не дурацкие – кто знает? Я уже ничему не удивлюсь. Ведь, так или иначе, своего Вика добилась. Саша был с ней… На сердце становится погано, а еще тревожно.

— Что?

— Да нет… Ничего, — вздохнув, стараюсь переключиться. — Я сказала твоей маме, что мы идем на свадьбу к Шарафутдинову.

— Да, она говорила. — Саша встает. — Я покурю и будем спать. Тебе же на работу.

— Ну… да… — смущенно выдыхаю.

Моя душа вновь ликует. Ведь Саша остается.

Я раздумываю о том, что не мешало бы в душ сходить, но лень побеждает. Или даже не лень. Я не хочу смывать с себя его запах.

Саша выходит покурить на балкон, потом заходит в ванную, на кухню и приносит мне попить. Мы обсуждаем завтрашний день. Ведь завтра воскресенье, а с мамой я поругалась. Саша говорит, что встанет пораньше, чтобы выгулять лайку, и вернется до того времени, как мне нужно будет выходить. Я объясняю, когда и чем накормить Мишку, а еще говорю, чтобы не пытался уложить его на сончас. Дома – дохлый номер…

Мы лежим, тесно обнявшись.

В моей голове царит художественный беспорядок: образы из прошлого, эмоции настоящего, беспокойство за будущее.

— Тебе тоже странно от этого всего? — отрешенно смотрю в потолок над нами.

— От чего?

— От нас, Саш.

— Нет, мне не странно. Мне офигенно, — он нежно целует меня в висок.

Я улыбаюсь.

И мне офигенно, мне больше, чем офигенно, мой дорогой, мой единственный, любимый мой Саша.