ГЛАВА 11

– Вы должны научить меня…

Встретившись на лестнице с мистером Дронером, заявила я. А если учесть, что я не знала, как такая маскировка называется, просто обвела его руками.

– Спокойствию? – приподнял он правую бровь. Типа не понял?

– Спокойствие это скучно. Жизнь и так тяжелая и скучная сама по себе, так зачем приглашать скуку специально?

Ой, философ из меня не вышел. Хотя теперь он немного улыбался, точнее уголки губ поползли вверх.

– Достойно принимать удары судьбы тоже надо уметь.

Тоже решил сумничать?

– Спокойствие и достоинство это разные понятия…

Мы продолжали наш странный диалог и дальше, весь завтрак. Так что даже маман не могла ничего вставить. Они с отцом только переводили между нами взгляды.

– Нам пора, – все-таки влезла она. А мы только казалось, вошли в раж. И этой мирной перепалкой, кажется, довольны были оба.

Сегодня на меня еще и шляпку натянули. Но она хорошо гармонировала с платьем, потому я не стала отказываться.

В салоне-ателье нас встретили скомкано. Кроме владелицы, здесь были еще две посетительницы, которые при виде нас поджали намазанные губки и наморщили носы. Миссис Дожер, которая сначала улыбнулась нам, пусть не искренне, но дружелюбно, тут же изменилась в лице, сухо поприветствовала и передала нас своей дочери.

Эта девушка тоже не искрилась радушием. Разговаривала спокойно и равнодушно. Будто и не боялась потерять клиентов. Но маман не отчаивалась, что-то щебетала, а мне с каждой секундой становилось понятнее простой факт: здесь нам не рады и УЖЕ фактически исключили из высшего общества.

– Нам несколько платьев необходимо перешить. Совсем немного. Фигура Лауретты несколько изменилась, – говорила маман уже и сама не столь радостно.

– Ушить платья вам могут и в другом салоне, – резко ответила Маниза Дожер, – а у нас заказывают лучшие платья.

Маман уже хотела что-то сказать и явно гневное, но я ее опередила.

– Хорошо. Мы обратимся в другое более лояльное заведение. Не провожайте.

Я схватила ее за руку и потащила на выход. Краем уха я уловила пару очень неприятных фраз, типа «падшая», «а все туда же» и «не место». И почему то ничего не обидело, ведь я их не знаю, они меня тоже, а вот разозлить сумело.

Что значит не место? А где мне место? И кто это определяет? Они? С какой такой стати? Почему они считают себя лучше меня?

Некоторое время я пыхтела, как обиженный ёжик, таща маман, пока она не стала вырываться.

– Куда ты меня тянешь?

Она вырвала руку, и мы остановились. А действительно? Куда? Я оглянулась по сторонам, растеряно переводя взгляд с магазина на магазин.

– Там была сама герцогиня Монжер с дочерью. Надо было как-то пообщаться с ними, снискать их одобрения. А ты повела себя грубо и невоспитанно. Теперь меня точно не примут в обществе, – она почти плакала, – я столько лет добивалась, чтобы меня приняли, а ты…

– Со своим гардеробом я разберусь сама. Более не задерживаю вас, – резко произнесла я. Просто бесит она меня и все тут.

– Ты теперь всегда будешь сама. Ты лишила меня самого важного. Теперь все подруги от меня откажутся, ведь я твоя мать. Не хочу тебя видеть, – высказалась она, развернулась и пошла прочь.

Я же стояла посреди улицы, ловила на себе взгляды прохожих, и понимала, что ничего не чувствую по поводу ее ухода. Ну не мать она мне, и слава Богу.

– Не расстраивайтесь. Все еще наладиться. Она успокоится, – прозвучал голос из ниоткуда, заставив вздрогнуть.

– Я с вашими фразочками заикой останусь. Кому я буду дерганная нужна?

– Себе?

Вопрос заставил тяжело вздохнуть. А что собственно ты ожидала? Что тебя примут в этом высшем обществе? А мне это надо? Нет. Так чего переживать.

– Посоветуйте лучше хорошую мастерскую или салон, без замашек высшего общества, – усмехнулась я.

Оказалось, что совсем недалеко есть салон, в который ходит его матушка. И сначала он предположил, что мне там не понравиться, но я не приняла возражений. Мы направились именно туда.

Это ателье выглядело на порядок проще. Над дверью звякнул колокольчик, и навстречу мне вышла приятная стройная женщина.

– Добрый день. Меня зовут миссис Лазер. Чем могу помочь.

И улыбка у нее была искренней. Прямо теплее стало. И ответная улыбка сама появилась.

Я объяснила кто такая, зачем и даже почему пришла именно к ней. На упоминании имени моего надзирателя ее улыбка стала грустной. Странно, но спрашивать я ни о чем не стала. Не мое это дело.

А потом она показывала мне платья имеющиеся, и ткани, и нижнее белье. Последнее было ужасно.

С меня сняли все мерки, чтобы подогнать имеющиеся платья. А поскольку ничего из уже сшитого мне не глянулось, я предложила ей сшить по моим рисункам, которые обещала принести на днях. Пора воплощать свою идею, а для этого нужен хороший человек, которого я только что нашла, как мне кажется.

– Куда теперь?

– Нет. Так я точно стану невростеничкой. Хоть хмыкай перед тем, как что-то сказать. Я же тебя не вижу.

– Леди просто забывает обо мне. Значит, я хорошо справляюсь со своей работой, – в голосе даже улыбка чувствовалась. А мне было не комфортно общаться с пустотой.

– Хочу побродить по рынку. Посмотреть чего интересного за это время смастерили.

На самом деле я вообще хотела наконец-то познакомиться с этим миром. Рынок это сердце любого города. Именно на рынке кипит жизнь, там можно увидеть, что продается и кто это все продает.

– На рынок надо идти с утра. Сейчас уже поздно.

Я вздохнула, огляделась по сторонам и не успев ничего решить, услышала вой желудка.

– Перекусить? – усмехнулся Дронер, тоже услышав мои рулады.

– Да, только появитесь, пожалуйста, – попросила я. И только потом, что мы вдвоем. И окружающие могут не правильно понять наш приход в столовую.

– Только если это уместно. Мне не хотелось бы портить вам репутацию, – вдруг смутилась я, представив, что это может быть почти свиданием.

Сначала ничего не происходило, а потом из-за угла вышел Дронер. Такой красивый и холодный. Но мне бросилось в глаза, что многие смотрели на него с опаской, а некоторые с презрением. Правда, последние кидали свои взгляды из-за спины.

– За меня не беспокойтесь, леди. Это как раз мое общество плохо скажется на вашей репутации.

И опять эта бровь. Даже не сказать бесит она меня или завлекает…

– Какая репутация? Где вы ее видели? – спросила я, наигранно смотря под ноги.

– Все может измениться. Людское мнение вариативно и зависит от ситуации.

Вот загнул.

– Не всегда. В некоторых случаях ничего уже не исправить. Да мне и не надо. Я только свои планы намечаю. Можно сказать новую жизнь начинаю.

И именно в этот момент мимо нас прошла расфуфыренная дамочка, которая облила нас своим наивысочайшим презрением. Причем не только меня, но мне показалось, что в большей степени именно Дронера. Я даже нахмурилась.

– Вот видите, чужое мнение о вас вам важно, – хмыкнул он, спокойно восприняв эту даму.

– У меня такое ощущение, что вы привыкли к такому отношению, – продолжала хмуриться я.

– Пойдемте, – закаменел лицом он, закрывшись от меня, – у меня еще хороший слух. А песни вашего голода портят его.

Своей реакцией он только подтвердил мою догадку. И закрылся в панцирь из спокойствия и отчужденности.

Свидания не вышло. Он больше толком не разговаривал. Мы поели практически в тишине и вернулись домой.

И только на пороге я вспомнила, что он должен научить меня невидимости. Мне пришлось его упрашивать, но он был тверд.

– Отец, вы представляете, – начала я за ужином, – мистер Дронер отказывается учить меня магии иллюзий. Это возмутительно. Никакой пользы от него.

После этой фразы сразу три столовых прибора звякнули о тарелки.

– Какая еще магия иллюзий? – выдохнула маман.

– Как не хорошо с его стороны, – усмехнулся отец. Мировой мужик, сразу все понял. Я даже ему подмигнула.

– Я вам ничего не обещал, леди, – проговорил Дронер, нервно сжимая вилку в руках, – И ваше обучение ни в коей мере не входит в мои обязанности.

– А разве это так сложно? Вы и так всегда рядом. Так что вам стоит немного меня подучить?

И не могу сказать, зачем мне это было нужно. Да, сам навык интересный, но совершенно мне не нужный. Так зачем? А просто захотелось выковырнуть его из скорлупы, в которую он закутался. Его каменная физиономия меня раздражала.

– Прошу меня простить, – он поднялся из-за стола. Что же такого я нащупала, что он так реагирует? И какая мне разница?

Много вопросов, а ответов пока нет.

После ужина меня ждала глобальная перестановка. Мне расчищали место для тренировок. И уже утром я вновь делала упражнения в одиночестве. Даже грустно стало. Ведь мне льстили взгляды, которые бросал на меня Дронер. Чисто мужские горячие взгляды.

Сразу после завтрака я отправилась на базар с отцом, который узнав мои планы, навязался со мной. Так Дронер опять был невидим, а мы с отцом всю дорогу, которую решили проделать пешком, проговорили про артефакты.

А вот базар меня и зачаровал и расстроил одновременно. От входа можно было попасть в несколько разделов: зверинец, скобяной и кузнечный.

На мое удивление, отец пояснил, что мы зашли с одного из 4 входов. А продуктовые ряды и ряды с готовой одеждой и тканями на другом его конце. А вот самое дорогое продавалось не на самом рынке. Лавки ювелирщиков, артефакторов и книжные магазины были за его пределами. Рынок же был в основном для простого люда.

И это я уже заметила. Все вокруг были одеты гораздо проще нас. Могу поспорить, что настоящая Лауретта никогда здесь не бывала и не собиралась.

На настоящих животных смотреть оказалось интереснее, чем иллюзорных. Хотя наличие запахов не красило. Животные, они в любом мире животные. И пахнут соответственно.

– А почему у нас в доме нет животных? – спросила я вдруг. Отец аж воздухом подавился.

– Милая, дома держат только фамильяров или охранников во дворе. Охрана у нас магическая, а фамильяры редкость. Кониры содержаться в конюшнях на окраине города, в самом городе ими пользуются крайне редко. Прошли их времена.

Я читала про фамильяров. Это магические животные, связанные человеком особой связью. Они уже не могут без человека, приходят на помощь и все такое.

Скобяной ряд меня не прельщал вовсе, поэтому мы отправились в кузнечный.

– Как зачем? Я маг металла, зачем мне может быть нужно туда, – хмыкнула я, на закономерный собственно вопрос отца.

Понятно, что здесь продавалось в основном оружие, доспехи (хотя я в них еще никого не видела) и всякие хозяйственные вещи.

Кузнецы сами продавали свои изделия, потому и были здесь колоритные мужчины, каждый из которых вдвое крупнее Дронера. Жуть.

Я медленно проходила мимо, пока не зацепилась взглядом за маленькие, не больше моей кисти метательные кинжалы.

Там, в заточении, я тренировалась с кинжалами, но они были вдвое больше и девушке никак не подходили. А эти были то, что надо.

– Зачем они тебе, дочка? – удивился отец, когда я нежно гладила лезвия.

– Как зачем? Для защиты. И лучше им никогда не понадобиться, но на всякий случай пусть будут. Так мне будет спокойнее.

Кузнец похвалил мой выбор и желание, даже скидку на пояс для них дал. И шла я довольная покупкой так до тех пор, пока не стала свидетелем мерзкого публичного унижения.

Хорошо одетый мужчина пренебрежительно разговаривал с парнем за прилавком. Парень был полуорком, за что и был облит злобой и мнимым превосходством.

– Такие как ты не должны появляться на свет, а если уж родились, так не попадаться на глаза благородным господам, – говорил этот мудак. Простите, по-другому никак.

Отец почему-то опустил взгляд. Реакции Дронера я не видела, да и не до него сейчас было.

– А по-моему это вам не стоит появляться рядом с честными людьми, – не смогла я пройти мимо, перевела взгляд на парня и добавила, – и не только. Само слово «благородные» к вам явно не относиться. Поливать других грязью и унижать каждый может, равнодушно пройти мимо тоже, а вот сделать что-то действительно стоящее не каждый способен.

– Да что вы себе позволяете, леди, – возмутился этот тип, – Я граф Вунар. Мой род…

– А я дочь графа Санобер, Лауретта Санобер. И мне глубоко плевать насколько длинный и благородный ваш род. Сейчас передо мною далеко не благородный человек. Если вам не нравиться представленный товар, не покупайте. Вас никто не заставляет. Но унижать парня только за факт его рождения низко. Благородным человека делают его поступки, а не шелковые пеленки и длинный богатый род.

– Санобер, – проговорил он презрительно уже в мою сторону, – не тебе девочка говорить о благородстве и поступках. Сама-то чуть не убила графа Луарже только за то, что тот отказался на тебе жениться. Браво, благородный поступок.

Он мерзко захохотал, а у меня аж зубы заскрипели.

– За свой поступок я уже отбыла наказание и чиста перед законом и обществом, – здесь я, конечно, лукавила, ведь у меня за спиной стоял надзиратель, но ему не нужно это знать.

– И я не претендую на звание благородной леди. Да и настоящих причин моего поступка вы не знаете и знать не можете. Не вам меня судить.

Я ожидала новой реплики, но мужик только поджал губы, задрал подбородок и хотел уже гордо удалиться.

– И товар, за который вы не заплатили, оставьте на прилавке. Воровство тоже наказуемо законом. И не красить благородного человека.

Каким ненавидящим взглядом меня наградили, надо было видеть. Товар он бросил на прилавок и все-таки ушел.

– Ты только что нажила себе врага, – тихо проговорил отец, тяжело вздыхая.

– Да плевать. Со своими проблемами я буду разбираться по мере поступления. А вести себя вот так, – я показала рукой в сторону удалившегося графа, – низко.

– Я не спорю, дочка. И даже горжусь тобой, – он улыбнулся мне, но как-то грустно. Неужели этот грубиян какая-то важная шишка?

– Спасибо, – прозвучало тихим мужским голосом. Я повернула голову и встретилась взглядом с каре-зелёными глазами полуорка.

– Не за что. И впредь и сам не позволяй к себе так относиться. И тем более воровать у тебя.

– Это нелегко, – вздохнул парень, опуская взгляд на свои руки, – полуорков не любят и презирают. Мы ни то, ни се.

– Кто тебе сказал такую глупость? Чем ты вдруг стал хуже этого напыщенного графа? Ничем. А скорее всего и лучше во многом, но почему-то не показываешь этого.

– Чем же? – и такое удивление было во взгляде, прямо умиляйся, не могу.

– Это все сделал ты? – спросила я, показывая на прилавок.

– Нет. Мы с отцом. Мои только вот эти.

Он показал на небольшие вензеля, цветы и фигурки животных, которые были отлиты из стали. И все было сделано очень точно. Цветы хотелось понюхать, а животных погладить.

– Потрясающие работы, – восхитилась я.

На глаза мне попался конир, который очень похож на нашего коня, только хищный. Так у него были сделаны даже зубы, а шерсть казалось шевелиться от незримого ветерка. Я все рассматривала и рассматривала, подмечая и глаза, и лапы с когтями. И вдруг что-то случилось.

Конир действительно зашевелился, а мне стало нехорошо. Голова закружилась, мушки перед глазами. Гулом в ушах отдавался голос отца.

– Остановись, дочка. Хватит, – кричал он, а я его не понимала. Я же ничего не делала, что прекратить-то?

– Лауретта, – прорычал злой Дронер мне на ухо, встряхивая меня. Мои зубы клацнули, и я смогла сфокусировать взгляд на нем.

– Что же ты творишь, – как-то облегченно выдохнул он. А мне была так приятна его забота. Крепкие руки держали меня в объятьях, взгляд глаза в глаза. Мне становилось легче. Я уже могла стоять на ногах, хотя слабость в теле еще была.

– Как ты, дочка? – ворвался в мою кашу из мыслей голос отца, – нельзя же так.

– Да что случилось? – перевела я недоуменный взгляд на отца.

– Ты чуть не выкачала себя досуха, – рыкнул Эзнок. Теперь он вновь злился, но не отпускал. Хотя это уже не были объятья, только необходимая поддержка. А жаль, мне понравилось.

Я ничего не успела сказать, как снизу вдруг раздался низкий вибрирующий рокот. Я слышала уже такой. Такие звуки издавали кониры.

Я опустила взгляд и обомлела. Вокруг нас нарезал круги стальной конир, которого я рассматривала. Он самостоятельно двигался и рокотал.

Руки сами потянулись к нему. Конир на мгновение замер, даже голову наклонил, а потом подошел ко мне ближе, фыркнул на мои пальцы, а потом укусил.

Рефлекс сработал отлично. Я тут же отдернула от него руку, прижимая к себе. В этот же момент раздались несколько вздохов, причем не только отца и Дронера. А конир опять зарокотал.

– Дай ему зализать рану, – тихо проговорил Эзнок. Я нахмурилась и уже собралась возмутиться, но не успела, – так надо. Я потом объясню.

И я поверила ему. Поверила, что так надо. Столько уверенности было в его взгляде.

Я кивнула и вновь посмотрела на конира. Тянуть к нему снова руки было страшно, вдруг еще раз укусит…

Медленно протянула ему руку, на которой уже начала затягиваться ранка. Он опять меня понюхал и действительно лизнул пару раз. Ранка затянулась прямо на глазах, только шрамик остался, но это ерунда.

Конир же засветился изнутри резким светом. Я даже зажмурилась. Но все также быстро и прошло.

– Фамильяр, – выдохнул кто-то.

– Стальной фамильяр. Искусственный, – заговорил другой голос.

– Как такое возможно?

Много разных возгласов было. Шум поднялся.

– А что мне теперь делать? Я, конечно, читала о фамильярах, но ничего конкретного, – проговорила я, растеряно. И обратилась ведь не к отцу, а к Дронеру.

– Потом расскажу, – выдохнул он.

– Обещаешь? – от эмоций перешла на ты.

– Обещаю, – слегка улыбнулся он. А конир тем временем, ткнулся мне в ногу. Интуитивно я подняла его на руки, как котенка. Он оказался совсем не тяжелым, я бы сказала, что скорее легким и даже теплым. И столько вопросов сразу было в голове.

– Сколько мы вам должны за конира? – вырвал меня из созерцания своего фамильяра голос отца.

– Что вы, нисколько, – замахал руками парень полуорк. Ой, как нехорошо получилось…

– Как тебя зовут? – влезла я в зарождающийся спор. А то начнется сейчас…

– Барик, – тут же потупив взор, произнес он. Мда, затюкали парня.

– Вот что Барик, спасибо тебе за подарок, – на последнем слове я смотрела исключительно на отца, – Я немного освоюсь с ним и обязательно к тебе приду. Ты всегда здесь торгуешь или временно?

– Всегда.

На том эта встреча и закончилась. Выйдя с рынка, отец каким-то образом поймал такси. Я честно признаюсь, просмотрела этот момент. А уже в нем начала беспокоиться, ведь конир замер у меня на руках и больше не двигался, будто спал. А вдруг он вновь просто статуэтка. Это я и спросила первым делом прямо на пороге дома.

– А я уж думал, что ты не выдержишь и спросишь раньше, – усмехнулся он.

– Да, не стоит пока окружающим знать про него, – добавил отец, проходя в гостиную, а мы за ним.

– Ну, к утру о нем будет знать весь город, – как-то обреченно вздохнул Дронер.

– Ему что-то грозит? Расскажите все по порядку. Я и так еле высидела.

– Ему ничего, а вот тебя начнут осаждать, – начал было Эзнок, но отец его перебил.

– Не пугай девочку. Лауретта, не знаю, что именно тебе известно о фамильярах, но я расскажу тебе, что известно мне. И это далеко не все, ведь я тоже не занимался этим вопросом.

– Почему он не двигается?

– Давай по порядку. Что смогу объясню, остальное придется читать. Я сам видел фамильяра всего раз в жизни…

Тут в гостиную влетела маман. Опять она все испортила. Глаза круглые. Может, что случилось?

Оказалось, что до нее уже успели донести про фамильяра, и поток ее слов остановить было невозможно.

Три минуты. Настолько меня хватило. Я поднялась и тихо собиралась смыться. Эзнок пошел за мной. На секунду мне стало совестно, что мы бросили отца ей на поругание, но кому-то нужно жертвовать собой.

– Рассказывай, – проговорила я, – укладывая конира на диван в гостиной. На удивление он легко переместился, пару раз дрыгнул задней ногой и продолжил спать. У меня от сердца отлегло. Это значило, что с ним все в порядке.

– Я могу войти? – неуверенно спросил Эзнок.