Глава 27

— Это больше никогда не повторится. И если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, ты забудешь, что сейчас произошло.

Лада дрожащими пальцами пыталась посильнее запахнуть полы халата, но они, как назло, расходились. Не спасал даже пояс, которым она затянула себя так сильно, что было трудно дышать.

— Этого я тебе не обещаю. — Андрияш нехотя слез с кровати. — Что, снова в кусты прятаться? Или за свое фейковое замужество?

— Уходи. Пожалуйста.

Спорить с Разумовским означало задержать его рядом с собой. А этого Лада меньше всего хотела. Она бы и сама сейчас с радостью исчезла из этой комнаты, из этого дома, даже из города. Лишь бы не видеть, не вспоминать.

Она крепко сжала пальцы в кулак и с удивлением обнаружила, что держит в руке край простыни. Поспешно освободилась от ткани, лихорадочно расправила простыню на матрасе. И лишь после этого подняла глаза.

— Я уже все забыла. Это ошибка, Андрияш. Пожалуйста, больше не приезжай ко мне. Спасибо тебе за помощь, но дальше я пойду сама.

Она видела, как исказилось его лицо, да она ненавидела себя за эти циничные слова. Но ни на секунду не раскаялась. Так надо, так лучше для них троих.

— И куда ты собралась? К этому недоноску? А по ночам будешь меня представлять вместо него?

— Убирайся!

Он не ответил, замер, прислушиваясь к быстрым шагам за дверью. А у Лады по спине пробежал холодок — она совсем забыла, что они в доме не одни. Что ее комната огорожена временной стеной и что слышимость здесь прекрасная.

Судя по напряженному лицу Разумовского, он думал о том же.

В дверь постучали.

— Да? — Лада постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более естественно.

— Лада Сергеевна, пришло время для уколов! — Раздался бойкий голос медсестры. — Я могу войти?

— Конечно, заходите.

Лада постаралась принять доброжелательный вид, на лице не было ни грамма смущения, что ее застали с бывшим любовником. Хотя какой он бывший?!

— Я не помешала? — Светлана улыбнулась Андрияшу светлой и невинной улыбкой, на что тут же получила в ответ такую же.

— Нет, конечно! Я уже ухожу. Присмотрите, пожалуйста, за нашей пациенткой. — Он кивнул вмиг порозовевшей Светлане. — Лада, потом договорим.

Он вышел, задвинув за собой двери, и женщины остались наедине.

— Я правда не помешала? — снова задала вопрос Света. — Лада Сергеевна, я не хотела нарушать…

— Вы ничего не нарушили. Не придумывайте. — Лада решила задушить в зародыше эту детскую попытку вывести ее на разговор. — Просто делайте свое дело.

Света вспыхнула, поджала губы и как-то совсем уж недобро посмотрела на Ладу. Но той не было никакого дела до обиженной девушки и ее уколов.

Ссора с Разумовским много чего заставила ее вспомнить. Хотя Лада до конца ничего не забыла и не простила. Боль не прошла, а сейчас ее старая рана беспощадно полыхала.

— Совсем девчонка еще. — Лада то ли слышала этот женский голос у себя над головой, то ли это ей снилось. — И одна. Никто к ней за эти дни не пришел, не навестил.

— Не жалей! — Другой женский голос, намного более жесткий, показался Ладе смутно знакомым. — Спят с кем попало, дурехи, не следят за собой, а потом под нож ложатся.

— Она очень хотела сохранить ребенка, — неуверенно проговорил первый голос. — Зря ты так.

— Да мне нет дела, я уже домой собираюсь. Ты к ней заглядывай, а когда очухается, врачу скажи.

Лада пошевелилась и тихо застонала. Глаза слипались, она силилась их открыть, но тщетно.

— О! Ты глянь, от наркоза уже отходит. Кулакова? Вы меня слышите?!

Лада с трудом разлепила глаза и непонимающе посмотрела на двух женщин в белой медицинской униформе. А потом все вспомнила. И снова застонала.

— Ребенок? — спросила, хотя и так все поняла.

Ей не ответили, молчала даже та, с сухим неприятным голосом, которая собиралась домой. Лада отвернулась.

— Да не переживайте вы так! — голос был полон сочувствия. — Да вы еще не раз и не два родите. Молодая и здоровая. Вся жизнь впереди. Хотите, я доктора позову?

Лада ничего не ответила, она снова провалилась в пустоту. Однако ненадолго, очень скоро боль ее потери заставила открыть глаза.

Ее ребенка больше нет.

Лада не верила в это, не могло же все вот так…

Ей резко стало хуже в понедельник, когда она поругалась с Разумовским. По телефону, конечно, ведь он до сих пор не вернулся. Его драгоценная мамочка не знала, что он всего на три дня, вот и наприглашала родственников на месяц вперед. Они ссорились, он кричал в трубку, что всего на пару дней задержится, но может бросить всю родню и примчаться к ней. Она тихо говорила, что ей не нужны его жертвы и что она прекрасно со всем справляется. И даже токсикоз прошел (вранье), видимо, потому что его нет рядом. И тут его прорвало…

Он бы все равно не успел, даже если бы приехал, убеждала себя Лада, пытаясь сфокусировать свой взгляд на белом потолке. Все произошло слишком быстро. Хотя врачи боролись, и Лада тоже боролась. Она хотела его, не знала, как будет его воспитывать, но его точно не бросит. А теперь его нет…

Автоматический женский голос что-то говорил по-польски. Скорее всего, что абонент недоступен. Лада набирала его номер уже третий раз за этот час. Ну где же он?! Не мог же на нее так обидеться, что отключил мобильный.

Лада была готова на все, лишь бы просто услышать его голос, чтобы он сказал, что уже вылетает и к вечеру будет с ней, чтобы он так же, как и она, скорбел по их ребенку, который ушел от них, так и не родившись. А еще чтобы сказал, что любит ее больше жизни и что у них обязательно будут дети.

Лада не сразу вспомнила, что Андрияш однажды записал ей в мобильный свои номера в Кракове, а еще домашний его родителей. Вот по нему ей и ответили.

— Полина Андреевна? — тихо произнесла девушка имя своей будущей свекрови. — Здравствуйте. Это Лада.