Глава 34

КРИСТИНА

— Пузырев у себя? — как всегда без стука влетает к нам Воронов.

Вздрагиваю. Подбираюсь вся. Взгляд от него отвести не могу. А он ко мне оборачивается. Его взгляд скользит по серьгам, потом переходит на губы. Невольно прикусываю их.

Воронов сглатывает, тянется поправить галстук. Взгляд его перетекает ниже, на новый тонкий летний джемпер, под которым наверняка угадываются очертания дорогого нижнего белья. Мои соски восстают как по команде, а босс с трудом переводит взгляд на мой безымянный пальчик, где посверкивает ободок его кольца.

Губы Михаила трогает одобрительная усмешка. Нравится ему то, что я надела все новое. Аж светится весь. Я тоже невольно улыбаюсь ему. Наши переглядки меня заводят. Будто между нами появляется нечто, о чем мы знаем только оба, только вдвоем. Женский коллектив даже не замечает химии, что творится между нами, но она явно есть.

— Овечкина! — хриплым голосом произносит босс. — Иди сама к Пузыреву, он передаст тебе документы для Сочи. Потом занесешь мне.

— Хорошо.

Странно. Никогда такого не было. Обычно Пузырев летал со всеми отчетами на директорский этаж, а после корпоратива босс зачастил к нам. А теперь вот новую моду взял, чтобы я ему отчеты таскала.

Через четверть часа уже я топчусь на пороге его кабинета.

Танюшка испуганной птицей мечется по приемной с нашими паспортами — заказывает билеты на самолет и бронирует номера в отелях. Она выглядит такой взволнованной и несчастной что даже мне — нолю без палочки в этой компании становится ее жаль. Я бы не смогла работать в постоянном стрессе. Михаил Захарович ненавидит ее лютой ненавистью, но мне непонятно, за что.

— Овечкина, войди, не топчись на пороге! — рявкает гендир.

Вхожу. Он тут же поднимается с кресла. Делает шаги мне на встречу. Протягиваю ему распечатки документов. Забирает, дотрагиваясь до ладони. Место нашего соприкосновения покалывает. Одергиваю руку, но Михаил ловит, подносит к лицу.

— Тебе очень идет.

Краснею. Как школьница краснею.

— Я рад, что ты меня слушаешь.

У меня в горле все пересыхает. Стою, мечтая провалиться сквозь землю.

— Ты очень красивая, Кристина. — Михаил дотрагивается до моих волос, заправляя прядку за ухо.

— Да ну что вы. — отмираю я. — Я — самая обыкновенная.

— Замолчи! — с нажимом произносит гендир. — Я сказал, что красивая, значит — красивая!

Еле сглатываю. Сердце мое бьется так, что скоро выскочит. Он позвал меня сюда, чтобы комплиментов отвесить?

— Иди, Овечкина. — приказывает, но руку мою не отпускает. — Готовься к командировке.

Руку сжимает. Разминает. Поглаживает. Будто кайфует от гладкости моей кожи.

— Иди. — повторяет.

— Эм…

— Не мямли! — рявкает, избегая смотреть мне в глаза.

— Я не могу уйти.

— Не говори глупостей, Овечкина! Ты тут мне ни к чему. Чеши к себе. Быстро!

Он издевается?

— Руку мою… — выдавливаю я из себя.

Михаил Захарович моргает часто-часто, видимо приходя в себя. Затем, сжав мою руку до боли, нехотя выпускает ее.

— Иди, Овечкина! Постарайся больше не попадаться мне на глаза!

* * *

— Как до аэропорта будешь добираться? — без «здравствуй», без «до свидания», в пятницу утром интересуется Михаил.

— Эм… на метро? — честно говоря я об этом не думала, просто спешила на работу, чтобы закончить пораньше и успеть собрать вещи.

— Ангелину заберет Кирилл, Пузырев и Татьяна — морщится гендир, — отправятся на служебной машине. А ты?

Михаил Захарович загнал меня в угол в пустынном коридоре офиса, а теперь пытает странными вопросами.

— Я посмотрю по картам, как мне лучше добраться. — неуверенно говорю я.

Михаил смотрит на меня оценивающе.

— У тебя будет много вещей с собой?

— Ну, сумка будет. — лихорадочно прикидываю, какой именно объём багажа нужно взять.

— И как ты собираешься с тяжестью по метро скакать?! — начинает закипать он.

— На такси денег у меня нет. Вы мне предлагаете пешком идти? — его раздражение передается мне.

— Ты беременная!

Да? Он об этом помнит? Как мило.

— И что?

— И то! Пятница, вечер, конец недели. Самый час пик!

Я не понимаю, чего он от меня хочет. Честное слово. Он разозлен, будто не в себе, но одно радует: мы сейчас в офисе, и ничего он мне физически не сделает. Наверно, не сделает.

— Ну и тугодумка ты, Овечкина.

— Не понимаю, о чем вы.

— Я заеду за тобой. — вдруг выдает Михаил. — Тебя в метро затопчут, или сама с эскалатора упадешь, шею свернешь, я тебя знаю! — рычит мне чуть ли не в ухо. — Или плохо от духоты станет! А нам лететь несколько часов, нет, так рисковать я не намерен!

* * *

МИХАИЛ ВОРОНОВ

Живет Овечкина черте-где. Отпустил ее с работы пораньше, чтобы успела собраться. Сам тоже собираться уехал. Жара стоит дикая. Представляю, что сейчас в Сочи творится. Но я взял с собой и шорты и плавки. Поплаваю, если будет возможность.

В машине кондиционер шарашит на полную, и то, футболка противно прилипает к чистому телу. Хорошо, хоть душ принял до поездки. А то у Овечкиной токсикоз, еще уловит запах крепкого мужского аромата и в обморок хлопнется. А мне крайне важно, чтобы она была в этой поездке. Хочется показать ей мир. Видно же, что она дальше МКАДа никуда не выезжала.

— Ты где? — набираю ее номер по дороге.

— Я спустилась. На скамейке сижу. — пищит мое недоразумение. — Жду вас.

— Понял, буду. — усмехаюсь я. Какая послушная, надо же!

Но все мое умиление Овечкиной тут же испаряется, едва я подъезжаю к ее обшарпанному подъезду. Вижу довольно крупную дорожную сумку, и у меня зубы сводит от злости. Дом без лифта, я знаю, что она живет на последнем этаже. Как она перла ее без меня?!

Выскакиваю из машины. Овечкина тоже встает со скамейки. В рваных джинсах и футболочке, ладненькая вся такая. Волосы в косу заплела, на лице ни грамма косметики.

Молча подхватываю сумку и офигеваю от ее тяжести.

— Ты с дуба рухнула?! — рычу я, кидая ее поклажу в багажник.

Овечкина вздрагивает. Глазки ее, блестевшие до этого потухают. Хмурюсь еще больше.

— Что я не так сделала?

— Зачем тяжесть такую несла? Тебе разве можно тяжести поднимать? — немного притормаживаю я коней.

Кажется, перегибаю палку. Сам знаю, что перегибаю. Мне не нравится ее ломать. Хочу, чтобы ее глазки и дальше блестели, в предвкушении полета.

— Не думала, что вы мне поможете. — опускает глаза Овечкина.

— Не думала она. — бурчу себе под нос. — А то что я за тобой пол-Москвы проехал, все пробки собрал, ты тоже не думала? Вперед садись!

Предупреждаю ее порыв сесть назад. Хочу, чтобы она была рядом.

Садится. Пристегиваю ее ремнем. Она ежится. Убавляю скорость кондиционера.

Какая-то она бледная, и меня это напрягает.

— Все в порядке? — внимательно смотрю на нее на светофоре. — Не плохо? Может, воды дать?

— Нет, все хорошо. Волнуюсь только.

— Чего? — заламливаю бровь.

— Никогда не летала. Страшно. — признается девушка.

Усмехаюсь. Нахожу ее руку, слегка сжимаю. Рука холодная и дрожащая. Кристина вправду волнуется. Удивленно смотрит на меня.

— Со мной тебе нечего бояться. — заявляю авторитарно. — А к полетам привыкай. Пока будешь рядом со мной — командировки неизбежны.