Глава 39

КРИСТИНА

Проваливаюсь в сон, но тут же выныриваю из него. Кто-то возится с дверью. Президентский номер — огромен, но сон мой очень чуток.

Взгляд падает на старинные настенные часы — три утра. Нет, не только провалилась я в сон, а спала довольно много. После ухода гендира я немного отдохнула, приняла душ и спустилась вниз — поужинать. Малой ведь растет в животике и требует еды. А потом я легла на диване в гостиной и отрубилась.

Но теперь звук у двери меня тревожит.

Приоткрываю один глаз. В темноте вижу, как огромная фигура гендира заглядывает в гостиную. Тут же зажмуриваюсь крепко-крепко. Не хочу ему показывать, что проснулась. Не хочу с ним разговаривать, просто не знаю, о чем.

Все-так три часа утра уже. Вряд ли деловой ужин затянулся так надолго. Наверняка Михаил Захарович продолжил ночь в более интересной ему компании. Может даже с девушкой какой был… Так, стоп, Кристина, а вот это уже не твое дело.

Чувствую, что Воронов в комнате. Хоть сейчас и темно, но все равно стараюсь не шевелить веками, чтобы он не догадался. Чувствую его жаркий взгляд на моем лице, на губах. Радуюсь, что после душа переоделась в просторную футболку и шорты, но вот бюстгальтера не надевала. Мои соски под тонкой тканью восстают как по команде, едва я чувствую, как его взгляд спускается именно туда. Шорты мои тоже короткие, едва прикрывают попу… руки страсть как чешутся, подтянуть их пониже, чтобы ненароком не обнажили ягодицы.

Гендир шумно вздыхает, а потом я чувствую его руки на моем теле. Хочу уже распахнуть глаза и вскрикнуть, забиться в его руках, но чувствую, как они перехватывают меня под позвоночником и под бедрами — мужчина поднимает меня с дивана. Но лишь для того, чтобы перенести еще куда-то. Скорее всего на кровать.

На диване мне было удобно — он совершенно новый, комфортный — не чета тому продавленному монстру, на котором я поселилась дома у Нади и Вити. Но вот кровать, а вернее ортопедический матрас — просто кайф для моего многострадального позвоночника…

Тем временем, гендир укладывает меня на матрас. Заботливо устраивает голову на подушку. Наклоняется к моему лицу. Его дыхание настолько близко, что я чувствую, как оно обжигает мне губы.

Я чувствую запах алкоголя и сильной мятной жвачки. Алексей, мой бывший, никогда не старался освежить свое дыхание ради меня, сколько бы дешевого пива он не пил, и сколько бы сигарет он не выкурил. А вот Михаил, хоть и выпил, но постарался сделать так, чтобы противно мне не было.

Его губы касаются моего виска, а нос зарывается в волосы. Гендир шумно вдыхает мой запах. Нюхает, что ли? Затем его теплые ладони касаются моего живота. Через футболку, очень осторожно, чтобы не спровоцировать приступ щекотки.

Мужчина нежно поглаживает мой пока еще впалый живот. Отчетливо чувствую, как его дыхание спускается вниз, обжигая шею, потом линию декольте, и наконец его губы накрываю мой животик через футболку.

У меня аж дух захватывает! Он целует нашего малыша! Да, черт возьми! Он это делает! Целует нашего сынишку, или доченьку, иначе как еще объяснить его странные действия?!

Хорошо, что я притворилась спящей, иначе никогда бы не узнала, что он принял своего ребеночка…

И как мне теперь дальше вести себя с ним? Вот был бы у меня кто-то с кем бы я могла посоветоваться. А то все самой думать надо. А так бы не помешало доброе мнение со стороны.

Конечно, я не рассчитываю, что стану женой Михаила Захаровича. Он — закоренелый шовинист и женщин ненавидит лютой ненавистью. Но я была бы только «за» если бы он видился с малышом, хотя бы так, как он виддится со своим сыном от первого брака.

Все эти мысли хоть немного отвлекают меня от дрожжи, которая рождается от прикосновений и дыхания мужчины.

— Ты — самая красивая. — вдруг шепчет он. — Но почему ты? Почему?

На этом вопросе речь Михаила обрывается. Он накрывает меня одеялом, подтыкает его, как заботливая мама в детстве, и удаляется из комнаты.

Не допустит он меня до своей постели, ага, как же? Сам вот на диван в гостиную пошел, но мне уступил удобный матрас.

* * *

— Вставай, — треплет меня за плечо гендир.

— М-м-м… — просыпаюсь я, и сладко потягиваюсь на удобном матрасе.

Выспалась я просто отлично! Ничего у меня не болит, как после ночи на том самом диване у брата и его жены, меня не тошнит, а аппетит просто зверский.

— Поторапливайся, тебе еще нужно перекусить! — хмурится гендир.

Сам Михаил Захарович уже одетый в деловой костюм и галстук присаживается на постель. Упирает руки в колени, поглядывает на меня.

Кидаю взгляд на часы — восемь. Ого, опаздываем немного.

— Я могу не кушать. — вру я, — сейчас быстро соберусь и можем ехать.

Приподнимаюсь на постели, натянув одеяло до подбородка. Почему-то мне очень стыдно представать перед Вороновым в одной футболке, особенно после того, что произошло между нами ночью.

Резко кружится голова, и я падаю обратно.

— Что с тобой? — напрягается Михаил. — Плохо? Тошнит?

— Немного. — признаюсь я.

— Ты еще собираешься без завтрака на встречу ехать?! — гендир хоть и рычит, но в его голосе слышатся тревожные нотки. — Лежи, я заказал завтрак, сейчас принесу тебе в постель.

Смотрю на него во все глаза. Он серьезно?! Он мне сейчас еду принесет? Сам? Гендир огромной строительной компании, миллиардер, акула бизнеса будет прислуживать мне? Обычной нищей девчонке из бухгалтерии?!

Но именно это он и собирается делать. Встает, выходит.

Я пытаюсь снова приподняться. Уже боязливо. Не хочу быть слабой, но токсикоз заставляет, ничего с ним не поделаешь.

Михаил Захарович появляется с через минуту с подносом. На подносе дымится в тарелке овсяная каша… причем не обычная, быстрорастворимая из пакетика, а на молоке, приправленная орехами и сухофруктами. Пахнет она очень аппетитно, и ни в какое сравнение не идет с отвратительной манной кашей от Нади.

Так же на подносе в подставке сваренное яйцо, галеты, сырная тарелка, мясная, масленка, оливки, и кусочки фруктов. Все выглядит так вкусно и аппетитно, что я сглатываю.

— Кушай хорошо, Овечкина! — приказывает мне Михаил. — У меня для тебя кое-что приготовлено на сегодня.

Смотрю на него во все глаза. Босс не перестает меня удивлять.

— Что именно?

— Узнаешь. — загадочно отвечает он. — Но советую взять с собой купальник.

— Мы что, плавать будем? — еще больше ошарашиваюсь я.

— Мы в Сочи, Овечкина. Конечно же мы будем кататься на лыжах. — хмыкает мужчина.

Издевается. Юмор у гендира специфичный. Но сладкое предвкушение окутывает меня с головой. Я никогда не плавала. Как-то всю жизнь не до того было. Ну и конечно не видела моря… максимум пруды, озера и речки.

— Ешь, Овечкина! Мечтать потом будешь!

— Можно мне кофе? — прошу я, потому что не наблюдаю ни одного напитка, чтобы запить все эти аппетитные закуски.

— Нет! — вредничает гендир. — Кофе тебе нельзя. Ты — беременна, а кофе плохо влияет на нервную систему. Родишь крикуна, потом сама будешь страдать!

— Эмм… — снова удивляюсь я мыслям гендира. Ему то что до того, каким родится ребенок? Он его воспитывать собирается?

— Я принесу тебе сок. Какой будешь, яблочный? Или апельсиновый?

И тут я понимаю, что умру, если не попью томатный.

— Можно томатный? Очень хочу!

Босс хмурится, вытаскивая телефон.

— Сейчас принесут томатный. Еще что-нибудь, Кристина?

Я очень хочу, чтобы он перестал меня оскорблять и подкалывать, но никогда ему в этом не признаюсь, поэтому молча туплю глаза.

— Кушай, Овечкина, — приносит он мне бокал, наполненный красной мякотью томата, — а то на тебя смотреть страшно: кости да кожа.

— То-то же вы мне ночью про мою красоту говорили. — вырывается из моего рта.

Прикусываю губу. Ну вот зачем я это взболтнула?

— Мало ли что я по пьяни нес? — совсем не злится босс. — Ты веришь всему что слышишь, Овечкина? Как ты с такой наивностью до сих пор выжила в этом мире?