Глава 43

КРИСТИНА

Три недели спустя

Надраиваю полы в квартире. Я теперь безработная и этот факт окончательно развязал Наде руки. Она использует меня исключительно как прислугу и ведет себя соответствующе. Я молчу. Выполняю все, что она требует. Любую свободную минутку трачу на поиск вакансий и рассылку резюме.

В общем делаю все, чтобы только забить гнетущую пустоту, образовавшуюся после расставания с ним.

Успела сходить на несколько собеседований, ведь понимаю, что медлить нельзя — скоро вырастит живот и ни один работодатель не примет меня в свою компанию на сносях. Но интервью прошли без особого успеха. Мне обещали перезвонить, но телефон тревожит меня лишь из компании Воронова — просят подойти за документами (расчёт я получила чуть ли не на следующий по возвращению день. Деньги капнули на карту), но я физически не могу себя заставить появиться там. Моя обида на Михаила Захаровича настолько велика, что просто не хочу его видеть. Боюсь, мое сердце не выдержит его взгляда.

Так. Стоп. Не думать о нем. Главное, не думать.

Ну вот. Две комнаты готовы. Осталась детская. Ненавижу убираться там, да и смысла — не вижу. Скоро придут дети из сада и моментально перевернут все вверх дном.

Звонок отвлекает меня от этого бесполезного действия. Номер неизвестен.

— Алло. — слегка с опаской снимаю я трубку.

— Кристина? — знакомый женский голос. — Это Ангелина Красавина. Узнала?

С сердца будто падает камень. Я очень рада слышать Ангелину, но она мне никогда до этого не звонила, и особыми подругами мы не были, так что я настораживаюсь вновь:

— Что-то случилось?

— Ты не приходишь за документами, Кристина, почему? — видно, что помощница Кирилла Захаровича звонит мне по своей инициативе. Не думаю, что Михаил стал бы ее подговаривать. Не похоже на него.

— Я… — запинаюсь, не знаю, что сказать. Со мной поступили плохо, а стыдно мне. — Меня уволили…

— Да уж, мы все в шоке, Кристин! — сочувственно признается Ангелина. — Сможешь подъехать в офис? Хотя бы поговорим с тобой. За одно документы свои заберешь?

— А… Михаил Захарович, — при его имени сглатываю горечь, — не хочу встречаться с ним.

— Вороновы все еще в Сочи, — успокаивает меня Ангелина, — Пузырев с ними, а нас с Таней отправили в Москву по… кхм… по личным обстоятельствам. Так что приезжай спокойно, Кристин. Попросим Таню сходить в отдел кадров и забрать твои документы, чтобы ты лишний раз с грымзами не встречалась.

— Ох… даже не знаю. — прижимаю я ледяные от волнения ладони к щекам.

— Когда-то же тебе надо будет забрать документы? — убеждает меня Ангелина, — сейчас идеальное время для этого. Приезжай, Кристин, поговорим. Не нравится мне твое скоропалительное увольнение, и очень не нравится, как тебя отправили в Москву посередине командировки.

Мое сердце начинает биться чаще. С одной стороны, мне до жути не хочется приезжать в компанию, с другой — Ангелина права. Мне надо поговорить хоть с кем-то! Надо обсудить все это безумие, нужен трезвый взгляд со стороны. С Надей и братом о таком не поболтаешь. Они и о моей беременности-то до сих пор не знают.

Ангелина — не сплетница, очень разумная, справедливая девушка. О Тане тоже могу сказать только хорошее.

— Хорошо, Ангелин, — соглашаюсь я. — Только, боюсь, услышанное тебе не понравится.

— В любом случае, надо разобраться во всем, Кристина. — ободряет меня Геля. — Сегодня вышвырнули тебя не понятно за что, а завтра меня с Таней. Нет, Крис, так дело не пойдет. Надо разбираться с нашими дорогими боссами. В общем, ждем тебя, до встречи!

— До встречи. — вешаю трубку и начинаю лихорадочно собираться в офис.

Надо вернуть ему все! Все до последней тряпки! Надо было это сделать прямо в Сочи, но тогда я была в таком ступоре, что ничего не соображала.

Беру пакеты, те самые, фирменные, хорошо, что их сохранила. Подлетаю к шкафу. Начинаю лихорадочно распихивать все его покупки вплоть до последних трусиков.

Украшения. Дотрагиваюсь до кольца. В горле ком, а в ушах его слова:

— «Не снимай! Я хочу, чтобы ты носилаЭТИукрашения постоянно!»

Нет, Михаил Захарович, больше я не подчиняюсь вашим приказам. Приказывайте кому другому!

Вынимаю из мочек ушей дорогие сережки. С замиранием сердца стягиваю ободочек колечка, будто тем самым окончательно разрываю нашу с ним связь.

— «Ничего не означает. Это просто кольцо. Не выдумывай, Овечкина! На таких как ты, люди моего круга не женятся! Не женятся, сказал!»

Ну раз не женятся, Михаил Захарович, то и нечего кольца просто так дарить!

Заботливо укладываю изумрудно-бриллиантовый комплект в коробочку. Он очень дорогой, но я уверенна в Ангелине. Она передаст ему все до последней нитки, чужого не возьмет.

* * *

— Кристина, заходи! — улыбается мне Ангелина. — Проходи, садись.

Неловко волоча за собой пакеты, я прохожу в приемную Красавиной, плюхаю их на пол. Сама сажусь в предложенное кресло.

Хотя Красавина предупредила меня об отсутствии начальства, но все равно с превеликой опаской кралась я по директорскому этажу. То и дело мерещился призрак Воронова, но все обошлось. Никто не накинулся на меня из-за угла.

— Привет, Кристина, — входит в приемную Гели Таня. — Честно говоря, мы все были в полнейшем шоке от решения Михаила Захаровича.

Вздрагиваю. Знала, что мне будет больно и обидно, но не знала, что настолько.

— Он не сказал вам, за что выгнал меня и отослал из Сочи? — часто моргаю глазами.

— Да он вообще с нами не разговаривает, Изверг! — Таня прижимает ладони к пылающим щечкам. — Меня так вообще за тупую тумбочку держит, за человека не считает. Только и может, что грубить и шпынять.

Смотрю на очаровательную блондинку со вьющимися волосами чуть ниже плеч. Таня — красивая, стройная, образованная. В синих сапфировых глазах утонуть можно. Обращаю внимание на ее грудь. Кажется, раньше она была меньше. Да и вообще, Таня расцвела после командировки, она и до нее была красавицей, но теперь хоть на обложку журнала выставляй! Влюбилась что ли в кого-то? По логике вещей Михаил Захарович не должен был ей проходу давать, а он ее за пробку от бутылки держит… Вот и кто потом поймет этих мужчин?

— Что случилось, Кристин? — возвращает меня к реальности Геля.

— Я не виновата, девочки! — тут же начинаю хлюпать носом.

Ангелина молча направляется к кофе-машине, но лишь затем, чтобы раздобыть мне кипятка и налить теплого чаю.

— Вот, выпей, Кристин, — протягивает мне чашку девушка, — мы знаем, что ты — честная ответственная девушка, и от того в еще большем недоумении.

Я смотрю на чашку, но отпивать не спешу.

— Мне нежелателен черный чай, — признаюсь.

Ангелина внимательно окидывает меня взглядом. В ее глазах читается понимание. Не может быть! Но как она догадалась? О моей беременности не знает никто кроме Михаила…

— Это фруктовый, Кристин. Я сама такой пью. Вреда он не принесет.

Девочки ждут, пока я отопью несколько глотков.

— Черная бухгалтерия. — выпаливаю я. — Меня подставляют с ней уже во второй раз!

Ангелина задумчиво вертит карандашом в воздухе. У Тани на лице испуг.

— Как именно тебя поставляют, Крис?

— Обвиняют в черных махинациях. Будто я суммы какие-то не провожу, а себе в карман складываю.

— Бред какой-то. — хмыкает Ангелина.

— Согласна, бред! Но! Видишь, что происходит из-за этого бреда? — снова давлюсь слезами.

— Так, Кристин, не нервничай. Тебе не желательно. — мудрая Ангелина второй раз подчеркивает, что догадалась обо всем.

— А почему Михаил тебя обвиняет, а не Пузырева? — а вот Таня, кажется, не догадывается о моей беременности от ее босса.

— Потому что это Пузырев подставляет меня!

— Сам небось замешен в этом по горло. — тихо предполагает Ангелина.

— Я… не знаю! Еще это личное факсимиле Михаила Захаровича!

— А что с ним? — бледнеет Таня на глазах.

— Последняя операция в том самом отчете подписана им. Михаил Захарович уверен, что я похитила факсимиле и… и… — замолкаю, чтобы позорно не разреветься.

Таня начинает дышать часто-часто. Хватается за сердце, а потом опускается на свободный стул.

— Ты что-то знаешь, Тань? — делает стойку Ангелина. — Погоди, я и тебе чаю налью. — поднимается наша спасительница.

— Ф-фруктового лучше.

Ангелина просто кивает, не выражая никаких эмоций, а я даже всхлипывать перестаю: мне-то понятно, зачем фруктовый, а вот почему его пьют Ангелина и Таня — загадка века.