Глава 23.

Айрис

Я вынырнула из беспамятства резко, словно из воды, и несколько мгновений не могла понять, где нахожусь и что вообще происходит. Надо мной нависал наклонившийся Рене, близко, слишком близко.

Так, что захотелось попятиться, поскорее назад отодвинуться, но некуда. Я неудобно полулежу в кресле, его рука придерживает мою голову.

Зачем?

– Тебе стало плохо – потеряла сознание.

Не помню.

В мыслях какая-то каша невообразимая, видно не до конца в себя пришла. Обрывки странных фраз про убийства студентов и признание напоследок, – кто их сказал, когда, кому? – мешаются с реальными событиями. Но и те выглядят как-то смазано.

Ко мне пришел забавный мопс-фамильяр, принес настойчивое требование Лероя немедленно к нему явиться. Но почему я согласилась, зарекалась ведь встреч с ним избегать? И потом… вино, странный разговор, мгновенно накрывшее меня ощущение ужаса…

Что из этого действительно было, а что просто привиделось?

Близость Рене, его внимательный неотрывный взгляд, прикосновение… Они почти физически давили, мешали сосредоточиться. Одновременно пугали и завораживали. Обжигающе горячая ладонь медленно опустилась с моей щеки на шею, задержалась на ней. Это не было лаской, почти угрозой ощущалось.

Будто склонившийся надо мной мужчина и сам не решил, хочет ли нежно приласкать или… сжать покрепче.

Его глаза потемнели, в них все отчетливее загорались опасные черные искры. Постепенно заполняя всю радужку, все вокруг, вообще весь мир. Именно такой взгляд и должен быть у чернокнижника, он затягивает так, что себя не помнишь. Требует, зовет,заманивает.

Страшно до беспамятства и оторваться невозможно.

Я сама потянулась вперед, первая. До предела сокращая дистанцию. Почувствовала запах его тела – необычный, странный, будоражащий. Раскаленные камни и сандал. Огненная смесь, пламенная.

Рука на моей шее сжалась чуть крепче и скользнула на затылок, заставляя сильнее запрокинуть голову. Еще секунду Рене всматривался в мое лицо –что он там хотел выискать? А потом резко притянул к себе…

– Водички принести? Или сразу на голову вылить? Чтоб быстрее в себя приходилось.

На меня и правда словно ушат выплеснули. От внезапно раздавшегося голоса дернулась назад, отрываясь от губ Рене. Тот зло цыкнул на подобравшегося к нам мопса, но настырный фамильяр не унимался:

– Вижу же, что человек соображает плохо, надо помочь в себя прийти.

Странно, вроде бы обо мне заботится, но смотрит при этом на хозяина. Так, что непонятно, к кому из нас обращается. И надо бы поблагодарить: вмешался вовремя, не успела натворить ненужного, но…

Почему-то не хочется.

Впрочем, Лерой уже отстранился, наваждение пропало. Оставив после себя горьковато-терпкий привкус неожиданной потери. Сам принес мне пресловутой водички, и я вцепилась в спасительный бокал, как утопающий за соломинку. Пока пьешь, и руки, и рот заняты, – не надо ничего говорить или делать.

Можно взять паузу, хоть немного опомниться.

Рене отошел назад, за спинку кресла, чем меня изрядно нервировал. Обернуться бы, посмотреть, понять его реакцию, но я не решалась. Боялась. И даже не знаю, чего больше: снова на ехидное замечание и насмешку нарваться, или разгорающееся в глазах темное пламя заметить.

В комнате царила тишина, – такая, что я биение собственного сердца слышала. Она нарастала, накатывала напряженными волнами, казалась бесконечной, оглушающей. Ее хотелось прервать, чем-то заполнить…

Отмотать назад прошедшие мгновения?

– Я пойду? – проговорила неуверенно, когда вода в бокале все-таки закончилась. Получилось нечто среднее между вопросом и утверждением.

– Идите, – разрешил Рене, снова переходя на официальное «вы», – и… не делайте больше глупостей.

Хорошее пожелание, только как бы ему последовать? И понять, к чему именно оно относится. К почти случившемуся поцелую или… это предупреждение?

***

Эрвин

– И чего ты добился? – недовольно проворчал Гарм, когда дверь за Айрис закрылась, – для чего весь этот спектакль устроил?

– Хотел разобраться, – пожал плечами я, – не похожа она на хладнокровную наемницу.

– А все знакомые тебе убийцы на груди табличку носили и со зверским видом кинжалами размахивали? Вспомни свою сестру, по ней точно не скажешь, что завзятая отравительница.

Неприятно, но фамильяр был кругом прав, я и сам это прекрасно понимаю. Надо было не глупые проверки устраивать, а вручить подозрительную девицу телохранителю, чтобы он ее в столицу отправил. Пусть там с ней разбираются.

Ясно же, никто другой не мог яд в бутылку подсыпать, так почему сопротивляюсь очевидному? Стараюсь найти хоть какую-то зацепку для оправдания?

Просто не верю и все тут!

– И давно ты стал таким нерешительным? – очень похоже спародировал меня Гарм, – эта кошатница плохо на тебя влияет.

– Скорее хеттова академия, – отмахнулся я, – тут все настолько странное, что нормально вести себя ни у кого не получается.

Ладонь по прежнему ощущала прикосновение к нежной бархатистой коже, к отливающим золотистой медью прядям. Айрис ушла, но я все так же чувствовал ее теплый медовый аромат. Такой вкусный, такой притягательный.

Какого хетта, мне вообще всю жизнь блондинки нравятся!

Гарм с интересом наблюдал за мной, склонив набок голову. В черных глазах навыкате читалась вся скорбь лишенного отчизны народа.

– Похоже, простой интрижкой тут не обойдется…

– Никаких интрижек, – зло рявкнул я на распоясавшегося фамильяра, – мы ищем балующихся запретной магией преступников и точка! А девчонка… Слишком уж очевидна ее вина, вот и вызывает подозрения. Айрис и подставить могли.

Мопс обиженно всхрапнул и полез под диван, предоставив мне для обозрения упитанный зад и закрученный в баранку хвостик.

– Ну-ну, утешай себя, – неразборчиво пропыхтел он, совершенно, на мой взгляд, не к месту.

Я же говорю: странное место, даже на фамильяра влияет неправильно.