Глава 29

Влад

Курю, выдувая табачные струи. Вместо пепельницы приспособил одну из чашек.

В чём состоит неоспоримый плюс жизни у Славика, так это во вседозволенности. Не нужно складировать свои вещи в шкаф. Носки валяются как попало. Посуду он моет раз в месяц, когда возникает потребность. В кастрюлях заводится плесень, а в ванной — грибок.

Говорю ему:

- Бабу тебе надо! Хотя бы в порядок твой срач приведёт!

А потом размышляю... Какая возьмёт на себя это чудо? Стоит немалых усилий развернуть его к миру лицом, а не жопой. Вот и сейчас брат сидит, отвернувшись спиной. И мусолит свой комп.

Я вздыхаю. Всё ж какая-то живая душонка, хоть и несведущ в амурных делах. Потираю отросшую бороду. Надо постричься. В чём есть видимый минус существования рядом со Славиком. Скоро стану как он!

- Прикинь, - обращаюсь к нему, - Сенька волком смотрит! Я думал, она удивится, когда увидит меня. Я ж типа в отъезде. Деньги давал, не взяла! Думаю, Ленка ей всё рассказала. Чего добивается? Хочет помножить на ноль? Папуле поплакалась. Тот не заставил себя долго ждать. Старый хер! Ультиматумы ставит. Ты вообще меня слушаешь?

Славик молчит. Я беру с пола чей-то носок, может быть мой, и, свернув, запускаю в его крючковатую спину.

- Чё? - вынимает наушник.

И вот так постоянно. Мы вроде с ним братья, а толку-то? Ни понимания, ни даже внимания, я никогда не имел от него. Просто жили, как будто соседи. Вот и сейчас, мы соседствуем снова, как в детстве. Только обоим уже под сраку лет!

- Да ничё, - я тушу сигарету в груде бычков, утрамбованных временем.

Поднимаюсь, беру телефон. Выйдя на кухню, опять набираю жену. Пару длинных гудков поселяют надежду в душе. Но недолгую. Далее следует звук, и пластмассовый голос вещает:

- Вы позвонили Елене Гордеевой, оставьте своё сообщение после сигнала.

Я беру себя в руки. Гордеевой, значит? Ну, что ж...

- Лен! - обращаюсь к смартфону, - Завязывай! Я всё понял. Я проиграл, слышишь меня? Я у Славки живу. Ну, сама позвони ему, выясни. Ну, что мне сделать? Хочешь, я приползу на коленях? Хочешь, голову пеплом посыплю? Лен! Это ты, а не я, разрушаешь семью. Я люблю вас, ты слышишь? Если ты не ответишь... Я не знаю, что сделаю! Я дверь вышибу в следующий раз. Ты на кой хер сменила замки?

Делаю выдох, сминаю рукой переносицу. Как же достал этот бред! Что ещё сочинит её мозг? Изощрённая женская пытка. Наверняка, это Лерка ей в уши поёт. Сама бы она не додумалась.

- Лен, ну прости меня, - прерываю я долгую паузу, - Лен, слышишь, Лен? Я скучаю.

Я правда скучаю. Не знаю, чего во мне больше. Тоски о потерянной жизни. А может быть злости на то, что моя дорогая супруга затеяла эту игру.

Пишу Ксюхе в Вотсап. Как разведчик, пытаюсь понять, она знает?

«Как делишки, принцесса?»

«Нормуль», - отвечает практически сразу.

«Что нового?», - набираю, а пальцы дрожат.

Многоточие... Собеседник печатает. Печатает долго. Так долго, что я собираюсь звонить.

«Па, извини, занята!», - присылает она, и вдогонку — рисунок. Незаконченный зимний пейзаж.

«Шедеврально», - поднимаю я вверх большой палец.

А она присылает мне смайлик. И пропадает. Офлайн.

На кухню является Славик.

- Чё как?

Я вздыхаю:

- Никак. Нахрен я им не нужен.

- А я говорил, не женись, - «утешает» брательник.

- Когда говорил? - уточняю.

- Лет двадцать назад.

Я смотрю на его копошение в ящике. Так и хочется дать подзатыльник! Терплю.

Кто меня не забыл, это Янка. Регулярно шлёт фотки Максима.

«От сына привет», - таким сообщением она уже третью неделю подряд завершает мой день. Вчера я не выдержал, и написал:

«Поцелуй его за меня».

Она моментально ответила:

«Только его?».

Я задумался. Только? Нет, не только! Представил себе, как смогу обойтись без неё. Столько раз представлял, даже пробовал. Хватало меня ненадолго. Однажды не виделись месяцев семь. Было это как раз накануне рождения Макса.

Помню, как я запретил ей рожать.

- Ян, как это случилось? - спросил, когда Янка, рыдая, вручила мне тест.

«Две полосочки — это ж беременность?», - думал я, и не мог осознать.

- Я не знаю, - пожала плечами, - Наверное, презик бракованный.

Я усмехнулся. Приплыли! Вынул деньги:

- Держи.

Она посмотрела на несколько крупных купюр. Глаза увлажнились. Я обнял её и прижался губами к холодному лбу:

- Ян, ну мы же с тобой обсуждали.

Она покивала, уткнулась в меня. Что-то внутри отозвалось с такой удушающей болью. Как будто ломал чью-то жизнь! Не свою, а чужую. Но я не посмел согласиться. Ведь знал, согласившись, сломаю её до конца.

- Ты справишься? - я обхватил её щёки, заставил смотреть мне в глаза.

- А ты... теперь бросишь меня? - прошептала.

- С чего ты взяла?

Она улыбнулась:

- Не знаю.

Да, я отправил её на аборт. Таков уговор! Я всегда был предельно внимателен, никогда не кончал без резинки. Но... бывают осечки. Даже с такими, как я.

Помню, как вечером с Ленкой смотрели кино. Какая-то хрень. Мелодрама. Героиня в конце умирала. Кажется, «Осень в Нью-Йорке». Мне было плевать на сюжет. Запомнился кадр, почти самый последний. Герой Ричарда Гира заботливо кормит из соски младенца...

Помню, Ленка расплакалась. Бабские слёзы! Я обнял её крепко, вдохнул аромат её нежных волос.

- Может, салон? - прошептал.

- Что? - Ленка шмыгнула носом.

- Ну, салон красоты. Ты ж у меня красотуля?

Она отвергала идеи, одну за другой. Бутик не сумею, спортклуб не смогу. Хотела работать! Но кем?

- А вдруг я не справлюсь? - спросила, подумав.

- Ты справишься, я в тебя верю, - прижался, желая отвлечься от мыслей.

Губы её были влажными. Ленка доверчиво льнула ко мне. И я понимал лишь одно - не могу! Допустить появление в жизни ребёнка равносильно - разрушить её, эту жизнь. Но мысли о Янке душили, мешали предаться любви.

«Я всё сделал правильно», - повторял как молитву. Да так и уснул, утомлённый, в обнимку с любимой женой...

Мы долго не виделись после аборта. Янка звонила, но я предпочёл промолчать. Отправил букет, бросил деньги на карту. Хорошую сумму, чтобы начать всё с нуля.

«Что происходит, Влад? Почему ты молчишь?»,

«Ты бросаешь меня?»,

«Ты же сказал, что не бросишь», - первое время сообщения были такие.

Потом: «Ты урод!»,

«Я тебя ненавижу!»,

«Я расскажу всё твоей жене».

Долгое время я ждал, и готовился. Как именно Янка расскажет, не знал. Но просыпался в холодном поту, еженощно. А Янка пропала. Я решил, что отделался лёгким испугом. А после...

«У нас будет сын», - написала она и прислала УЗИ. Я не смог разобрать в этом сгустке наличие признаков жизни. В тот день не пошёл на работу, сказался больным.

Помню, ноябрьский дождь барабанил по крыше машины. Такой же был в день, когда умер Макар.