Глава 13

– Мариям? Дочка, тебе плохо?.. – взволнованно спросила Адина. – Присядь-ка, мне не нравится твой вид. Она потянула меня к качелям, но я не поддалась. – Нет, все в порядке, – ответила я отстраненно. – Давайте лучше вернемся в дом. Адина опустила взгляд, словно ощущая себя непомерно виноватой, и кивнула. Однако едва я ступила на влажную вымощенную дорожку, ведущую к особняку, как увидела Луизу, которая спешно шла к нам. На улице становилось темно – видимо, она успела понервничать. – Извините, что вынуждена вмешаться, – вежливо обратилась женщина к Адине. А затем ко мне: – Нам сегодня еще нужно успеть сделать кое-какие процедуры, Мариям. Я уныло отозвалась: – Да, конечно… Мы как раз собирались идти в дом. – Хорошо. Машина для вашей матери уже готова, – невозмутимо сообщила Луиза, хотя прекрасно слышала, что я говорила о нас двоих. Но мама ничуть не смутилась. Поблагодарила бестактную надзирательницу и приблизилась ко мне. – Вам не обязательно… – Нет, все хорошо! – уверенно прервала она меня, слегка сжав руку. – Нельзя пренебрегать здоровьем – я сегодня и так достаточно задержала тебя. Тяжелые мысли не давали толком сосредоточиться, когда я пошла ее провожать. Прощание вышло каким-то быстрым и рассеянным. Мы обнялись возле машины, которая должна была довести Адину до дома, и вот она уже скрылась из виду в загустевшей темноте вечера. «Извини, что расстроила тебя», – тихо сказала мама мне напоследок. Ее голос был пропитан сожалением, виной, словно она увидела от меня осуждение. Но за что я могла осуждать? Если бы все сложилось по плану и сейчас я бы спокойно жила в доме с родителями, конечно, Адина не стала бы открывать что-то плохое из моего прошлого. Берегла бы меня до последнего. Но обстоятельства, в которые я попала, не оставляли выбора… Ни мне, ни ей. Сегодня я легла спать рано. Может, от усталости, а может, просто трусила пересечься с мужем. Потому что чувствовала внутри неподъемный груз вины? В том-то и дело… Нет. Наверное, это ненормально, но как испытать муки совести, если я не помню своего преступления?.. Скорее, мне было дико-дико не по себе! Как будто кто-то напомнил мне о роковой ошибке очень далекого прошлого, которую не исправить, но которую я уже пережила. Когда-то, когда еще была другой… Конечно, после всего, что я узнала – совершенно не представляла, как вести себя с хозяином дома. Внутри ныла странная мысль, будто он сразу поймет, что мама рассказала мне. Или будто нас кто-то мог слышать, и ему обязательно передадут! Почему-то казалось, с этого момента все станет только хуже. Ведь моя амнезия перестанет быть причиной, по которой мой муж, возможно, сдерживал себя. … – Дрянь! Какая же ты дрянь! – сокрушался надо мной скрипучий, неприятный женский голос. – Я не верю ни одному твоему слову! – Аслам, почему ты молчишь?.. – отчаянно спросила я. Его губы были плотно сжаты, словно под давлением мыслей он хмуро смотрел в пол. – Защити меня, прошу!.. Кожа горела огнем на всем теле от едкого чувства унижения. Женщина все кричала, ругала меня, пыталась даже атаковать, но ее сдерживала сестра. – Не смей поддаваться на оправдания этой ведьмы! Ты слышишь меня, сын?! – приказала она. – Ты сам все видел! Если можешь как-то это объяснить, говори сейчас! Можешь?! Аслам поднял на нее глаза, в них читалась неузнаваемая суровость, но вместе с тем сомнение и растерянность. Я не поверила, когда он отрицательно покачал головой. Сердце тут же рухнуло в пятки. Он повел себя как враг! – Я ни в чем не виновата… – проговорила я в ступоре, поднявшись со стула. – Я ни в чем не виновата! – А ну сядь! – рявкнула на меня женщина. – Решай, сын. Последнее слово за тобой! – Машина приехала, – напряженно сообщила ей сестра, взглянув в окно. – О, Аллах, на какой позор ты обрекла своих родителей… А как мы будем в глаза людям смотреть, несчастная? – Последнее слово, Аслам! Он в упор посмотрел на меня. Ужас мурашками разошелся по коже от дурного предчувствия, что болезненной вспышкой прошло внутри. «Защити меня, – произнесла я одними губами. – Защити!» – Талак. Талак. Талак, – разрывными бомбами последовал ответ, который снес все внутри меня, и не осталось ничего кроме пепла. … Я открыла глаза с резким вдохом и растерянно уставилась сквозь полумрак в потолок. Несколько секунд лежала бездвижно, даже не моргая, справляясь с болезненными, мучительными эмоциями. Из-за них все тело было покрыто испариной, даже простынь стала мокрой! Откинув душное одеяло, я поспешила слезть с кровати и неровным шагом направилась в ванную. Обнаженное, влажное тело неприятно окутывал прохладный воздух, посылая зябкую дрожь по коже, но едва привыкнув к свету, я на ощупь подошла к раковине и начала обильно умываться холодной водой. В какой-то момент подняла взгляд на свое отражение в красивом зеркале на стене. – Это не моя жизнь… – прошептала нервно, замотав головой. – Ничего этого не было!.. Прикрыв глаза, я несколько раз глубоко вздохнула и выключила воду. Это просто сон. Не могло быть такого на самом деле. Стянув полотенце, я тщательно вытерла мокрое лицо, невольно поморщившись от ноющей боли, что прошла внизу живота. Подходя к вешалке, одновременно опустила глаза, ощутив странную влагу между ног, и резко вдохнула… Внутренняя сторона бедер вся была в красных разводах! Я неловко тронула пальцами высохшую кровь, и в этот же момент свежая скатившаяся капля осела на них. Широко распахнутыми глазами уставившись на испачканную руку, я вдруг услышала шорох сбоку и чуть не вскрикнула, увидев мужа в дверях. Сердце заколотилось от резкого волнения. Я тут же неловко прижала к себе полотенце, которое все еще держала в ладони, стараясь скрыть нижнюю часть тела. Но Адам все равно заметил, потому что сосредоточил хмурый взгляд именно там. – Что случилось? – хрипло спросил он. – Ничего!.. Муж слегка поджал губы. Не спеша приблизился ко мне и без церемоний отобрал полотенце. Лицо залило густой краской, когда он поднял глаза. – Я не знала, что у меня должно это… – Я понял, – прервал меня Адам. – Иди в душ. Мельком встретившись с ним взглядом, я тесно сжала бедра и скованно двинулась к кабине. Плотно закрыла за собой створку, хотя видела через матовое стекло, что муж вышел из ванной. Но так неловко было, что сквозь землю хотелось провалиться! Пока мылась, подумала о том, что, скорее всего, и на простынях остались следы. Ох, боже… Какой стыд. Туго обернувшись в полотенце, я вышла из кабины, удрученно размышляя, как мне теперь найти средства гигиены. К моей неожиданности, в этот же момент в ванную зашел Адам, держа в ладони какую-то одежду. Поймав меня взглядом, он оставил ее на тумбе, затем подошел ко мне. Точнее, не ко мне, а к навесному деревянному шкафчику, возле которого я застыла. – Здесь найдешь для себя все необходимое, – сдержанно сообщил он, ткнув в него пальцами. Взглянув на резную дверцу, я сконфуженно кивнула. Муж продолжал стоять рядом, будто хотел еще что-то сказать или сделать, но в какой-то момент все же отступил от меня. – Можешь спать в одежде эти дни, – глухо бросил он, развернувшись. Я проводила его широкую спину напряженным взглядом и, только когда дверь ванной закрылась, сдвинулась с места. Взяла из шкафа, где оказался богатый ассортимент, прокладки и направилась к одежде, которую Адам оставил для меня. Одевалась нервно и торопливо. Но перед тем как выйти в спальню, нерешительно застыла, уставившись на двери. Мне было сложно анализировать поведение мужа, но я остро чувствовала внутри благодарность за то, что в этот момент, когда я была уязвима не только физически, но и эмоционально, он проявил снисхождение. Я очень нуждалась в этом. Вернувшись в спальню, где через окна уже заходил свет раннего утра, я тихо обошла кровать и с облегчением обнаружила, что на простыне не осталось следов. Только когда улеглась, украдкой взглянув на безмятежное, но суровое лицо мужа, до меня дошло, что он сам сменил постельное белье. *** Следующие несколько дней прошли как во сне. Осведомленная о моем особом состоянии Луиза ослабила свой режим со всякими процедурами и предоставила мне максимальный покой. Очень кстати. Мне было комфортно проводить время в одиночестве – все равно, чем бы ни занялась, неизбежно уходила в мысли. Постоянно думала о своем прошлом, о том, что рассказала мне Адина, и о настоящем, где эпицентром стал мой муж и пребывание в его доме… Мое внимание в принципе стало без воли приковано к Адаму. В большей степени потому, что я заметила, как изменилось его поведение. Не знаю, с чем это было связано: с моим побегом или особым отношением к женским дням, но теперь все наши пересечения проходили спокойно и гладко. Даже слишком. Словно муж решил устроить мне щадящий режим. Или же ему выключили какую-то кнопочку, и теперь все, что связано со мной, вызывало у него лишь… равнодушие. Вроде бы ничего такого не изменилось – по вечерам он, как и всегда, чаще задерживался на работе или в кабинете, поэтому я засыпала одна. По утрам я неизменно просыпалась от сигнала будильника, который Адам заводил, но делала вид, что сплю, и украдкой наблюдала, как он собирается. Та же дистанция, те же пересечения по случаю. Разве что случаев стало больше – хозяин дома с некоторых пор начал регулярно приходить на обед, а также чаще возвращаться к ужину так, что мы оказывались за одним столом. Поначалу я с трудом могла расслабиться. И даже не потому, что за едой практически все время царила тишина. Я как будто чего-то ждала… Какого-то подвоха, неприятного действия от Адама. Пыталась это объяснить каким-то нехорошим умыслом, который он приготовил. Но ничего такого не происходило. Муж был отстранен, задумчив и сосредоточен исключительно на еде. И я вдруг поняла… Это не он косо смотрел на меня, а я сама на себя косо смотрела! Зная большую часть того, что произошло между нами. Поэтому мне было так неуютно находиться рядом с ним, жить в его доме. К слову с мамой я больше не связывалась. Еще никак не могла отойти от того, что услышала от нее в прошлый раз, так что пока избегала общения. И плохие сны мне, слава богу, больше не снились. Время вообще будто застыло… Или затаилось перед чем-то нехорошим. В один момент мне даже пришла в голову безотчетная, но яркая мысль: может, мой побег заставил хозяина дома всерьез задуматься? И что бы ни заставило его привести меня в свой дом, это безвозвратно отошло на второй план? Вдруг Адам уже давно стремительным шагом подходил к иному решению – вот почему изменилось его отношение ко мне! Возможно, он готовился отпустить меня… Сегодняшний вечер навевал волнение. Месячные закончились, а значит, больше не оставалось причин спать в одежде. Стоя перед зеркалом ванны в одном халате, я никак не могла принять решение. Конечно, можно было сделать вид, что я забыла или что они не закончились. Но не хотелось, чтобы Адам сам напоминал мне о своем правиле… Хотя учитывая, как он вел себя в последнее время, внутри проходила догадка: что бы я там ни решила, ему будет все равно. Наверное, мне стоило вздохнуть с облегчением и порадоваться, что я перестала быть объектом сурового внимания мужа. Но отчего-то я не находила покоя. Его грубое отношение хотя бы теперь стало мне понятным! Но вот эту перемену я не могла ничем объяснить. Закрывая дверь ванной, я машинально повернула голову, заметив что-то краем глаза, и резко застыла. Совсем не ожидала увидеть мужа здесь в этот час. Он вальяжно расположился в большом кресле с планшетом в руках, будто регулярно выбирал это место для работы. Хотя на столике рядом я увидела стакан с прозрачной жидкостью и льдом. Адам даже головы не повернул в мою сторону. А я невольно устремила взгляд на кровать, и сердце застучало быстрее. Трусливая мысль мелькнула в голове – может, найти повод уйти из спальни? Но как-то нелепо будет пытаться сделать это в одном халате. Наконец я сдвинулась с места и начала обходить кровать, успешно миновав кресло, в котором сидел муж. Когда остановилась возле своей половины, все же поддалась сковывающему чувству неловкости, ведь придется делать это перед ним. Кажется, я никогда не привыкну… В какой-то момент, будто по велению интуиции, я подняла взгляд и занервничала сильнее. Черные глаза, над которыми грозными линиями нависали очерченные брови, смотрели прямо на меня. Неотрывно, точно без слов спрашивая: чего ты ждешь? Действительно – чего? Между нами давно стерты все личные границы. Уставившись куда-то на простыни, я сделала вдох и медленно повернулась боком к мужу. Пальцами потянула пояс длинного халата, под которым ничего не было – все же я смирилась, что бессмысленно оттягивать неизбежное. Чувствовала, что Адам смотрит, поэтому движения были неловкими, и лицо обдало жаром, когда я по очереди стянула рукава халата. Сразу неосторожно бросила его на пуф – аккуратно сложить терпения бы не хватило. Хотелось скорее спрятаться, что я и сделала. Торопливо нырнула под одеяло, борясь со смущением из-за понимания, которое не так давно закрепилось в голове. Хозяину этого дома не нравится мое тело… Поэтому я так избегала смотреть ему в глаза. Много раз размышляла, зачем он испытывал себя? Кого пытался наказать? Настаивал ложиться в одну постель каждую ночь, при этом не прикасался… Чтобы я постоянно ощущала себя грязной и опороченной? А может, муж наслаждался тем, что я переживала внутри? Ведь, несмотря на то, что мы были женаты по всем законам, у меня как будто не было никакого статуса в этом доме. Адам просто не давал мне ощутить его, найти хоть какую-то опору. Сердце екнуло, когда через вереницу мыслей я расслышала шаги. Не выдержала – слегка оторвала голову от подушки, но тут же вернула ее назад. Муж подошел к кровати и остановил на мне пристальный взгляд. Невозможно было понять, о чем он думает, что хочет сделать, но почувствовала я себя неуютно. Наконец послышалось, что Адам начал раздеваться, и я прикрыла глаза. Хотя все равно прекрасно представляла, как он это делает. Уверенно, неспешно. В отличие от меня, этот человек никогда ничего не стеснялся. Темнота неожиданно поглотила все вокруг, слева продавился матрас, и мужской запах тут же коснулся моего обоняния. Кажется, этот аромат преследовал меня повсюду, после каждой ночи… Проникал в ноздри и странным образом будоражил рецепторы. От Адама приятно пахло – глупо было себе лгать. И то, что он очень мужественно сложен, тоже… – Придвинься ближе, – вдруг раздалось в темноте. Нахмурившись, я неуверенно повернула голову, хотя совершенно ничего не могла разглядеть. Просто оторопела от того, что муж заговорил со мной. – Нравится спать на самом краю? – бесстрастно поинтересовался он. – С таким стремлением однажды ты проснешься на полу. Смятение стягивающей волной расползлось по внутренностям. Этот неожиданный разговор застал меня врасплох. До этой ночи Адама все устраивало, поэтому я не знала, как реагировать! Решив не давать повода для столкновений, я без спешки повернулась лицом к нему и немного сдвинулась подальше от края кровати. – Ближе, – тут же раздалось не громче, но требовательнее. Волнение невольно начало расти. Темнота быстро рассеивалась, и я все лучше видела мощный силуэт мужа, укрытого по пояс. Сдвинулась еще, как вдруг бесцеремонные теплые руки обвили мою талию и шею, насильно придвигая вплотную к обнаженному мужскому телу. – Вот так, – раздался невозмутимый хриплый баритон, парализовавший меня от макушки до пяток. Растерянный стон сорвался с губ. Я вдруг осознала, что больше мне не стоит надеяться на спокойный сон в этой кровати… Горячая ладонь Адама поползла вниз по моему позвоночнику, заставляя замереть. Я ощущала мужское дыхание совсем рядом, а еще… его плоть касалась моих бедер! Чувствуя себя крайне смущенно, я прижала руки к груди, остро реагируя на малейшие изменения в воздухе. Темнота защищала меня от взгляда черных глаз, но в то же время настораживала и дико будоражила. Ладонь мужа тем временем уже добралась до моих ягодиц. Едва задев их, он провел вниз по бедру и неожиданно обхватил его. Несмотря на мгновенное сопротивление, согнул мою ногу в колене и ловко положил ее себе на талию. Напрягшись от макушки до пяток, я тут же дернулась назад, но Адам умело удержал меня и притянул еще ближе. – Тихо-тихо, – шепнул он снисходительно. – Я не собираюсь делать что-то страшное.