Глава 31

Адам велел не провожать его, но я все равно подскочила ни свет ни заря, несмотря на бессонную ночь, чтобы приготовить ему завтрак и помочь собрать сумку. Мое усердие наверно даже смущало. Я так тщательно выгладила одежду, которую муж выбрал для поездки, будто он ехал на встречу с самим главой республики! Да и вообще была крайне внимательна к Адаму, не в силах побороть волнение из-за его отъезда. Я не думала, что будет так тяжело наблюдать, как он собирается. Мне едва удавалось скрывать лихорадку в теле и удерживать удушающий в горле ком. Хотелось как можно дольше оставаться рядом с мужем, поэтому я хвостиком следовала за ним, стараясь хоть в чем-то быть полезной. Однако ничего не подозревающий хозяин дома не дал мне выйти из спальни, когда поднял из кресла кожаную сумку, которую я только успела застегнуть. – Не выдумывай. Ложись спать, – непреклонно велел он, узнав, что я планировала проводить его до входной двери. – Ну что ты… Я не хочу спать, правда!.. – Мариям, – надавил Адам, многозначительно приподняв бровь. – Я не на год уезжаю, а всего на несколько дней. Внутри пронеслось отрезвляющее смятение. Возьми себя в руки, пока не вызвала у него подозрения! – Хорошо, – согласилась я примирительным тоном. – Ты прав. Пусть… твоя дорога будет легкой! Губы мужа дернулись в улыбке. – Спасибо. Я позвоню, как приеду. Я кивнула, а он задержал на мне задумчивый взгляд. В этот момент я едва не сдалась. Так захотелось дотронуться до него, прильнуть к сильной широкой груди, вдохнуть любимый запах! Но я не смела сдвинуться с места, остро ощущая эту никуда не ушедшую стену между нами, которая, кажется, и Адаму не давала приблизиться ко мне. – Я буду скучать… – дрогнувшим голосом произнесла я, не удержавшись, и с вымученной улыбкой посмотрела прямо в черные глаза. Муж слегка сдвинул брови. Мое дыхание задержалось от чувства неловкости, однако следом он вдруг шагнул ко мне вплотную, ладонью обхватил затылок и мягко поймал мои губы своими теплыми губами. Пьянящая слабость тут же пронеслась по телу. Я едва не всхлипнула от невероятного удовольствия, которое подарил мне этот поцелуй. Жаль, он был таким коротким и смешался с невыносимым щемящим чувством в груди… – Я тоже, – сказал Адам бархатным тоном, легонько задев мои губы щетиной. Затем он отстранился и без промедления направился к двери. Не успел заметить, как в моих глазах появились слезы, из-за которых его силуэт за секунды превратился в размытое пятно. Этот день оказался, наверное, самым долгим за всю мою жизнь. Метания рвали меня изнутри на части. Пока я находилась в доме, где каждый уголок пропитан им, пока слышала его голос, вынужденная оставаться на связи, было невероятно сложно сохранять решимость. Моя слабая часть ревела в голос и требовала все отменить. Моя эгоистичная часть сомнениями разъедала душу, заставляла бояться будущего, давила на чувство вины. Казалось, даже стены смотрели на меня с осуждением, из-за того, что придется сделать все вот так – за спиной любимого! Но ради него… я должна была быть жестокой к нашим чувствам. Вечер прошел легче, чем день, потому что я провела его с Айной. Она достала старинную доску из резного дерева для игры в нарды и сумела по-настоящему увлечь меня. Оказывается, старушка очень любила эту настольную игру – могла часами передвигать фишки, оживленная азартом. Я заметила, что в отсутствии хозяина дома Айна уделяла мне больше внимания, чем обычно. Будто считая себя нянькой. Следила, чтобы я хорошо ела, чтобы отдыхала, видимо, замечая измотанный вид, даже взяла меня с собой за продуктами. Обычно она всегда выбирала для компании Саида – самого старшего мужчину из охраны. Он был и водителем, и носильщиком, и, как мне кажется, интересным собеседником для нее. Этот ритуал никто не смел нарушать. В конце концов, как мало радостей и развлечений остается у женщины в преклонном возрасте?.. Когда Айна ушла спать, мне ничего не оставалось, как тоже идти в свою комнату и попробовать уснуть. Я приняла горячую ванную, в которой чуть не отключилась, переоделась в сорочку, но перед тем как лечь в постель, достала свой старый телефон, надежно спрятанный в вещах шкафа. Словно почувствовала, что от нее придет сообщение. «Ты не передумала?» Я пялилась на эти слова, наверное, минут двадцать, нервно раздирая зубами нижнюю губу. Затем уверенно набрала ответ и сразу отправила: «Нет, дорогая. Завтра я буду на месте, как и договаривались» Уля почти сразу прислала новое сообщение: «Окей. Не забудь документы! А насчет вещей не переживай, придумаем что-нибудь» «Хорошо. Спасибо тебе большое!» «Не за что пока) До встречи!» Сердце заколотилось в груди от всплеска волнения. Не из-за того, что я почти забыла про документы. Просто на меня нахлынуло резкое осознание – это произойдет уже завтра! И без воли перед глазами пронеслись картины ближайшего будущего. Того, что случится после… Как Адам узнает обо всем, как придет в ярость, как будет тяжело ему первое время смириться. Аллах, не думай об этом!.. Не издевайся над собой! Затолкав телефон обратно в шкаф, я огляделась в комнате и стянула с вешалки халат. Надевая его на ходу, решительно направилась к двери – все документы должны находиться в кабинете мужа. Лучше разобраться с этим сразу, чтобы спокойно спать. Несмотря на то, что я быстро нашла все необходимое, задержалась в хозяйском кабинете до глубокой ночи. Забравшись с ногами в большое кресло, которое пахло Адамом, все смотрела на белый лист бумаги, никак не в силах решиться что-то написать. Ручка медленно перекатывалась в моих пальцах, голова гудела от усталости, веки слипались, но я упрямо продолжала сидеть. Считала, просто жизненно необходимо оставить ему хотя бы словечко! Он не заслужил моего молчания… Не заслужил. Где-то в половине второго ночи я отложила ручку и устало хныкнула, откинувшись на спинку кресла. Ничего достойного не приходило в голову. Все казалось неуместным или глупым, или неоднозначным. Меньше всего я хотела ввести мужа в заблуждение. Оставить почву для надежды. Уже когда я почти смирилась с тем, что лучше вообще ничего не писать, меня вдруг осенило. Встрепенувшись, я склонилась над бумагой и уверенно вывела: «Прости меня за все. И пожалуйста, не ищи…» Сердце сдавило беспощадной невидимой рукой. Выронив ручку, я закрыла лицо ладонями и затряслась от плача. Меня когтями раздирало на две части. Одна – в агонии желала стереть второе предложение, разорвать эту часть бумаги. Вторая – холодными руками держала мою голову и шептала быть сильной. Твердила, что я поступаю правильно. Немного успокоившись, я вновь взглянула на бумагу. В этот раз я смиренно приняла то, что написала. Осталось только одно… Кольцо на безымянном пальце, которое я медленно стянула и аккуратно положила под строками. Таким образом я во всех сомнениях ставила для себя точку. Эту ночь я спала так крепко, что утром не услышала будильник и с трудом заставила себя встать уже в одиннадцать часов. Как будто подсознательно хотела как можно дольше прятаться от реальности. Но сознательно встретила ее вполне достойно – без лишних эмоций. Дни переживаний перевоплотились в апатию и абсолютное смирение. Я не торопилась, не нервничала, не оттягивала неизбежное. Спокойно оделась, как оделась бы в любой другой день для поездки к родителям, аккуратно заплела волосы и приготовила сумку, в которую кроме документов без подозрения вместились расческа, запасное нижнее белье, зарядка, старый смартфон в потайном кармане, вещи личной гигиены и мой блокнот с рецептами. Когда я спустилась на кухню, Олег – охранник, а по совместительству водитель, – уже ждал меня. Серьезного вида мужчина с хорошим чувством юмора дружелюбно сообщил, что машина готова и мы поедем сразу после того, как я пообедаю. Несмотря на легкое общение с моей стороны, как только он удалился, внутри начал накатывать неуправляемый мандраж. Я с трудом заставила себя поесть. Все поглядывала на Айну, которая, не отрывая глаз от телевизора на стене, смаковала кофе. Изнутри так и рвалось желание заговорить с ней, найти повод сказать ей что-то доброе, запоминающееся. Но язык будто к небу прилип из-за страха, что голос меня подведет… – Ты же не поздно вернешься? – спросила тетя Адама, когда я уже убрала за собой со стола. Встрепенувшись, я с запозданием ответила: – Я постараюсь не задерживаться. Айна оторвала взгляд от экрана и поднялась со стула, опираясь о стол руками. – Хорошо. Да защитит Аллах тебя в дороге! – пожелала она вежливо, тронув мое плечо. Даже не представляя, сколько сейчас это значило для меня. – Ин ша Аллах! И вы берегите себя… – с натянутой улыбкой отозвалась я и вдруг не удержалась. Шагнула к старушке, обняла ее и, изо всех сил сдерживая ком в горле, произнесла: – Спасибо вам за все. – Ох, девочка, – растерянно воскликнула она, взяв мои плечи в сухопарые ладони. – Ты чего это? Благодарить меня вздумала… – Да это так… Просто сказать захотелось, – поспешила объясниться я. Но Айна явно забеспокоилась. Все настырно заглядывала мне в глаза. – У тебя все хорошо? – Конечно, не волнуйтесь! – уверила я, осторожно отстранившись от нее и начиная паниковать. – Ну… я пошла, а то Олег ждет. Увидимся вечером!.. Не давая старушке повод заметить мое волнение, я поспешила уйти из кухни. Ругала себя всю дорогу до машины, возле которой, пряча лицо от ветра за воротом пальто, топтался высокий водитель. Он открыл мне дверь пассажирского сиденья сзади, и я без промедления нырнула в салон, отделанный бежевой кожей. Лишь когда белый автомобиль представительского класса выезжал через главные ворота, позволила себе оглянуться на дом, который покидала. Тело бросило в жар и начало лихорадить. Я старалась не анализировать ничего из того, что чувствовала – усиленно сосредоточилась на мысли о предстоящей встрече с родителями. Это будет гораздо-гораздо труднее! С ними я не могла позволить себе слабости, как с Айной, они ведь сразу почувствуют неладное… Придется быть очень сильной. – Ну все, я на связи! – бодро сообщил Олег, когда машина остановилась у ворот родительского дома. – Позвоните, как будете готовы ехать. Повесив сумку на плечо, я нарочно помедлила выходить. – Ой, забыла сказать вам, Олег… – обратилась я к водителю, будто спохватившись. – Назад меня папа пообещал отвезти. Так что вы можете спокойно заниматься делами! Он оглянулся, а я с легкой улыбкой схватилась за ручку двери, но открыть ее не успела. – Адам Салихович не предупреждал меня, – серьезно сообщил Олег, останавливая меня. – Вы говорили с ним? – Эм… нет, но я уверена, что он не будет против! Это же мой папа. Однако охранник не желал отступать. – Мариям, у меня четкие указания, – деликатно, но непреклонно напомнил он. – Вам стоит сначала поговорить с мужем. Хотите, я позвоню ему прямо сейчас? Встретившись в зеркале заднего вида с голубыми глазами слишком ответственного водителя, я незаметно сглотнула. – Не думаю, что есть необходимость отвлекать его по таким пустякам, – постаралась как можно беспечнее сказать. – Наверняка он занят! – Извините, Мариям. Адам Салихович оставил вас строго под мою ответственность. Уверен, ваш отец поймет. Ответ был окончательным. Сохраняя дружелюбный тон, Олег показал это всем видом. Глава 32 – Да, конечно, поймет… – вяло отозвалась я. И неуверенно добавила: – Возможно, я постараюсь связаться с мужем в течение дня. – Хорошо, – подхватил водитель. – Я буду иметь в виду. Внутренности свернулись в комок. Выйдя из машины навстречу маме, я едва смогла заставить себя ей улыбнуться. Мысли хаотичным потоком заняли голову. Ведь я была уверена, что Олег только будет рад освободиться от лишних обязанностей! – Привет, доченька, – тепло поздоровалась мама, заключив меня в объятия. Крепко обняв ее в ответ, я постаралась взять тревогу под контроль. Это все равно не сыграет большой роли. У меня просто будет меньше времени, чем я рассчитывала, до того, как обнаружат мою пропажу! Главное, чтобы Олег не сторожил меня под забором дома… Шорох колес машины заставил резко оглянуться. Белый автомобиль медленно покатил дальше по дороге, и чувство облегчения тут же заполнило мое нутро. Слава Аллаху. – Пойдем, моя хорошая! – позвала мама, мягко увлекая меня за собой. – Отец скоро приедет. Сегодня у него плановый визит к врачу, но потом он сразу домой. Она с улыбкой принялась рассказывать, как медленно, но верно Заур движется к выздоровлению, не замечая моего напряженного взгляда. Не подозревая, как напоминание о его слабом сердце отозвалось ударом молота в моей груди. Я считала себя достаточно сильной, чтобы оставить старую жизнь. Но сможет ли мой отчим без последствий перенести стресс, когда меня начнут искать?! Да что же такое… Мой блестящий план разваливался на глазах! Я могла рискнуть собой, но здоровьем своих родителей рисковать никак не могла. – Ты голодная? – спросила мама, когда мы зашли в дом. – Я приготовила чуду – просто пальчики оближешь! И чайник как раз горячий… – Мама, – позвала я до того, как она успела выйти из прихожей. – А? Обернувшись, родная сосредоточила на мне вопросительный взгляд, в котором очень скоро пронеслось беспокойство. Ведь больше никакой маски на моем лице не было. – Что такое? – Мне нужно кое-что тебе сказать, – сообщила я с налетом грусти. – Но прежде чем я это сделаю, ты должна пообещать, что не станешь останавливать меня. Что бы я тебе ни открыла. В маминых глазах застыла растерянность, и некоторое время она молча переваривала мое условие. – Как я могу такое обещать? – наконец непонимающе выдала. – Ты меня пугаешь, Мариям… – Тебе придется мне довериться. Так же, как мне придется довериться тебе! Мама покачала головой и недоуменно спросила: – Почему тебе придется?.. Я не понимаю – ты можешь рассказать мне все!.. – Мама, – терпеливо возразила я. – Прошу, пообещай! Это очень важно. – О, Аллах, помоги мне… – Она приблизилась и в нерешительности застыла напротив меня. – Хорошо, я обещаю, дочка. Я… очень постараюсь принять все, что ты скажешь! Я удовлетворенно кивнула, понимая, что большего мне не удастся выпросить. Ее материнское сердце всегда будет тянуться защитить меня. И никогда добровольно не отпустит в неизвестность. Спустя где-то полчаса отстраненная мама принесла в мою комнату потертую временем большую сумку и принялась молча помогать складывать багаж. В доме родителей осталось предостаточно моих вещей. Жаль, эта немаловажная удача не стала даже маленьким утешением после тяжелого разговора, который состоялся в прихожей… Я начала с признания о том, что ко мне вернулась память. Это потрясло маму. Она не могла даже нормально порадоваться за меня, задетая тем, что я намеренно скрывала от нее свое выздоровление. Ведь и достойного оправдания на этот счет я не имела. Однако то, что мне пришлось открыть дальше, повергло маму в шок, на фоне которого все остальное вмиг потеряло значение. Я была с ней максимально откровенна и четко аргументировала свое решение. Возможно, она увидела твердость в моих глазах, возможно, не до конца осознала всю серьезность моих намерений, но жесткого сопротивления я не встретила. Только вопросы. Вопросы-вопросы… Один за другим, будто мама пыталась подловить меня на легкомысленности или на скоропалительности, о которой пожалею. Но на каждый ее вопрос у меня имелся ответ. В конце концов, она просто замолчала. И эта тишина настораживала. Я попросила только об одном – помочь мне посвятить в происходящее отчима. Так, чтобы не вызвать у него чрезмерного беспокойства, которое может обернуться ухудшением состояния. Только с мудростью мамы это было возможно сделать. И если она доверится моему решению. Хотя по сути я не оставляла ей выбора… Мама понимала, что я не отступлюсь, и была вынуждена сдерживаться в разговоре с Зауром. – Когда ты с нами свяжешься? – беспокойно спросил отчим, нарушив долгую напряженную тишину. Мы все собрались в моей комнате. Я, поникшая, сидела в кресле возле компьютерного стола, мама – на кровати, где стояла толстая сумка, которую она разглаживала ладонью, украдкой вытирая слезы, а Заур – у окна, опираясь рукой о подоконник. – Я буду писать вам каждый день со своего старого номера, – уверила я твердым тоном. – Я не заставляю вас беспокоиться – обещаю. Но при условии, что никто не узнает о нашей связи. Отчим свел брови и неодобрительно вздохнул. А я посмотрела на настенные часы, жестоко подгоняющие меня прощаться. Уля сказала, что будет ждать меня в четыре. Я не могла опоздать. – Мне пора вызывать такси… Все тут же встрепенулись. Мама устремила беспомощный взгляд на мужа, а тот взволнованно выпрямился. – Зачем такси? Я сам отвезу тебя куда надо! – настоятельно сказал он. С тяжестью взглянув на отчима, я поднялась из кресла и смущенно сообщила: – Нет, не отвезете. Вы не узнаете, куда я поеду. Чтобы не лгать и не нести ответственность за меня перед Адамом. – Как же так?.. – горько воскликнула мама. – Что нам тогда говорить ему? – растерянно спросил Заур. Я дала себе время подумать, прежде чем ответить: – Притворитесь, будто я вам ничего не сказала. Хотя бы на сутки, а потом… вам просто нечего будет говорить. Он уже сам поймет, что я уехала. Опустив глаза, я сглотнула подкативший к горлу ком и решительно взяла со стола старый смартфон. Новый лежал рядом – все еще включенный. Я решила, что лучше оставаться на связи до самого отъезда, хотя очень боялась звонка Адама. Сегодня он еще ни разу не звонил, и я благодарила Аллаха за это. Казалось, если услышу голос мужа, то мое сердце точно не выдержит… Уля скинула мне номер такси заблаговременно. Оператор ответил быстро, и я назвала ему только один адрес, откуда меня нужно было забрать. А когда сбросила вызов, уверенно шагнула к кровати, чтобы взять сумку. – О Аллах… Да что же ты делаешь?.. – не удержалась мама, следуя за мной. Она стойко держалась рядом с отчимом, наблюдая, как я одеваюсь, но когда на телефон позвонил оператор и сообщил, что такси приехало, кинулась к двери, преграждая мне путь. – Почему ты не можешь остаться с нами?.. – с укором спросила родная, схватив меня за плечи. – Почему тебе обязательно нужно уезжать, я не понимаю?! – Мама, ты обещала… – Да, я помню! – дрогнувшим голосом воскликнула она. – Я обещала постараться… Но не могу! Ну куда ты поедешь? Что тебя там ждет?.. А деньги? – У меня есть на первое время, – тут же успокоила я ее. Адам слишком много давал мне на карманные расходы. Подумать не могла, что эти сбереженные деньги могут пригодиться. – Мамочка, я не буду одна! Мне помогут освоиться, помогут найти работу… Я даже, возможно, смогу доучиться!.. – Ох… – Мама начала душить меня в отчаянных объятиях. И снова спросила: – Ради Аллаха, почему ты не можешь остаться?! Стиснув зубы, я подавила приступ плача и насильно отстранилась от нее. – Я и так достаточно пряталась за вашими спинами, – произнесла сдавленно, посмотрев и на отчима. – Я знаю, что вы никогда не посчитаете меня обузой, но мне нужно идти дальше самой! Нести ответственность за свою жизнь. А вы… должны меня отпустить. Маму поразили мои слова. Она просто оцепенела, не в силах сдвинуться с места. Ей помог Заур. Обнял за плечи и заставил отойти от двери. Виновато глядя на родителей, я некоторое время не могла говорить из-за кома в горле. – Я оставила телефон, по которому Адам может найти меня, в комнате на столе, – сообщила, наконец, глухим голосом. – Пожалуйста, выключите его, как только я уеду. Мама переглянулась с мужем, который хмуро кивнул. Ноги налились свинцом. Не хотелось вот так оставлять их. Но я должна была. – Простите меня… – произнесла я вполголоса, опустив глаза. Затем сразу подняла сумку, но не успела и шага сделать, как Заур перехватил ее своей сильной рукой. – Я провожу до машины. – Я тоже!.. – спохватилась мама. Но отчим отрезал: – Нет! Оставайся в доме. Ты не сдержишься. Не давая ей возразить, он прошел мимо меня и вышел за дверь. А я вернула взгляд к растерянной маме. Поспешила подойти к ней, крепко обняла и горячо поцеловала в обе щеки. – Со мной все будет хорошо, мамочка. Обещаю!.. Она поймала руками мои локти, но я не дала задержать себя. Решительно отстранилась и покинула дом через распахнутую дверь, которую плотно закрыла. Каждый стук сердца теперь отдавался болью в груди. Воздух рвано заходил в легкие, тело било крупной дрожью, но я не позволяла себе плакать. Делала шаг за шагом до ворот, потом до машины такси, в багажник которой отчим только что положил мою сумку. – Спасибо… папа, – выдохнула я, когда водитель сел за руль черной «приоры», и мы остались наедине. Нервно поджимая губы, он строго посмотрел на меня, затем вдруг притянул, чтобы обнять. А когда наши глаза вновь встретились, серьезно предупредил: – Не дай нам пожалеть об этом, Мариям. Я даю тебе ровно десять часов. Если ты не выйдешь на связь в течение этого времени, я лично из-под земли тебя достану и передам в руки мужа! Я неловко кивнула, со всей ответственностью отнесшись к словам Заура. Только он стал еще более хмурым. Качнув головой, открыл заднюю дверь и пропустил меня в салон. – Берегите себя! – попросила я, едва сдерживая слезы. – И маму… Отчим едва заметно кивнул, все не решаясь закрыть дверь. – Аллах с тобою, дочка, – пожелал он в конце концов, прежде чем отпустить меня. «Приора» тронулась, покатила по дороге, припорошенной снегом, быстро набирая скорость. Я знала, что Заур стоит на том же месте и будет стоять, пока машина не скроется из виду, но не смела оборачиваться. Тяжело… Говорить и понимать, что ты действительно отрываешься от семьи – несравнимые вещи. Дорога до заветного места встречи занимала где-то двадцать минут, но они пролетели как одна. Я застыла в состоянии прощания с родными и никак не могла выпутаться из этого. Реальность превратилась в густой сироп, полусон – серый и безвкусный. Я расплатилась с водителем, взяла сумку, которую чуть не забыла забрать, начала делать шаг за шагом к каменным ограждениям набережной, но продолжала утопать в своем сером сне. Ветер гнал густые облака в небе, волновал пенное море и бил в лицо, швыряя пряди моих волос, выбившиеся из-под шелкового платка темно-коричневого цвета. Мы договорились встретиться у ступеней, которые спускались прямо в море. Это было наше место. Когда я еще училась в техникуме, который находился совсем недалеко отсюда. Четыре неразлучные подруги – мне казалось, такая крепкая дружба навсегда! Но выяснилось, что по-настоящему со мной дружила лишь одна… – Мари-и-ишка! – внезапно услышала я женский крик сквозь шум ветра. Не успела толком обернуться, как меня снесло к ограждению от крепких объятий.