Глава четвертая

Алекс

Сделал для себя удивительное открытие: Мирослава не только хорошая и умная девочка, она проницательная интеллектуалка с тонким чувством иронии. Какие-то букашки всё же есть в её голове и интуиция подсказывает, что с ней не всё так просто и однозначно, как я предполагал.

Сам факт того, что девушка винила во всем произошедшем не только меня, но и себя, выбил меня из колеи окончательно. Любая нормальная, на её месте продолжила бы меня ненавидеть и обвинять и была бы права, но Слава… даже в этой ситуации умудрилась увидеть как-то все по-другому, глубже что ли. Я даже на секунду поверил, что может так оно и есть: веди себя девушка иначе, я бы и внимания на неё не обратил. Но в отличие от Славы, я слишком хорошо знаю себя и на вещи смотрю реально, никого не оправдывая. Неважно как она вела себя, кокой у неё характер и цвет глаз, я не должен был с ней так поступать.

Когда она только вымолвила эти слова, — хотелось её придушить. Такая злость поднялась в душе, но быстро всплыли в памяти её карамельные глаза полные ненависти, которые словно кричали: «Ты убил меня! Ты разрушил мой мир!», и мысль о «мертвом ангеле», отрезвила меня. И в этот момент гнев сменился жалостью. Отчаянно захотелось вытрясти всю эту дурь из её головы. А еще понял, что Мирослава с первого дня нашего столкновения обладает надомной как-то мистической властью. Бред, конечно! Но как объяснить тот факт, что я просто не могу оставить её в покое? Мне необходимо быть с ней по каким либо причинам: будь то ненависть или жалость, не важно. И сейчас, когда одно чувство сменило другое я так же самозабвенно, как и раньше пытался уничтожить Славу, готов сделать для неё всё, чтобы вернуть её прежнюю.

Следующим неприятным сюрпризом было появления Яна Дворжака, чешского акционера. Нет, как член нашего клуба, он должен был явиться на конференцию, но я рассчитывал увидеть Дворжака только на следующий день. Но никак прямо в холле отеля будучи в компании Мирославы.

Девушка опять же проявила немного не ту реакцию, которую, я ожидал. Девушки, да и женщины немного иначе реагируют на молодых миллионеров из «Волчьего Клуба», а именно на эту пятёрку. Чешские ребята основали какое-то своё сообщество, и им удается держать единый стиль, грацию, манеры, вызывающий шарм, что непосредственно притягивает всеобщее внимание. Таблоиды ведут настоящую охоту на молодых мажоров. Так же парни рекламируют нижнее белье и на фотосессиях всегда вместе, что немного странно для нормальных людей и почему-то безумно сексуально для женской половины населения.

Стоило только увидеть заносчивую рожу Яна в дверях, как сработал инстинкт защиты. Тут же захотелось немедленно спрятать Мирославу в номере и желательно запереть до окончания конференции, но девушка мне точно не простит такого поведения. Я уже её запирал… Хотя, я даже уже не знаю, что Слава в состоянии простить, а что нет.

Одного волчьего взгляда Дворжака на Мирославу хватило, чтобы понять: у парня включился режим охоты, а то, что девушка со мной только добавило Яну азарта. Дело усугубила безразличная реакция Славы на их «высочества». Лучше бы она выразила хоть какую-то симпатию.

***

Пока Слава принимала душ, я разложил свои вещи и повесил костюмы в шкаф. Хотел сначала спуститься с девушкой в ресторан на ужин, но потом вспомнил о Яне, и желание ужинать вообще испарилось. Но Мирославу кормить надо, поэтому заказал ужин в номер, а потом вспомнил об открытой мансарде прямо на крыше отеля и решил хоть немного порадовать девушку.

Сама мысль о том, что я хочу угодить ей и даже хлопочу по поводу ужина и её благополучии приводила меня в немое замешательство. А тот факт, что к Славе я не испытывал тех чувств, которые обычно толкают на эти самые поступки, удивлял меня до глубины души. Признаться, я никогда не ухаживал за девушками. В свои двадцать пять, я даже ни с кем не встречался. Не в том смысле, что у меня не было женщин, — их то, как раз было немерено, не было той, ради которой делаешь что-то особенное. Стараешься быть лучше, добрее… вообще даже не думал над этим никогда. Женщины просто сменяли друг друга, а я их даже лица не запоминал. Не то, что там имена, или запах духов, цвет глаз, какие-то особенные черты характера.

Получилось не очень удобно, что ванная комната находится на моей половине. Надо было Славе отдать эту комнату, но тогда мне пришлось бы вот так идти в халате через её комнату. Слава вышла минут через двадцать в белом пушистом халате. Мокрые, темные от воды волосы, были аккуратно зачёсаны назад, полностью открывая овальной формы лицо с высоким лбом и довольно густыми, изогнутыми бровями. Сейчас понял, что всё это время видел девушку без косметики. Она ничуть не изменилась. Всё те же длинные, черные и очень густые ресницы, розовые губы и россыпь бледных веснушек на носу и под глазами.

Мирослава не спеша собрала в ванной свои вещи, и так же не торопясь, пошла в свою комнату.

— Оденься к ужину, пожалуйста, — попросил я, поспешно уткнувшись в ежедневник. Девушка остановилась и обернулась.

— Во что? — равнодушно спросила она.

Вопрос меня озадачил: откуда мне знать во что? Но потом вспомнил о мансарде и ответил:

— Одевайся теплее и высуши волосы, — велел я. Еще не хватало, чтобы она заболела по моей вине.

— Слушаюсь и повинуюсь, — тихо выдохнула девушка, но тут же осеклась, поняв, что сболтнула лишнего. Наши взгляды встретились: в глазах Мирославы читалась настороженность, а недоумевал. Потом усмехнулся и вернулся к своему занятию. Услышал звук закрывающейся двери и выдохнул.

Скинул с себя рубашку и стянул брюки, желая поскорее забраться ванную. Мысль, что Мирослава воспринимает меня как тирана, — не давала покоя.

«А что ты хотел Донован?» — язвительно шепнул разум.

Дверь внезапно распахнулась, я даже дернулся возле шкафа. Мирослава прошмыгнула в ванную, пока я замер с трусами в руках.

— Расческу забыла, — как ни в чем не бывало, произнесла девушка и пошла к себе. Ни капли смущения или стеснения. Кажется, она даже не заметила, что я почти голый. Истерично усмехнулся, уткнувшись головой в дверцу шкафа. Эта девушка с ума меня сведет.

Только переступил порог ванной, как окунулся в головокружительный мир запахов. Задохнулся от аромата ванили с нотками шоколада. Поводил носом и почувствовал миндальный запах крема. Заметил пару длинных волосин на краю раковины и усмехнулся. Снял их и бросил в урну. Помыть после девушки душевую даже в голову не пришло, хотя я крайне честолюбив и даже брезглив.

С каким-то разочарованием выходил из ванной. Запах моего шампуня и геля смещались с запахами Мирославы и пока мылся, наслаждался этой внезапной чарующей смесью. Переоделся в джинсы и простой белый джемпер. Распихал всё необходимое по карманам и позвал Славу. Надеюсь, она оценит ужин.

Мирослава

Зашла к себе и прислонившись спиной к двери, медленно выдохнула. Алекс мог бы раздеться в ванной. Или он считает, что я вообще не буду выходить из комнаты? Ладно, это неважно. Ну, подумаешь почти голый мужчина, что в этом такого? На пляже все так ходят. Да, но не все имеют такое тело: бронзового загара, идеальных пропорций и красивым рельефом.

— Подумаешь тело, — моментально отдернула себя и положила расческу на туалетный столик. Тело — это всего лишь набор мясо, костей и сухожилий. У Дилана тоже красивое тело. Да у всей нашей футбольной команды такие тела… ого-го, какие тела!

Открыла белый встроенный шкаф, разглядывая свой нищенский гардероб. Алекс сказал, чтобы я оделась тепло. Странно: думала, в ресторане не холодно. Ну, ладно ему виднее. Надену джинсы и белый свитер. Волосы просто расчесала и надела черный тонкий ободок, на всякий случай взяла пальто и обула сапожки.

Душ немного меня взбодрил и я, действительно, захотела есть. А после, с удовольствием бы уснула мертвым сном.

— Мирослава, выходи. Жду тебя в коридоре, — раздался голос Алекса, и я взяла с тумбочки телефон, сунула его в карман пальто. Последний раз посмотрела в зеркало и вышла.

Увидев Алекса, застыла на месте. Вот как такое возможно? Парень держит пальто в руках, и в его взгляде отражается моё недоумение.

— Это простое совпадение, — зачем-то вслух произнесла я. Алекс согласно кивнул и последовал в противоположную от лифта сторону.

— У тебя нет других вещей? — странным голосом спросил Алекс, выводя меня к запасной лестнице. Мы поднимались на крышу.

— Есть. Просто ты сказал одеться теплее. Я посчитала эти вещи самыми теплыми и удобными, — словно оправдывалась я. Тут же мысленно возмутилась. — А у тебя кроме белого ничего не было? — зачем-то продолжила эти ненужные выяснения «отношений». Подумаешь, похожи на влюбленную парочку, которые часто надевают одинаковые вещи.

— Есть. Черные, — улыбнувшись одним уголком, ответил Алекс и подал мне руку.

«И у меня», — подумала я, но ничего не ответила, мы уже поднялись на крышу. Это была открытая мансарда с великолепным видом на ночную Прагу. Перед самым железным ограждением, стоял столик, застеленный белоснежной скатертью и такие же белые стулья. В высоком серебряном подсвечнике горели три свечи: их пламя колыхалось на, едва ощутимом ветерке.

— Пойдем. Нас уже ждут, — Алекс кивнул в сторону официанта с бутылкой вина наготове.

Рядом с нашим столом стояла тележка с закрытыми крышками блюдами. Сервировано было на двоих. Алекс любезно отодвинул для меня стул.

Открывшийся вид на город перехватил дыхание. Ночной город всегда потрясающе красив, а такой как Прага, особенно. Кривые изогнутые улочки, на которых легко потеряться. Красные черепичные крыши, в свете старинных фонарей, выглядят еще более таинственней, чем днем. Отсюда была видна центральная площадь и Карлов мост, о котором говорила Аманда.

Я усмехнулась и пригубила вино. Официант в белой рубашке и черной бабочке, опустил пере домной блюдо и ловким движением открыл крышку. На большой белой тарелке лежало много ломтиков мяса с обжаренными овощами, в этой же тарелки было что-то похожее на варенье, а в соуснице белый соус. Поставили еще одну тарелку, на которой, к моему удивлению, лежала квашеная капуста и маринованные овощи. А в плетеной корзинке были какие-то лепешки или булочки.

— Подумал, тебе захочется чего-то национального, — произнес Алекс, приступая к трапезе. — Это «свичкова на сметане», — нежная говядина с гарниром из клюквы. Чехи любят соус, поэтому его так много.

Снова взглянула на свою тарелку. Порция была гигантской. Алекс мягко усмехнулся.

— В Чехии не подают маленьких порций. А это, — парень указал на корзинку, — кнедлики, — хлеб из картофельного теста. Чехи ко всем блюдам обязательно подают мучное. У них даже есть суп-гуляш, который подается в хлебе.

Не смогла удержать смешка. Чехи — удивительный народ!

— Приятного аппетита, — пожелал Алекс и продолжил трапезу. Боязливо отрезала маленький кусочек мяса и макнула его в тертую клюкву.

— Ум-м-м, — замычала от удовольствия. — Вкус божественный! — признала я и тут же высказала свою похвалу официанту и просила передать комплемент повару. Алекс добавил к комплименту денежную единицу, чем меня порадовал.

От еды и вина я согрелась и позволила себе встать возле ограждения и как следует осмотреть чудесный город.

— Не стой слишком близко, — раздался сердитый голос Алекса за спиной. Отступила на шаг назад.

— Тебе здесь нравится?

Я задумалась. Да, наверное, мне здесь нравится. Но я бы предпочла другую компанию или вообще другое время. Не скажу, что Алекс меня нервировал. Вовсе нет. Просто я не могла злиться на него должным образом, и это бесило меня. Сейчас он был более чем дружелюбен, но я прекрасно знаю, почему он это делает. Парень просто желает избавиться от чувства вины передо мной. Уверена, что в душе он по-прежнему меня ненавидит. Может, ему приходится меня терпеть и он только и ждет момента, когда можно свалить? И пусть, я только за. Но Алекс не уходит и зачем-то продолжает мучить меня.

— За что ты ненавидишь меня? — вино развязало мне язык, и я тысячу раз пожалела, что выпила. Алекс моментально напрягся. Взгляд с легкого сменился холодным.

— Какой смысл об этом говорить сейчас, когда я пытаюсь всё исправить или хотя бы нормализовать ситуацию, — процедил Алекс, раздражаясь. Я покачала головой. Как же с ним сложно: слова не скажи, — всё в штыки воспринимает и уже готов броситься в бой.

— Зачем ты обороняешься от меня? Что я сделала тебе плохого? Разве я нападаю сейчас? — склонив голову тихим шелестящим голосом спросила я, опёршись на поручен. Голубые, но в свете огней и ночного неба, почти черные глаза Алекса недобро сверкнули.

— Ты продолжаешь меня ненавидеть? — через пару минут молчания, снова спросила я. Для меня было важно узнать, что сейчас твориться у Алекса в голове.

— Да, нет же, черт возьми! — вспылил парень и впился в меня прожигающим, бешеным взглядом. — Зачем ты задаешь эти идиотские вопросы? Ты приехала отдыхать, вот и отдыхала бы!

Я смотрела, не мигая. Он серьёзно? Отдыхать?

— Ты считаешь, что я должна вообще не задавать никаких вопросов после всего, что произошло? — на свой страх и риск снова задала «идиотский вопрос». Алекс шумно выдохнул и схватился руками за железный поручень ограждения. — Просто ответь: чем я заслужила к себе такое обращение? Чем, Алекс?

— Своей хорошестью! — яростно прорычал парень, и я отпрянула от него. — У тебя хорошие родители, ты прилежная ученица и любящая дочь. Твоё лицо вечно лучится добротой и счастьем, люди вокруг тебя становятся счастливей. Не удивлюсь если ты блюёшь радугой.

— А ты не хочешь быть счастливым и поэтому меня ненавидишь? — я не могла остановиться. Его ответы только больше вводили меня в замешательство.

— Нет, не в этом дело! — Алекс взъерошил волосы и шумно выдохнул. — Да, просто нельзя быть для всех и всё время хорошей. В мире полно дерьма, половина людей, что окружают тебя, — дерьмо! Странно, вроде, взрослый человек, а рассуждает как маленький озлобленный ребенок.

— В тебе говорит непонятный юношеский максимализм. Сам посуди, какое мне дело до того, что твориться в Мире и какие люди меня окружают? — шагнула вперед, заглядывая Алексу в глаза. — Главное кто я. А своё окружение выбираем мы сами. В мире может твориться, что угодно, но один человек не в силах что-либо изменить. Но каждый вправе выбирать, как ему жить и кем быть.

Алекс смотрел, пытаясь что-то понять и не шевелился. На лице отразилась вся его внутренняя борьба.

— Пойдем. Я замерзла, — повернулась в сторону выхода. Когда уже вышла на лестницу, услышала шаги позади меня.

Алекс открыл наш номер и впустил меня. Он закрыл дверь и сразу начал раздеваться. Я боролась со своей добротой, но ничего не могла поделать. Подошла к парню и коснулась его плеча, привлекая внимание.

— Пожалуйста, прости, если мои слова тебя задели. Это всего лишь слова, — улыбнулась насколько смогла. Кончиками пальцев почувствовала, как Алекс напрягся всем телом. Убрала руку и уже хотела уйти, как меня резко схватили и дернули на себя. Воткнулась лицом в горячую обнаженную грудь парня. Он приподнял меня и прислонил к дверце шкафа, удерживая на весу. От неожиданности, замерла каменной статуей не в силах пошевелиться. Голубые глаза захватили в плен мои. Горячая ладонь под моей попой обжигала через ткань джинс, а мужское дыхание, — лицо.

— Пусти, — жалобным, тихим шепотом вымолвила и уперла руки в грудь парня. Алекс пробежался по моему лицу взглядом, и я почувствовала, как под моей ладошкой его сердце забилось чаще.

Почувствовала, как ноги коснулись пола, но обрадоваться не успела. Алекс взял мои руки за запястья и завел мне их за голову, вжимая меня в шкаф своим телом. Мысль догадки промелькнула в голове и, я, действительно, испугалась. Взглядом умоляла не делать этого, но мужские губы быстро накрыли мой рот поцелуем. Я пыталась не разжимать рта, но Алекс надавил пальцами на скулы и он сам раскрылся. Влажный язык проник в мой рот. Из груди парня вырвался тихий болезненный стон. Он выпивал меня, дышал мной и не мог насытиться. В какой-то момент, я потеряла связь с реальностью. Губы Алекса целовали моё лицо, глаза, кончики ушей и даже волосы. Он тяжело и прерывисто вздыхал. Мои глаза закрылись, а тело стало непослушным и ватным. Алекс положил мои руки себе на плечи и прижал меня к себе. Его губы снова завладели моими, но теперь я не сопротивлялась. Сил не было, как и мыслей в голове. А он всё продолжал целовать, то страстно и, покусывая, то робко и нежно, почти невесомо, заставляя моё тело дрожать и покрываться мурашками. Остро начала ощущать запах мужского тела с примесью духов: его и моих. Руки Алекса осторожно исследовали моё тело, не решаясь скользнуть под свитер. Мне не хватало воздуха, хотелось ощущать свободу и вздохнуть полной грудью. Острое желание, сформировавшееся внизу живота, привело меня в чувство. Резко отпрянула, благо Алекс совсем расслабился и перестал меня крепко удерживать. Со злостью вытерла губы и прошипела похлеще разъярённой фурии.

— Не смей меня больше трогать! — развернулась и бросилась прочь. Хлопнула дверью и закрыла на два оборота. Откинула голову назад, закрыв глаза. Меня потряхивало от злости, которая смещалась с возбуждением.

— Черт! — выругалась и принялась яростно снимать с себя одежду, которая, казалось, насквозь провоняла Алексом. — Идиот! — рычала, надевая пижаму. Очень хотелось в душ, но сейчас я боюсь туда выходить. Быстро залезла под одеяло и повернулась на бок, согнув ноги в коленях и прижав их к себе.

И что это было? Зачем? Что он хотел этим доказать? Что не ненавидит меня? Что я не дерьмо? Что?! Никогда в жизни не злилась как сейчас. И всё потому, что с Алексом может быть приятно. Образ плохого парня таял на глазах. А мне почему то этого не хотелось. Я хочу держаться от него подальше. Как можно дальше и вернуться в свою тихую, размеренную жизнь, в которой нет места бурным чувствам, страстным поцелуям и всего этого хаоса, что твориться стоит только Доновану показаться на горизонте. Хочу тишины и спокойствия.